Перейти к основному содержанию

bavaria_seasonX_1200x120.gif


17206 просмотров

Почему покупка активов Абрамовича обрушила акции KazMinerals

После покупки KazMinerals медного проекта Баимское котировки акций компании на Лондонской фондовой бирже упали на 30%

2 августа группа KazMinerals сообщила о том, что ею заключено соглашение о приобретении медного проекта Баимское в Чукотском автономном округе Российской Федерации. В тот же день котировки акций компании на Лондонской фондовой бирже упали на 30%. Позиции не выправил и экстренный анонс о полугодовом отчете, который, наверняка, должен содержать позитивную информацию. Приобретение, действительно, спорное. Предложения владельца «Челси» купить медно-порфирное месторождение отфутболивали уже несколько компаний. При этом самому Абрамовичу Баимское досталось примерно в 20 раз дешевле.

Несмотря на позитивный сдвиг в процессе реализации этого крупного актива, котировки не вернулись к прежним позициям. Аналитики фондового рынка с осторожностью смотрят на данную новость. Так, на сайте инвестбанка Halyk Finance опубликован аналитический материал, где инвесторам рекомендуется пересмотреть позиции, хотя пятью днями ранее предлагалось держать акции меднорудной компании: «Принимая во внимание долгосрочные ожидания по возникновению значительного дефицита на рынке меди, компания может стать одной из наиболее привлекательных инвестиций в секторе. Между тем, несмотря на опыт KazMinerals в реализации новых проектов, Баимское включает ряд операционных рисков, связанных с налаживанием необходимой инфраструктуры и запуском, которые должны учитываться в текущей стоимости компании».

В свою очередь аналитики BCC Invest комментируют: «Инвесторов насторожили большие планируемые капитальные затраты на разработку данного месторождения (около $5,5 млрд), связанные с его удаленностью от транспортных узлов и отсутствием инфраструктуры. В ходе онлайн-конференции, посвященной этой сделке, Олег Новачук, председатель СД, отметил, что KazMinerals имеет большой опыт по освоению и разработке аналогичных месторождений (Актогай, Бозшаколь)».

Зато для инвесторов резко стал привлекателен «Норникель», который тоже мог приобрести Баимское. Аналитики российской инвестгруппы «Атон» сообщили: «Для «Норникеля», с точки зрения перспектив выплаты дивидендов, на наш взгляд, решение о разработке Баимского, контролируемого одним из его акционеров, воспринималось рынком как риск».

Отметим, что еще пару месяцев назад аналитики сомневались в заинтересованности в сделке у KazMinerals: приобретая новый проект и затрачивая капитальные расходы на него, компания пойдет в противоречие своей стратегии по снижению задолженности.

Но есть один момент…

Для понимания, что за лакомый кусок достался казахстанской горно-рудной компании, нужно вспомнить географию и немного погрузиться в историю.

Прежде всего беспрецедентным за последние годы можно назвать приход в российскую экономику крупного казахстанского инвестора, который ранее не был задействован в проектах на территории РФ. Баимское во многих публикациях называют проектом роста и стратегическим объектом для страны. Так, буквально за день до анонса сделки президент РФ Владимир Путин встречался с губернатором Чукотки Романом Копиным, который заявил: «Что этот проект имеет стратегическое значение и для Дальнего Востока, и для Арктической зоны России». Более того, по оценке властей Чукотки, Баимка может войти в пятерку крупнейших месторождений мира.

Издание «Коммерсантъ» в связи с этим пишет: «Поскольку Баимская относится к участкам недр федерального значения (свыше 500 тыс. тонн меди и 50 тонн золота), а KazMinerals – иностранный инвестор, то закрытие сделки требует одобрения правительственной комиссии по иностранным инвестициям. Стороны планируют получить его в первом квартале 2019 года и закрыть сделку по 75% в первой половине года».

Баимская медно-порфировая площадь с входящим в нее месторождением Песчанка находится в Билибинском районе Чукотского автономного округа, в бассейне среднего течения реки Большой Анюй. Территория представляет собой тундрово-таежные области с сочетанием средне- и низкогорных ландшафтов и развитием многолетнемерзлых пород. Мощность мерзлотной зоны, по различным данным, оценивается в 130–150 м и более. Сезонно талый слой имеет непостоянную мощность, варьирующуюся в пределах 0,3–2,0 м. Минимальная температура (-55С) приходится на декабрь-февраль, максимальная (+25С) – на июль. Снежный покров образуется в конце августа – начале сентября и сходит к концу июня. Мощность снегового покрова достигает 0,6–1,2 м.

Материально-техническое снабжение объекта возможно в зимний период из города Билибино по автозимнику (265 км) машинами высокой проходимости и гусеничным транспортом. Доставка грузов через существующие морские порты возможна по автозимникам Зеленый Мыс – Билибино – 255 км, Певек – Билибино – 378 км.

Планомерное изучение Баимской зоны началось в 1956 году и изначально было связано с поиском коренных источников россыпного золота. Первые сведения о наличии медного оруденения относятся к началу 1960-х годов, а с 1971 года на территории Баимской зоны начался этап поиска и оценки комплексных порфировых руд. Совокупные ресурсы месторождения оцениваются примерно в 30 млн тонн меди и порядка 2 тыс. тонн золота.

Приведем здесь информацию из интервью первого заместителя губернатора Чукотского АО Леонида Николаева.

Учитывая высокую энергоемкость добывающих производств и необходимость транспортировки товарного продукта на дальние расстояния, рентабельность проекта развития Баимской рудной зоны и, следовательно, решение инвесторов о его запуске критически зависят от создания транспортной и энергетической инфраструктур.

Важной задачей является формирование энергетической инфраструктуры, включающее строительство новых и реконструкцию существующих линий электропередач, подстанций, генерирующих мощностей. Фактически стоит задача создания новой конфигурации энергетической системы округа. Планируемый спрос на электроэнергию со стороны горно-промышленного комплекса на базе месторождений Баимской рудной зоны столь огромен, что превысит текущее потребление электричества всего Чукотского автономного округа в 5–7 раз. В 2019–2021 годах Билибинская АЭС будет выводиться из эксплуатации, что приведет к дефициту энергомощностей. Решение вопроса замещения БАЭС – строительство энергоцентра в Билибино мощностью не менее 20 Мвт (2019 год), установка плавучей атомной теплоэлектростанции в порту Певек мощностью 70 мВт (2019 год), строительство ЛЭП, объединяющей энергосистемы Магаданской области и Чукотского АО, и так далее. Вопрос энергообеспечения очень важен для объектов в регионе. Так, канадская корпорация Kinross Gold Corporation фактически автономно осваивает месторождения Купол и Двойное: на обоих месторождениях вырабатывается электроэнергия на дизельном топливе, которое завозится на автотранспорте за сотни километров по дорогам, построенным и обслуживаемым самим предприятием.

Транспортная система Чукотки существует автономно, нет круглогодичной транспортной связи по автомобильным дорогам с твердым покрытием между окружным и районными центрами и многими населенными пунктами. Кроме этого, отсутствуют автотранспортные выходы в прилегающие субъекты федерации (Магаданскую область, Республику Саха (Якутия), Камчатский край).

Не стоит также забывать о том, что развитие Северного морского пути крайне важно для разработки труднодоступных месторождений золота на Чукотке. То есть, доставка грузов на объекты и перевалка готовой продукции сильно зависят от дорожной инфраструктуры, развития порта Певек, а также климатических условий на СМП.

Привлекательная тундра

В 2008 году лицензию на геологическое изучение Баимской площади, в которую входит месторождение, по результатам аукциона получило ООО «Сатурн» (Millhouse). Сумма итогового платежа по аукциону составила 1,078 млрд рублей (на тот момент $45,5 млн). В 2009 году лицензия была переоформлена на ООО «Баимская ГДК» (Millhouse). С 2009 года на месторождении проводятся разведочные работы, в 2012 году первая очередь запасов прошла государственную экспертизу. В июле 2015 года «дочка» Millhouse – ООО ГДК «Баимское» получило разрешение на разведку и добычу цветных и благородных металлов на Баимской медно-порфировой площади, в том числе на месторождении Песчанка (Чукотский край). В октябре 2016 года завершилось предварительное проектирование (подрядчик – канадская инжиниринговая компания Fluor).

Государственной комиссией по запасам полезных ископаемых поставлены на учет запасы Баимской площади месторождения Песчанка по категориям С1 + С2: руда – 443,8 млн тонн, медь – 3,7 млн тонн, молибден – около 80 тыс. тонн, золото – около 234 тонн, серебро – 2 тыс. тонн (балансовые запасы); руда – 346 млн тонн, медь – 1,8 млн тонн, молибден – 46 тыс. тонн, золото – 89 тонн, серебро – 981,3 тонн (забалансовые запасы). На месторождении продолжаются разведочные работы.

В сообщении KazMinerals говорится, что ресурсы Песчанки по JORC – 9,5 млн тонн меди и 16,5 млн унций золота. Инвестиции в проект оцениваются в сумму $5,5 млрд. Баимский ГОК должен выпускать 476 тыс. тонн медного концентрата (148 тыс. тонн меди) и 276,5 тыс. унций золота в год, запуск запланирован на 2024–2025 годы. При этом в первые десять лет выпуск должен составить 250 тыс. тонн меди в год и 400 тыс. унций золота. В свою очередь аналитики банка Goldman Sachs, по итогам одной из неоднократных оценок JORC, заявляли, что разработка Баимской площади потребует $4,2 млрд.

Долго запрягают…

Два года назад сообщалось, что строительство горно-обогатительного комбината (ГОК) на крупнейшем месторождении меди на Чукотке начнется в 2019 году, первую медь на Баимской площади планируют добыть к 2022 году. Проект предполагает строительство ГОКа общей мощностью переработки руды 60 млн тонн в год в два этапа.

В апреле 2017 года пресс-служба Минвостокразвития скорректировала планы, сообщив, что ввод первой линии ГОКа Баимской рудной зоны на Чукотке запланирован на 2023 год.

Возможно, эти коррективы были связаны не только с активным поиском компанией Millhouse инвесторов и соинвесторов, ведь, как уже говорилось, энергообеспечение на объектах региона крайне дефицитное.

Лишь год назад правительство России внесло изменения в схему территориального планирования в области энергетики для реализации инфраструктурного проекта «Строительство и эксплуатация ВЛ Билибино – Кекура – Песчанка – Омсукчан (энергомост «Магадан – Чукотка»)». В первую очередь от создания энергомоста зависит освоение Баимской рудной зоны. Как отметил заместитель министра РФ по развитию Дальнего Востока Александр Осипов, для освоения Баимского месторождения необходима развитая энергетическая инфраструктура. Чтобы запустить новые производства и строится энергомост «Магадан – Чукотка», создается внешняя линия инфраструктуры – ВЛ 220 кВ Омсукчан – ПП – Песчанка. Появление энергомоста решит вопросы замещения выбывающих мощностей Билибинской АЭС, а также энергетического резерва.

Несмотря на огромное количество сложных факторов, от которых зависит успех предприятия, в самом Чукотском АО действительно возлагают большие надежды на Баимку, поскольку она по планам должна поднять внутренний региональный продукт более чем в 3,6 раза. Не так давно стало известно, что в Чукотском автономном округе приступили к созданию новой территории опережающего социально-экономического развития (ТОР) «Баимская». Заявка от округа была представлена в Минвостокразвития России 30 марта. Об этом сообщалось на официальном сайте администрации региона. Окончательное решение о создании ТОР примет правительство Российской Федерации. Режим ТОР позволит обеспечить привлечение инвестиций в якорные инвестиционные проекты по освоению золоторудных месторождений Кекура, Клен и Песчанка. Это позволит развивать не только крупные горнодобывающие производства, но активизировать развитие малого и среднего бизнеса, в том числе непосредственно в Билибино и селах, включенных в ТОР. Отметим, что сейчас в регионе уже действует ТОР «Беринговский».

На выданье

Законным владельцем лицензии Баимская является ООО ГДК «Баимская», 100% дочерняя компания продавца, Aristus Holdings Limited. Бенефициарные владельцы продавца – консорциум частных лиц, включая Романа Абрамовича и Александра Абрамова. Получив на аукционе за очень небольшую сумму актив с огромным потенциалом в плане запасов и со сравнительно неглубоким залеганием, но с проблемами в виде отсутствия инфраструктуры, собственник применил челночную дипломатию и стал предлагать потенциальным партнерам участие, а затем и покупку. Причем в 20 раз дороже цены приобретения. Действительно ли актив подорожал из-за вложенных в него средств – неизвестно, поскольку Millhouse – компания кипрская и непубличная, а отчеты ООО ГДК «Баимская» довольно лаконичные. Между тем, по некоторым данным, начиная с 2010 года выполнение объемов горных, буровых, геофизических и геохимических работ потребовало инвестиций в размере 575 млн рублей (курс к доллару в декабре – 30,86). Развитие столь крупного геологоразведочного проекта способствовало тому, что в целом по Дальнему Востоку в 2010 году финансирование ГРР на ТПИ из средств предприятий достигло 12,5 млрд рублей.

В результате в 2012 году Millhouse вела переговоры с австралийско-британской BHP Billiton о создании совместного предприятия, но сделка не состоялась. «Коммерсантъ» тогда писал, что BHP может получить 75% в СП, которое будет владеть 100%-ной долей разработчика месторождения ООО ГДК «Баимская», 25% останется у структуры Millhouse (Aristus Holdings Ltd). По условиям несостоявшегося соглашения, Millhouse мог получить около $1 млрд, из которых $350 млн – при закрытии сделки, остальное – несколькими траншами на разных этапах проекта.

В сентябре 2012-го также сообщалось, что на Баимскую обратил внимание австралийско-британский концерн Rio Tinto Group, который не смог договориться с Millhouse и решил разрабатывать золото-медное месторождение на российском Дальнем Востоке в партнерстве с «Норильским никелем». «Полюс Голд Интернэшнл» также проявлял интерес к Баимской и предлагал за актив около $500 млн, но Millhouse отклонил предложение.

В 2014 году гендиректор Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев заявлял, что РФПИ ведет переговоры с иностранными партнерами о вложении в разработку трех крупных месторождений: медных Удоканского и Баимского, а также золоторудного Наталкинского, однако окончательных решений озвучено не было.

KazMinerals конкурировала за актив прежде всего с ГМК «Норильский никель», но предложила лучшие условия. Как сообщал в июне «Коммерсантъ», мажоритарий «Норникеля» Владимир Потанин предлагал совладельцам ГМК Абрамову и Абрамовичу выкупить Баимку в рассрочку за $750 млн, в том числе задействуя «Интеррос» как промежуточное звено. Тут возник конфликт с еще одним совладельцем «Норникеля» Олегом Дерипаской (34% у В. Потанина, 27,8% у «Русала» О. Дерипаски, А. Абрамов и Р. Абрамович владеют около 4%). «Русал» заявил о готовности одобрить выкуп Баимки лишь при условии низкой цены входа, а также усомнился в необходимости инвестиций в проект. Также в «Русале» предполагают, что планируемая сделка может стать частью схемы по продаже 3,99% ГМК В. Потанину Р. Абрамовичем и А. Абрамовым, хотя это опровергают в Millhouse Р. Абрамовича.

В мае 2018 года в Высоком суде Лондона рассматривался иск UC Rusal Дерипаски, который оспаривал условия продажи 4% «Норникеля». Агентство РБК сообщило тогда, что Максим Соков, президент En+, основного акционера UC Rusal, заявил, что компании Whiteleave Владимира Потанина и Crispian Романа Абрамовича и Александра Абрамова вступили в сговор, договариваясь об условиях продажи 4% акций «Норильского никеля», принадлежащих Crispian, чтобы сделать их невыгодными для UC Rusal. Издание пишет: «UC Rusal также увидела «дополнительный стимул» для Романа Абрамовича пойти на сговор в том, что Потанин дал понять, что «Норникель» купит у структур бизнесмена Баимское месторождение, следует из показаний Сокова. При этом Дерипаска всегда выступал против этой сделки, указывая на отсутствие инфраструктуры в Арктической зоне, где расположено это месторождение, и необходимость значительных долгосрочных инвестиций в проект – более $5 млрд минимум в течение пяти лет. По словам Сокова, этот проект не нравится и другому акционеру UC Rusal – Glencore (8,75%)».

В результате решения суда в отношении продажи 4% «Норникеля» отодвинуло Потанина от Абрамовича, и единственным известным кандидатом стал KazMinerals. Компания предложила $900 млн деньгами и своими акциями. Сделка должна закрыться весной 2019 года после одобрения властями и регуляторами. Что характерно, в последнее время Роман Абрамович планомерно избавляется от ряда активов и участия в некоторых проектах. Так, в ноябре 2016 года подконтрольная Millhouse компания «Северное олово» сочла нерентабельной разработку крупнейшего месторождения олова в РФ – Пыркакая (четвертое место в мире) на Чукотке – и закрыла проект, сдав лицензию государству.

В апреле 2018 года Highland Gold выкупила у принадлежащей Роману Абрамовичу компании Aristus Holdings три золотых актива на Чукотке за $91 млн.

Но, как мы видим из истории с «Норникелем», недра не отпускают бывшего «начальника Чукотки».


784 просмотра

Готова ли строительная отрасль стать цифровой?

Управляющий директор по цифровизации и развитию КазНИИСА рассказал Kursiv.kz с какими сложностями столкнутся строительные компании из-за введения ТИМСО

Уже в следующем году использование информационных моделей в строительстве при проектировании технологически сложных государственных зданий станет обязательным условием. Насколько готов рынок к внедрению и работе с новой технологией и с какими сложностями столкнуться строительные компании, рассказал управляющий директор по цифровизации и развитию Казахского научно-исследовательского института строительства и архитектуры (КазНИИСА) Александр Шахнович.

– В 2020 году применение BIM (Building information modeling – информационное моделирование зданий) станет обязательным. Насколько в Казахстане уже готовы специалисты, исполнители и заказчики к переходу?

– Тут нужно уточнить, что BIM или ТИМСО (технология информационного моделирования строительных объектов) будет обязательной для проектирования технологически сложных объектов жилищно-гражданского назначения. Это не очень большая группа: крупные административные здания, большепролетные здания, объекты с большим скоплением людей. Мы полагаем, что технология BIM именно для таких зданий принесет наибольший эффект.

Что касается готовности отрасли и специалистов, то этот процесс перестройки на новую технологию в последние два года стал интенсивным. Ряд крупных строительных компаний, оценив преимущество, активно переходит на эту технологию. Соответственно, они подтягивают на свой уровень и своих подрядчиков, партнеров, которые так или иначе с разной степенью готовности могут использовать на практике эту технологию. ТИМСО из разряда инновации переходит в текущую практику. Поэтому у нас нет особого беспокойства касательно обязательного требования для небольшой группы объектов.

– Какую долю строительного рынка занимает эта группа объектов?

– Если брать в денежном объеме, то не более 10% от рынка.

– А типовые объекты: дома, школы, больницы – когда при их проектировании и строительстве BIM станет обязательным?

– Некоторые больницы и школы более  чем на 600 учащихся относятся к технологически сложным объектам. Мы предполагаем, что с 2022 года для технически сложных объектов 1 и 2 категории BIM также станет обязательным. Но это пока просто цель, которая будет корректироваться на основании опыта применения на технологически сложных объектах.

Пока информационное моделирование коснется только проектирования. После проектирования ключевая задача технологии – передать информацию из проектирования в строительство и в реальном, фактическом строительстве сопоставить информационную модель с исполнительной (то, что построено). Это будет уже следующим этапом 2021–2022 года, когда мы закончим внедрение и получим первые результаты внедрения на стройке для государственных объектов, тогда можно будет сказать, что мы уже перешли на новую технологию. Ведь на проектировании не заканчивается применение технологии.

– То есть о полноценном внедрении нужно говорить уже не в 2020, а значительно позже?

– Да, это примерно 2022–2023 годы. Сейчас пока то, что подразумевается под обязательном BIM-ом, касается лишь проектирования.

– Насколько позволит сократить трудовые и денежные затраты применение BIM на этапе проектирования?

– На этапе проектирования, особенно при первоначальном применении, затраты, наоборот, возрастают. Приходится инвестировать в обучение персонала, покупку программного обеспечения, модернизацию компьютерной техники. И частные заказчики, которые заставляют своих подрядчиков переходить на BIM, и в том числе и государство, рассматривают вопрос об увеличении стоимости оплаты за проектные услуги с применением технологии информационного моделирования. Стоимость увеличится примерно на 20%.

Но вопрос не только в деньгах. Важнее то, что людям приходится перестраиваться, менять привычный подход к работе, и это наибольшая сложность. Если пускать применение технологии в проектной организации на самотек, то, скорее всего, ничего не получится. Важно вовлекать руководство, продавать эту идею сотрудникам, отслеживать качество перехода на технологию, ведь важно не просто нарисовать 3D-модель, а самое главное – настроить процесс управления информацией в организации и ее передачу, согласование и в итоге передачу заказчику и последующую настройку для нужд эксплуатации. Много факторов, которые влияют на успешное внедрение.

К тому же непрофильные заказчики на этапе строительства не всегда понимают необходимость и последующую выгоду от использования информационных моделей.

– Работа проектировщиков будет стоить на 20% дороже. Как это повлияет на отрасль и изменится ли она?

– Основные преимущества ТИМСО в том, что мы значительно снижаем риск удорожания либо нереализации строительных объектов. Моделируя, мы создаем не только цифровую копию здания, но и прогнозируем процессы возведения строения, поставки материалов. Поскольку это связано с повышением точности, мы выявляем нестыковки в вопросах финансирования, четко проводим связи между стоимостью технических решений, значительно снижаем риск возникновения различного рода упущений, связанных с человеческим фактором. В целом преимущества связаны с сокращением непредвиденных затрат. Посчитать их сложно, но такие факты просчетов налицо: мы видим, когда строительная компания не может достроить объект, поскольку что-то не учла в проекте.

В итоге комплексно выигрывает инвестор. Доплачивая дополнительные 20% к стоимости за проектные работы (составляют до 5–10% от стоимости строительства объекта),  значительно снижает риски и расходы, которые могут возникнуть в ходе строительства и эксплуатации. Общее удорожание проекта получается максимум на 2%, зато снижение рисков может привести к экономии до 30%.

– Как много в Казахстане компаний, которые внедрили в отделах проектирования эту технологию?

– Мы в основном работаем с компаниями, которые действуют в гражданском строительстве. И практически все крупные компании, которые на слуху, уже так или иначе используют технологию – кто-то уже переносит модели на стройку, кто-то пока внедряет в проектирование. Но факт в том, что все об этом знают и пытаются использовать.

– Те компании, которые к 2020 году не смогут перейти на новую форму работы, окажутся без заказов?

– Если речь идет о государственных средствах, используемых в строительстве, то проектные компании, работающие по старинке, не смогут в этих проектах участвовать и, скорее всего, будут работать с небольшими заказами (малоэтажные здания, коттеджи, рестораны, кафе, автомойки и т. д.), и для них все останется в привычном русле. Но если  речь идет о крупных проектах, то это бизнес. Придется следить за тенденциями, перестраиваться или уходить с рынка.

hyi2.jpg

– Если посмотреть по рынку, можно ли говорить, на сколько процентов готов рынок? Как много компаний уже применяют технологию? 

– Мы пока не запускали такой опрос, это у нас в планах, но по нашим субъективным ощущениям, сейчас уже порядка 30–40% компаний так или иначе применяют технологию, и самое главное – все уже знают о ней. Проходит много мероприятий, на которых поставщики и производители программного обеспечения рассказывают о преимуществах BIM.  Мы, как организация, ответственная за разработку методологии, также проводим семинары, участвуем с докладами в отраслевых конференциях. Все, кто следит за новостями рынка, – в курсе. Просто кто-то откладывает этот вопрос, а кто-то уже использует в практике.

– Насколько сложно компаниям внедрять у себя BIM, хотя бы в разделе проектирования? Сколько времени требуется на переход?

– При наличии финансирования этих мероприятий и должном внимании руководства процесс занимает в среднем год. Кто-то успевает и за шесть месяцев внедрить. В большой проектной организации с устоявшимися процессами переход может занять и два года. На этапе строительства сложнее, там пока нет устоявшейся практики применения информационного моделирования. Есть моменты, когда передают модель на стройку, и дальше уже каждый по-разному применяет – кто-то вплоть до того, что раздает мастерам планшеты, на которых они видят необходимую для них информацию, либо на каких-то больших планерках, примерно раз в месяц, показывают модель, чтобы у участников строительства сложилось визуальное представление, чего они за месяц должны достичь.

– Насколько переход финансово затратен для организаций?

– Это один из самых сложных вопросов. Сложность связана с тем, что все зависит от сложившейся ситуации и инфраструктуры в компании. Например, есть компании, которые, даже не зная, что такое BIM, несколько лет назад выстроили все процессы передачи информации и управление технической документацией на таком уровне, что для того, чтобы им перейти на BIM, нужно лишь закупить соответствующее программное обеспечение или просто обновить уже имеющееся. Есть компании, которые не уделяют должного внимания процессам хранения и обмена информацией, и для них этот переход будет гораздо затратнее и сложнее. Диапазон затрат от 150 тыс. тенге до 1,5 млн тенге на каждого сотрудника. При этом, конечно, небольшим компаниям перестроиться несколько проще.

– Государство как-то участвует в этом процессе?

– Вопрос многократно поднимался на рабочей группе при Комитете по делам строительства. Приводился опыт Сингапура, где государство субсидировало 50% затрат на покупку программного обеспечения. Были и другие предложения, как финансово способствовать переходу на информационное моделирование, однако в ходе обсуждения эти предложения не были приняты, поскольку проектирование не столь социально значимая отрасль, нуждающаяся в субсидировании. Это больше относится к вопросу развития проектного и строительного бизнеса – компании, которые желают развиваться и соответствовать тенденциям рынка, самостоятельно инвестируют, изыскивают средства.

Надо иметь в виду, что каждый по-своему понимает технологию информационного моделирования, поэтому, чтобы внести ясность, государство и финансирует разработку нормативно-технических документов. На сегодняшний день уже разработан пакет документов, позволяющий проектировать с использованием ТИМСО. В этом году мы должны пройти совместно с госэкспертизой практическую апробацию. Мы передадим проект, разработанный в ТИМСО, в госэкспертизу, уже есть для этого норматив, регулирующий процедуры проверки этих моделей, далее по итогам будет понятно, насколько все готово с точки зрения нормативного регулирования.

Помимо разработки нормативно-технических документов финансируется разработка специализированного классификатора, который отличается от существующих тем, что классифицирует не просто элементы строительного объекта, такие как кирпич или доска, а он разделяет здание на функциональные системы. Это современный системный подход, который позволяет решать задачи управления информацией, понимать, например, элемент трубы, поступивший на стройку, к какой системе относится и какую функцию сама система выполняет. В итоге это снижает путаницу. К тому же этот классификатор будет гармонизирован с классификатором ресурсного метода, который сейчас используется в сметном деле. Он будет интегрировать в себе и другие вопросы, возможно, он будет увязан еще и с техническими решениями.  Но это уже научно-исследовательский процесс, который займет годы. Сейчас же разработан классификатор, создан портал, на котором с ним можно работать; к концу года закончим гармонизацию с классификатором ресурсного метода. В целом в течение последних двух лет государство инвестировало порядка 450 млн тенге, при этом основные затраты были на разработку классификатора.

– Когда этот классификатор будет применяться?

– Он запускается как раз на этапе проектирования – проектировщик должен четко сегментировать каждый элемент, который он вносит в проект. Дальше все, кто будет работать с этой информацией в последующем: строители, закупщики, поставщики, эксплуатирующие службы – будут на этом же языке работать с этой информацией и не возникнет путаницы и разночтений в названиях различных элементов. Кроме того, КазНИИСА выступил с инициативой внедрить этот классификатор в строительной отрасли СНГ. Вырабатываем совместный перевод на русский язык стандарта ISO 81346-12 (сейчас он англоязычный) для того, чтобы в странах СНГ был единый перевод, обмениваемся опытом по практическому применению, еще раз повторюсь: это будет единый технический строительный язык в СНГ.

– Получается, Казахстан стал инициатором нововведения? Обычно же тон в подобных вопросах задает Москва?

– Не будем обижать российских коллег – они тоже прилагают большие усилия. Работа ведется совместно. У нас сложились довольно хорошие партнерские отношения, что помогает вырабатывать оптимальные решения по переходу отрасли на BIM и позволяет исключить в будущем проблемы гармонизации – так или иначе в рамках СНГ или ЕАЭС мы движемся на встречу друг другу. Пока классификатор не внедрен, нужно договориться о том, как его трактовать и использовать, чтобы в будущем не пришлось тратить время на гармонизацию

– Если смотреть по СНГ, то насколько различный уровень проникновения BIM?

– Разный. Кто-то резко выходит вперед, утверждая государственные программы, а какие-то страны и без госпрограмм достигают хороших результатов в частной строительной практике. Везде условия разные, несмотря на похожую проблематику – политические и законодательные требования разнятся, везде разная роль предпринимательского сообщества, поэтому сравнивать сложно. Если посмотреть на СНГ, то первыми в практике хороших результатов достигли в России, были неплохие успехи у отдельных компаний из Украины, Беларуси. Казахстан за последние три года очень сильно подтянулся, и с точки зрения нормативной базы мы уже догнали РФ, а по части классификации, поскольку раньше начали заниматься этим вопросом – стали инициатором внедрения, как упоминал ранее, единой системы классификации. Тут скорее вопрос не кто первый, а кто не опускает руки. Важно, чтобы развитие и Казахстана, и стран СНГ было на одном уровне со строительными компаниями из Великобритании, США или Китая. Если не следить за тенденциями и не способствовать их развитию, тогда мы не сможем с ними конкурировать не то что на мировой арене, но и на внутреннем рынке.

– Сейчас насколько большой разрыв?

– Казахстан, Россия и Беларусь – мы уже догоняем зарубежные компании. Даже ряд проектных и консалтинговых компаний из этих стран СНГ уже может поделиться опытом с иностранными коллегами.  Это воодушевляет. С точки зрения нормативно-технической базы и инноваций по цифровизации, в строительстве мы работаем на равных с партнерами из Европы, а в некоторых случаях и с компаниями из США.

– Из-за чего в Казахстане был такой быстрый рост отрасли? Бизнес диктует темп или государство поставило дедлайн?

– Синергия. Ведомство по делам строительства проявило интерес, и при поддержке Министерства индустрии и инфраструктурного развития совместно выстроили курс. Было много мероприятий, которые позволили отрасли услышать о том, что государство не игнорирует технологию. В то же время компании, стремящиеся конкурировать на зарубежных рынках, тоже подхватили технологию. Нам много еще над чем предстоит поработать, но пока тот темп, который мы взяли и стараемся сохранить, позволит через несколько лет войти в десятку стран, успешно применяющих технологию информационного моделирования в государственных проектах.

Строительство во всем мире – одна из самых консервативных отраслей в применении инноваций. До сих пор массово используется тяжелый людской труд. Но в эпоху не только цифровизации, но и роботизации, потребуются цифровые модели, новые подходы к хранению, управлению, защите и обработке информации. Пока мы не начнем переводить в цифровой формат наши бумажные чертежи, мы не сможем идти дальше. Проблема пока только в желании людей научиться и перестроиться.

– Кто-то централизованно помогает местным компаниям внедрять у себя ТИМСО?

– Это опять-таки рынок и конкуренция. Есть ряд консалтинговых компаний, которые обучают пользователей программам моделирования и помогают перестраивать процессы. КазНИИСА так же пытается работать на этом рынке – у нас есть авторизированный учебный класс, методические указания по обучению. Также КазНИИСА является основным исполнителем по выработке методологи применения ТИМСО в государственных проектах. Есть и те компании, которые самостоятельно пытаются осуществить переход – в интернете много инструкций и видеоматериалов. Но процесс самостоятельного внедрения может идти достаточно долго – если нет опыта, то компании приходится самостоятельно натыкаться на подводные камни, которые консалтинговые компании уже знают и помогают обойти.

– В дальнейшем будет вестись мониторинг по переходу компаний на ТИМСО? Или в нем нет необходимости?

– Если говорить о госпроектах, то на текущем этапе единственная точка контроля – прохождение государственной экспертизы. По результатам 2020 года можно будет понять, получилось ли у нас перевести проектирование в ТИМСО, если да – займемся стадией строительства.

– Насколько компании, которые будут проводить экспертизу, готовы к работе с информационными моделями?

– Что касается госэкспертизы, то там уже есть обученные специалисты. В прошлом году был разработан свод правил, в этом году нужно лишь обкатать на практике. К моменту ввода обязательного требования государственная экспертиза, по моему мнению, будет готова. По частным экспертным компаниям не могу сказать однозначно, насколько они готовы. Но проверять информационную модель проще, чем ее создавать, тем более когда у них будет нормативный документ – сложностей не вижу. 
 

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министерство информации и коммуникаций РК ужесточает правила аккредитации журналистов в освещении мероприятий. Как Вы думаете, почему они это делают?

Варианты

Цифра дня

$22,012
трлн
составил госдолг США, впервые в истории превысив отметку в $22 трлн

Цитата дня

Люди должны соблюдать элементарные требования, это вопрос безопасности самих граждан, и граждане в первую очередь должны заботиться о себе и о своих детях. Всегда почему-то считают, что виновато государство и государственные органы: да, действительно, мы - орган по контролю за противопожарной безопасностью. Но в то же время безопасность своих детей, своего жилища, какое печное отопление, какое используется топливо и все остальные отсюда вытекающие последствия - это должно возлагаться на самих граждан

Ерлан Тургумбаев
министр внутренних дел Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank