Перейти к основному содержанию


59766 просмотров

Вторичное сырье: почему в Казахстане не подбирают деньги, лежащие под ногами

В РК до сих пор нет механизма, который позволял бы измерять уровень опасности изымаемых ТМО перед входом на переработку и констатировать снижение этой опасности после переработки компонентов

Проблему накопления побочных продуктов деятельности горнодобывающих, горно-обогатительных, химико-металлургических и энергетических предприятий республики – техногенных минеральных образований (ТМО) в Казахстане можно решить двумя путями.

Первый путь предполагает дождаться истечения действий контрактов недропользователей, согласно которым они обязаны ликвидировать накопленные ТМО, и второй – простимулировать их переработку, с извлечением из них дополнительных полезных компонентов и уменьшением их объемов и степени вредного воздействия на окружающую среду.

Впрочем, на осуществление первого пути требуется продолжительное время. К тому же он не решит проблему целиком, поскольку при его исполнении на поверхности останутся так называемые государственные ТМО, накопленные до мая 1992 года. Второй путь позволит быстрее снизить вредное воздействие ТМО на окружающую среду и извлечь дополнительные выгоды как частнику, так и государству. Но для того, чтобы его реализовать, необходимо внести существенные законодательные изменения, о сути которых «Къ» рассказал заместитель исполнительного директора Республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Казахстана Максим Кононов.

Шлаком завалило

Техногенные минеральные образования – это те продукты, которые складируются на поверхности земли после проведения добычи, переработки и использования добываемых полезных ископаемых в различных отраслях производства. Проще говоря, это бедная (некондиционная) руда, которую подняли на поверхность, но переработка ее оказалась нерентабельной, хвосты и шламы обогащения, шлаки, клинкеры и кеки, образующиеся при металлургическом производстве, а также зола и золошлаки, которые остаются при сжигании твердого топлива в энергетике. Последний вид техногенных образований встречается практически близ каждого казахстанского города, поскольку угольные ТЭЦ в Казахстане – наиболее распространенный вид генерирующих мощностей. То есть проблема касается не отдельных регионов страны. В том или ином виде «залежи» ТМО распространены по всему Казахстану. При этом действующее законодательство предусматривает, что все запасы техногенных минеральных образований, которые были накоплены до 30 мая 1992 года, являются собственностью государства, а те, что скапливались после этой даты, относятся к собственности того лица, которое получило право на пользование участком, освоение которого привело к их образованию.

Всего на сегодняшний день, по актуальным данным комитета геологии и недропользования министерства по инвестициям и развитию Казахстана, в стране имеется 1 406 объектов ТМО общей массой 47,4 млрд тонн. Среди них 258 объектов находятся в государственной собственности, 744 – в собственности недропользователей и оставшиеся 404 объекта – в форме разделительного баланса (то есть скапливание на них ТМО началось до 30 мая 1992 года и продолжалось после этой даты).

В настоящий момент государство начало процесс передачи «своих» запасов техногенных минеральных образований на баланс действующих компаний – дело в том, что по закону все запасы ТМО должны быть ликвидированы после истечения срока действия контракта на использование участка, где они были образованы. Но государственные запасы ТМО, естественно, никто ликвидировать не будет, обязанность эта возникает только при передаче их на баланс частнику. Для частника ликвидация и своих, и государственных запасов ТМО – это дополнительная финансовая нагрузка, и он должен понимать, какую выгоду он может извлечь взамен принятия на свой баланс исторических запасов этих образований.

А выгоду в данном случае может принести только переработка техногенных образований и получение из них дополнительных объемов полезных ископаемых. Но есть законодательные нюансы, которые не позволяют частнику уже сейчас вкладываться в это направление.

«У извлечения полезных компонентов из первичного сырья и у извлечения полезных компонентов из ТМО совершенно разная экономика. Переработка ТМО – гораздо более дорогостоящий и комплексный процесс. На том заводе, где перерабатываются руда и концентрат, технически невозможно начать перерабатывать ТМО, поскольку каждому предприятию необходимы будут новые мощности, и, по самым предварительным подсчетам, стоимость их исчисляется сотнями миллионов долларов. Но пока есть риски, и есть, очевидно, негативные вещи, просчитываемая экономика таких проектов не слишком привлекательна для компаний. Соответственно, с их стороны нет заинтересованности делать значительные инвестиции», – говорит Максим Кононов.

Первая проблема, с которой сталкиваются потенциальные переработчики техногенных минеральных образований – вопрос классификации последних. В настоящее время статус ТМО различные законодательные акты трактуют по-разному. Экологический кодекс говорит о том, что государство взимает плату за размещение ТМО на полигонах, таким образом они относятся к отходам. При этом налоговый кодекс подразумевает, что при извлечении полезных компонентов из ТМО недропользователь должен платить налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), то есть наличествует уже признак минерального сырья.

Театр абсурда

«У нас есть компании, которые импортируют сырье, – поясняет Кононов. – Например, руду и концентраты, при этом при ввозе с них НДПИ не платится, потому что по своей природе НДПИ – это рента государству за использование ресурсов, которые добыты на территории страны. А это ввозные ресурсы, то есть НДПИ на этом этапе не платится, но как только из этой же руды, из этих же концентратов получается ТМО, по действующему законодательству недропользователь обязан платить НДПИ при последующей переработке. Это немного абсурдная ситуация».

Театр абсурда при этом не заканчивается: когда недропользователи, металлурги или энергетики перерабатывают руду и размещают образовавшиеся ТМО на полигоне, они производят экологические платежи за это размещение. Если же они захотят эти же образования переработать, то будут платить повторно за размещение тех же самых ТМО, даже если это происходит на одном и том же полигоне. При этом, несмотря на уменьшение объемов образования (ведь из них извлечены какие-то компоненты), повторный платеж может оказаться больше первого.

«Существует риск, что на выходе ТМО будет отнесен к отходам, и плата за размещение будет взиматься по гораздо более высоким ставкам, в 50 и более раз плата за размещение может увеличиться. Естественно, при таких условиях ни один недропользователь не рискнет эти обязательства на себя брать», – утверждает представитель руководства АГМП.

Отсутствие классификации всему виной

Проблема в том, что в стране не утверждена методика определения уровня опасности отходов, хотя принятие этого подзаконного акта предусмотрено действующим Экологическим кодексом: по сведениям Ассоциации, Министерство энергетики этот документ разработало еще в прошлом году, но он до сих пор не утвержден и, следовательно, не вступил в силу. В результате в стране до сих пор нет механизма, который позволял бы измерять уровень опасности изымаемых ТМО перед входом на переработку и констатировать снижение этой опасности оставшихся после переработки компонентов. А пока ее нет, то размер платы за повторное размещение является риском для потенциальных переработчиков.

«У нас некоторые полигоны ТМО с течением времени вошли в черту агломерации некоторых городов – это Усть-Каменогорск, Жезказган, Сатпаев, а действующее законодательство по сути ограничивает возможность перемещения ТМО с одного полигона на другой, поскольку за это будет взиматься плата за повторное размещение, – говорит г-н Кононов. – Но ведь правильнее предусмотреть такую логику: компания берет ТМО в городской черте, перерабатывает их и остаток вывозит за городскую черту, размещает на новых, более современных полигонах, с большей экологической составляющей, либо даже на действующих полигонах, которые находятся вне селитебных зон».

По мнению эксперта, признание ТМО вторичным сырьем полностью решает фискальную проблему, потому что со вторичного сырья вообще не может взиматься НДПИ. «Если вы разберете компьютер для утилизации, то в нем тоже найдете полезные компоненты – золото, медь, олово, но вы же не будете с него платить НДПИ! Здесь должна быть такая же примерно логика. При том, что сам процесс переработки ТМО подразумевает получение государством новых налогов, потому что это и создание новых рабочих мест, и в целом инвестиции, то есть это полноценное новое предприятие», – считает представитель АГМП.

В этой связи, отмечает он, ТМО следует рассматривать не как источник пополнения бюджета, а с точки зрения решения переработки того, что накоплено с 30-40-х годов прошлого столетия. И это может быть намного важнее, чем те средства, которые в виде НДПИ потенциально могли бы поступить государству.

В сухом остатке при внесении всех этих изменений в законодательство вместо механической ликвидации техногенных минеральных образований, условно говоря, вместо закапывания их обратно в землю, страна получила бы возможность производства новой продукции из уже извлеченного на поверхность материала, новые рабочие места и новые налоги.


1016 просмотров

Казахстанские производители мяса нацелились на рынок Китая

По данным экспертов, на сегодняшний день потребление говядины в мире – около 66 млн тонн, к 2030 году цифра вырастет до 105 млн тонн в год, но покрывать этот спрос нечем

Фото: shutterstock.com

Дефицит говядины в Китае составляет 1 млн тонн в год. По прогнозам экономистов, к 2030 году эта цифра вырастет до 3 млн тонн. У Казахстана есть возможность занять свободную нишу. Но при этом на внутреннем рынке потребление говядины падает за счет роста цены на мясо.

Взгляд в сторону Поднебесной

«Сейчас ведем переговоры с инвесторами и клиентами из Китая – они заинтересованы в приобретении нашего мяса. В конце октября – середине ноября запланирована инспекция, и, если откроем ворота на Китай, это будет большой шаг для мясной отрасли в целом. Возможно, некоторые предприниматели не смогут принять этот тренд, но тогда придут другие инвесторы и отрасль будет развиваться. У Казахстана большой потенциал и ресурс, который не используется в данный момент – есть пастбища, много земель, на которых можно выпасать большее поголовье и в итоге стать мясной державой. Мы, наверное, к этому придем – Всемирный банк сейчас выделяет $ 0,5 млрд на развитие ветеринарии и агросектора. То, что мировой банк начал обращать внимание и заходить на этот рынок, показывает, что они заметили потенциал Казахстана в мясном направлении», – рассказал председатель наблюдательного совета КХ «Абдрасилов» Бакытжан Абдрасилов во время пресс-тура на мясоперерабатывающий комбинат ТОО «Meat processing».

По его данным, на сегодняшний день потребление говядины в мире – около 66 млн тонн, к 2030 году цифра вырастет до 105 млн тонн в год, но покрывать этот спрос нечем, потому что Бразилия, Аргентина, Австралия, Новая Зеландия, США «уже используют свой потенциал в полной мере. Остается такая страна, как Казахстан, которая не использует ресурсы».

При этом он отмечает, что «для нас выгоднее отправлять на экспорт», хотя пока компания 90% продукции реализует на рынке Казахстана. «Мы экспортируем говядину и баранину в Иран, Оман, Бахрейн. Китай активно интересуется. С Китаем выгодно работать за счет долгосрочных, до 5–7 лет, контрактных договоренностей с гарантированным объемом закупа. Ценовая политика невысокая, но нам выгодно будет работать с объемами», – отмечает коммерческий директор ТОО «Meat processing» Сергей Лимберг.

Бакытжан Абдрасилов подчеркнул, что Китай готов не только заключать договоры по поставке мяса, но и инвестировать в развитие производства. Для обеспечения необходимых объемов предприятию нужно нарастить обороты, дополнить линии переработки и упаковки, достроить еще около 700 кв. м рабочих площадей. На это потребуется порядка $1,6 млн инвестиций.  

«Мы работаем в этом секторе с марта 2009 года, в 2014-м провели модернизацию предприятия. На все вложено 2 млрд тенге. Убойная мощность в день – 500 быков и 2 тыс. баранов. Потребление говядины сейчас падает – из-за того, что на рынке у людей денег нет. В денежном выражении мы остаемся на том же уровне, но только за счет роста цены – в тоннажах у нас объемы сокращаются. Раньше мы здесь ежедневно 10–15 тонн отпускали, сейчас не более 5–6 тонн», – отмечает г-н Абдрасилов.

По его данным, потребность Алматы – от 120 до 150 тонн в день. Раньше в праздничные дни объемы доходили до 250 тонн. Сейчас такого нет и праздничные дни не очень выражены, всего же алматинцы в год покупают 22–23 кг говядины. 

«Уже сейчас цена на говядину для людей «сложная» – не все слои населения могут себе позволить купить мясо, но она еще будет расти и к зиме оптовая цена приблизится к 1,5–1,6 тыс. тенге, а розничная превысит 2 тыс. тенге», – считает он.

У компании собственная откормочная база на 3 тыс. голов, и это примерно на треть закрывает необходимые объемы. «Мы откармливаем скот местного содержания – у нас товарный скот, который идет от породного преобразования: населению раздаем быков, которые покрывают коров, а приплод, полученный после скрещивания, генетически лучше, чем местный аборигенный скот – он дает на 30% больше мяса. На откормочной базе идет единовременное содержание 3 тыс. голов, но этого количества нам недостаточно. Чтобы загрузить производство на полную мощность, необходимо увеличить единовременное содержание на откормочной базе до 15 тыс. голов, тогда будем работать бесперебойно на своем сырье. Недостающие объемы закупаем по всему Казахстану – в Алматинской области, в ВКО», – рассказал председатель наблюдательного совета КХ «Абдрасилов».

Проблемы отрасли

Бакытжан Абдрасилов отметил ряд проблемных моментов отрасли. Так, ощущается нехватка маточного поголовья скота, но даже при этом в Узбекистан идет массовый экспорт скота живьем (молодняк, коровы), что в итоге грозит ростом цен. Остается низкая прослеживаемость – у кого приобретен скот для откорма, как и чем животное кормят и куда в итоге реализуется мясо. К тому же необходимо развивать и укрупнять ветеринарию, привлекать молодые кадры, преимущественно парней, в сельское хозяйство.

«Университеты выдают гранты, но учиться идут в большей массе девушки, они на полях не работают, работа в основном офисная – нужны парни, которые в последствии смогут работать ветврачами, агрономами, зоотехниками», – уверен он.

Необходимо развивать промышленный откорм, мясокомбинаты и централизовать убойный процесс – убрать все убойные площадки, запретить забой в подворьях – тогда будет дисциплина. Это в итоге даст возможность наладить и глубинную переработку: «Сейчас она распыляется – поголовье есть, убой идет, но в очень мелких масштабах, к тому же теряется переработка внутренностей, шкур».

Что касается конкурентов, то, по его словам, знаменитый «Карабулак» «нам не конкурент, точнее, сегодня никто не может быть конкурентом «Карабулаку» – там все откармливают и бьют – это черный кластер, которым занимается население».

В Алматы и Алматинской области на сегодняшний день семь крупных откормочных площадок и 11 «тысячников» – потенциал растет.

«Ключевая проблема в животноводстве – доступ к финансам. Никто не хочет финансировать агросектор – кредиты дает только Казагро, но и они достаточно дорогие – 18%. Выдаются «короткие» деньги, и не все могут получить их по существующим программам – желающих много. В этом году приняли стратегию развития животноводства – это одно из самых хороших действий МСХ, если, конечно, не свернут программу. У нас люди не хотят заниматься сельским хозяйством, они не знают, что будет завтра. Часто крестьяне, поверив государству, на полученные субсидии строят кошары, меняется министр, программу сворачивают, а кошары так и стоят пустые. Государство должно повернуться лицом к фермерам, без этого никак», – уверен он.

Производство есть, а мяса нет…

Казахстанские компании, по данным статистики, лишь на 25% покрывают объем внутреннего потребления мяса в производстве.

«Самый большой рынок по переработке – Алматы. Хорошо развито производство колбасных изделий и консервов, но недостаточно объемов для экспорта и покрытия потребностей соседних регионов. Рынок мяса волатильный, в основном, на переработку в Алматы поступает скот в живом весе из южных регионов, тем не менее, в тех регионах растет экспорт в соседние страны и у нас недостаточно сырья для перерабатывающих заводов. У нас четыре больших мясокомбината: ТОО «НурАлем», ТОО «Мясоперерабатывающий Завод БИЖАН», ТОО «КазЕт Оперейт LTD», ТОО «БЕККЕР и К» – некоторые из них даже экспортируют продукцию в Китай», – констатирует руководитель аппарата НПП «Атамекен» Алматы Нурлан Кабиштаев.

При этом пока запретов на экспорт или вывоз в живом весе нет, но «если мы будем стимулировать местных переработчиков, то НПП или Мясной союз может выступить с иницитивой ограничить экспорт скота в живом весе», – отмечает он.

Статистика: по состоянию на январь-август 2018 года в Алматы было произведено порядка 13,3 тыс. тонн мяса и субпродуктов пищевых, в том числе мяса КРС – 1,6 тыс. тонн, мяса птицы домашней – 2,8 тыс. тонн, колбас – 1,9 тыс. тонн.

Производство отдельных видов продукции животноводства за январь-август 2018 года

7777.png

Экспорт и импорт мяса и пищевых субпродуктов Алматы за январь-май 2018 года

7772.png

По данным Комитета государственных доходов Министерства финансов Республики Казахстан, за январь-май 2018 года объем экспорта мяса и пищевых субпродуктов составил 158,2 тонны на общую сумму $705 200 и вырос по сравнению с аналогичным периодом 2017 года на 110,9% (в 2017 году 75 тонн). 

Импорт мяса и пищевых субпродуктов за январь-май 2018 года достиг 9767,95 тонн на общую сумму $7 489 800, что на 98,7% больше показателя за аналогичный период 2017 года (в 2017 году 4915,4 тонны).

Сравнительная таблица розничных цен на мясо в Алматы по данным Комитета по статистике МНЭ РК

7773.png

По данным территориальной инспекции Комитета ветеринарного контроля и надзора, по Алматы за январь-август 2018 года экспорт мяса для личного потребления достиг 709 кг, в т. ч.: говядины – 164 кг, конины – 514 кг, баранины – 31 кг. Экспорт мяса птицы за тот же период равняется 210 819 кг. Общее количество экспорта мяса составило 211,5 тонн. 

Импорт мяса в Алматы за январь-август 2018 года составил: говядины – 32,6 тонн, конины – 34,5 тонн, птицы – 3 613 тонн. Общее количество импорта мяса – 3680,1 тонн.  

По данным департамента статистики города, в Алматы мясо и мясопродукты в сентябре 2018 года по отношению к августу подорожали на 2,3%, в том числе: мясо птицы – на 6,8%, конина – на 4,7%, колбаса – на 3,8%, говядина – на 4,8%, свинина – на 5,3%.

Потребление мяса и мясопродуктов домохозяйствами во II квартале 2018 года увеличилось по сравнению с I кварталом текущего года на 6,8%, до 20,4 кг в среднем на душу населения.

7774.png

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Согласно данным Генпрокуратуры РК число уголовных дел по созданию финансовых пирамид за 1 полугодие 2018 г. по сравнению с прошлым полугодием выросло на 28,6%. Как Вы думаете, почему люди продолжают из года в год доверять мошенникам?

Варианты

acb-deposit-kursive20-400.jpg

pesni_240x400_astana.jpg

Цифра дня

42 155
долларовых миллионеров
насчитывается в мире, по данным Global Wealth Report от Credit Suisse

Цитата дня

 

Фейковые СМИ рассказывают, что мои последние рейтинги поддержки в странах мира, включая Европейский Союз, оказались низкими. Я говорю, конечно, они низкие, потому что впервые за 50 лет я заставляю их платить высокую цену за ведение бизнеса с Америкой. Почему я им должен нравиться?

Дональд Трамп
Президент США

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank