Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


36900 просмотров

Тайная встреча: о чем могли договориться президенты Казахстана, России и Узбекистана?

Есть все основания полагать, что сарыагашский «саммит без галстуков» имеет важное экономическое и политическое значение

Фото: Акорда

В городе Сарыагаш Туркестанской области 20 октября состоялась неформальная встреча президентов Казахстана, России и Узбекистана. О чем говорили лидеры трех стран, известно лишь в общих чертах. Но есть все основания полагать, что сарыагашский «саммит без галстуков» имеет важное экономическое и политическое значение.

О том, что на казахстанско-узбекской границе готовится встреча президентов Казахстана, России и Узбекистана, «Къ» узнал от своих источников в Ташкенте еще в начале прошлой недели. Сообщалось, что предположительно она состоится 19 октября в ходе визита Владимира Путина в Республику Узбекистан и, вероятнее всего, будет проходить в неформальной обстановке. Какой-либо другой информации о предстоящей встрече президентов ни в тот момент, ни после ее завершения получить не удалось. Тем не менее можно сделать предположение об особой значимости встречи без галстуков Нурсултана Назарбаева, Владимира Путина и Шавката Мирзиёева, которая в итоге состоялась 20 октября в находящемся в 15 километрах от Ташкента казахстанском городе Сарыагаш Туркестанской области.

Смена статуса

Обычно все государственные, официальные и рабочие визиты планируются заблаговременно. Этот визит Владимира Путина в Узбекистан исключением из правил не стал. Впервые информация о планах президента России посетить Ташкент появилась еще в июне текущего года. Правда, тогда речь шла о рабочем визите. По международному протоколу длительность такого рода поездок составляет не более суток. Ведь они совершаются с целью решения текущих вопросов или для подписания ранее согласованных договоров. Именно поэтому рабочий визит нередко называют деловым. Соответственно, все лето СМИ и России, и Узбекистана отмечали, что октябрьская поездка Путина в Ташкент будет носить исключительно деловой характер. Но к концу сентября вдруг выяснилось, что приезд президента Российской Федерации в Республику Узбекистан будет носить… официальный характер с присущими ему церемониальными встречами и протокольными мероприятиями. Была даже названа точная дата официального визита  – 18-19 октября.

Впрочем, самое интересное стало происходить уже непосредственно в канун прилета Путина в Ташкент. За три дня до начала визита от источников «Къ» в узбекских правительственных кругах пришла достаточно неожиданная информация. Сообщалось, что помимо многочисленных встреч российского президента в столице Узбекистана планируется и его совместная поездка с Шавкатом Мирзиёевым на границу с Казахстаном, где они встретятся с Нурсултаном Назарбаевым. Более того, отмечалось, что в Ташкенте все готовятся к выезду на 19 октября. И это несмотря на отсутствие даже намека о вероятности встречи как в СМИ, так и на страницах официальных сайтов президентов и других государственных органов всех трех стран.

Под завесой тайны

Последнее обстоятельство позволило поставить под сомнение сообщение из Ташкента еще и потому, что в социальных сетях уже несколько дней витала информация о предстоящей поездке Нурсултана Назарбаева на XII саммит форума «Азия – Европа» (АСЕМ) в Брюссель. А это как раз приходилось на 18-19 октября. В четверг, 18 октября, когда, по идее, должен уже начаться официальный визит президента РФ в Узбекистан, Путин вдруг решает принять участие в работе XV ежегодного заседания клуба «Валдай» в Сочи. Хотя в программе самого клуба это не было предусмотрено. И лишь под занавес своего выступления, во время которого делает скандальное заявление о том, кто «сдохнет, не успев раскаяться», сообщает о своем визите в Узбекистан.

Но мы же о встрече на границе? Так вот, в течение 19–20 октября о предстоящем «саммите без галстуков» все СМИ и официальные сайты государственных органов Казахстана, России и Узбекистана по-прежнему молчали. Лишь вечером в субботу пресс-службы Акорды, Кремля и Куксароя (название резиденции президента РУ в Ташкенте. –  «Къ») практически одновременно сообщили о прошедшей неформальной встрече трех президентов в городе Сарыагаш Туркестанской области. Любопытно, что и тексты официальных сообщений похожи друг на друга, как братья-близнецы. Весьма пространно отмечалось, что в ходе встречи «были обсуждены вопросы дальнейшего расширения взаимовыгодного сотрудничества трех стран, прежде всего в торгово-экономической и культурно-гуманитарных сферах. Состоялся обмен мнениями по актуальным вопросам международной и региональной повестки». И все! Больше никакой информации.

5f1d41dc00bd83255bba663551b549c4.jpg

Неудивительно, что у значительного числа как отечественных, так зарубежных экспертов сразу же возник вопрос: «А что именно могли обсуждать главы Казахстана, России и Узбекистана во время своей неформальной встречи, учитывая, что, судя по опубликованным фотографиям, ее результатами они остались довольны?». Были попытки получить ответ на этот вопрос и от нашей редакции, поскольку «Къ» оказался первым из СМИ, кто сообщил о вероятности проведения «саммита без галстуков». Но информацией делиться никто не спешит, поэтому можем только предполагать.

О чем могли договориться президенты?

Первое. Очевидно, что встреча без галстуков в Сарыагаше была крайне важна для всех ее участников и тесно увязывалась с графиком работы Нурсултана Назарбаева. В противном случае вместо Владимира Путина на заседании клуба «Валдай» принимал бы участие глава МИД РФ Сергей Лавров, как это и указывалось в программе. Тогда как президент России уже утром 18 октября прилетел бы в Ташкент. Тем не менее было принято решение подождать возвращения президента Казахстана с саммита АСЕМ в Брюсселе, который международные наблюдатели назвали антиамериканским.

Второе. Обращает на себя внимание, что повышение статуса визита Путина с рабочего на официальный визит произошло на фоне ухудшения российско-американских и китайско-американских отношений одновременно с появлением информации о предстоящей поездке министра торговли США Уилбура Росса в Узбекистан и Казахстан. Не исключено, что в Сарыагаше в ходе своей неформальной встречи могли быть согласованы позиции по вопросам торгово-экономического сотрудничества с Соединенными Штатами, которые уже выразили беспокойство по поводу усиления позиций России в Узбекистане в связи с подписанием во время визита Путина договоров на общую сумму в $27,1 млрд.

В частности, уже после встречи в городе Сарыагаш на прошедшем 23 октября в Ташкенте бизнес-форуме председатель американско-узбекской торговой палаты Кэролин  Лэмм заявила: «Вчера мы узнали очень важный факт, что русские подписали больше соглашений. Мы решили, что можем сделать больше соглашений, чтобы повысить уровень инвестиций и торговли. Наши меморандумы с Узбекистаном – это только начало, мы движемся только вперед». Расширить сотрудничество и укрепить стратегическое партнерство с Узбекистаном пообещал в ходе состоявшихся 23 октября переговоров с Шавкатом Мирзиёевым и Уилбур Росс, который наверняка будет говорить приблизительно то же самое на встрече уже в Астане.

Третье. Не исключено, что на встрече в городе Сарыагаш было достигнуто соглашение и о сотрудничестве по эксплуатации будущей Узбекской атомной электростанции, проектная стоимость которой предварительно оценена в $11 млрд. Велика вероятность, что Назарбаев, Путин и Мирзиёев договорились о поставках тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ) для Узбекской АЭС, которая вступит в строй в 2028 году, с Ульбинского металлургического завода.

Четвертое. Вполне возможно, что стороны окончательно согласовали появление на казахстанско-узбекской границе, скажем, в районе города Сарыагаш, Международного центра приграничного сотрудничества «Туркестан». Если учесть, что в ходе переговоров во время визита Путина в Ташкент много говорилось о значительном расширении торговли между Россией и Узбекистаном, МЦПС «Туркестан» с его принципами беспошлинной торговли позволит серьезно облегчить взаимовыгодные поставки товаров  как на рынок Республики Узбекистан, так и на рынки стран ЕАЭС. Здесь следует отметить, что пока Ташкент не планирует вступать ни в Таможенный союз, ни тем более в ЕАЭС.

Наконец, пятое. По информации наших источников из Ташкента, власти Узбекистана в ближайшее время могут выступить с инициативой об увеличении взаимного культурно-гуманитарного обмена между тремя дружескими странами. Соответственно, если допустить, что президенты Казахстана и России предварительно ее одобрили, следует ожидать, что намного чаще будет проводиться обмен выставочными экспозициями, значительно возрастет концертная деятельность узбекских, российских и казахстанских исполнителей, появятся совместные проекты в киноиндустрии и театральной деятельности.

В любом случае итоги неформальной встречи Нурсултана Назарбаева, Владимира Путина и Шавката Мирзиёева наверняка найдут свое отражение как в политике, так и в экономике и культуре. В конце концов, нечасто можно увидеть фотографии, где лидеры договаривающихся сторон явно демонстрируют свое полное удовлетворение результатами прошедшей встречи. Даже если она прошла в неофициальной обстановке.


1440 просмотров

Бремя проекта «Один пояс – один путь» все сильнее давит на Пакистан

Предполагалось, что выдвинутая КНР инициатива по созданию масштабных инфраструктурных проектов будет способствовать развитию экономики ключевого китайского союзника, однако разразившийся экономический кризис стал причиной приостановки текущих проектов и вынудил Исламабад в преддверии Пекинского форума по инфраструктурной политике просить о помощи

Фото: wsj.com

Глобальная программа под названием «Один пояс – один путь», инициированная КНР для развития инфраструктуры, должна была обеспечить Пакистану, ближайшему союзнику Пекина, бурный экономический рост, который был бы выгоден обеим странам, пишет The Wall Street Journal.

Однако Пакистан, где в рамках программы было освоено меньше половины от общей суммы инвестиций в $62 млрд, столкнулся с серьезными кризисными явлениями, которые тормозят реализацию остальных инфраструктурных проектов. При этом китайские государственные компании, чьими силами эта инфраструктура была построена, требуют, чтобы правительство Пакистана гарантировало выплаты Пекину за проделанную работу.

Теперь Пакистан просит Китай выступить с инициативой другого рода, а именно оказать безвозмездную помощь в социальном развитии страны, выделив на эти цели $1 млрд, и открыть в стране предприятия из частного сектора Китая.

Кроме того, не так давно Пакистан запросил у КНР срочный кредит на сумму $2,1 млрд, еще большие суммы страна заняла у Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. Эти деньги потребовались Исламабаду для того, чтобы не допустить кризиса платежного баланса и продержаться до тех пор, пока не будут достигнуты договоренности о выделении финансовой помощи со стороны Международного валютного фонда, что, как ожидается, произойдет в течение нескольких недель.

ГЛАВНАЯ_ПАКИСТАН_page-0001.jpg

Попытки Пакистана придать новый импульс программе сотрудничества, известной как Китайско-пакистанский экономический коридор (КПЭК), являющегося своего рода витриной глобальной инфраструктурной инициативы, охватывающей 70 государств, для правительства КНР уже не являются историей того успеха, которым они бы хотели поделиться на большом форуме, посвященном программе «Один пояс – один путь», который пройдет в Пекине в апреле. При этом именно в рамках этой программы Китаю удалось вытеснить из Пакистана США, ранее являвшихся ключевым партнером для этого государства.

Однако Пакистан не единственная страна, которая не сумела использовать выделенные кредиты и построенную китайскими госкомпаниями инфраструктуру для обеспечения устойчивого экономического развития или где просто возникла оппозиция инициативам со стороны Китая. Так, несмотря на мощный импульс к дальнейшему развитию, который китайская инициатива получила после того, как Италия стала первым европейским государством, подписавшим соглашение по программе «Один пояс – один путь», правительства, пришедшие к власти в Малайзии, Шри-Ланке и Мальдивах, выражают свое недовольство по поводу растущего уровня долга их стран и той обстановки секретности, которая окружает сделки с участием Китая.

В Пакистане, где вопросы многолетнего стратегического сотрудничества с Китаем находятся под контролем армии, публичная критика по стороны правительства была не такой явной. Однако новый премьер-министр Имран Хан подверг критике многие из тех проектов, которые его предшественник Наваз Шариф инициировал совместно с Китаем во время своего последнего четырехлетнего срока.

Так, правительство Хана негласно приостановило реализацию большинства проектов КПЭК, на которые Китай выделил $62 млрд. При этом в Пекине говорят о том, что из этого объема средств уже освоено $19 млрд, которые были израсходованы на строительство дорог, электростанций и портов, работы по которым начаты либо уже завершены.

Исламабад все еще надеется реализовать в рамках этой программы и другие инфраструктурные проекты, в частности модернизировать сеть железных дорог, однако как они будут финансироваться, пока непонятно.

При этом во взаимоотношениях с Китаем Имран Хан хотел бы сместить фокус на свои собственные приоритеты, в первую очередь в сферу здравоохранения и образования, привлекая для этого более привычные гранты для развивающихся стран, которые не нужно затем возвращать. Сегодня его правительство и без того вынуждено решать проблемы с долговым бременем, двойным бюджетом и кризисом платежного баланса.

«Если у нас нет денег, зачем нам новые инфраструктурные проекты?» – задаются вопросом официальные представители пакистанских властей.

По данным внутреннего анализа, проведенного пакистанским правительством, только за уже реализованные проекты страна должна будет в течение 20 последующих лет выплатить Китаю долг в размере $40 млрд. При этом Пакистан утверждает, что текущий долговой кризис с кредитами, предоставленными Китаем, не связан.

По словам пакистанских чиновников, в ближайшее время с Китаем будет подписано соглашение по реализации первой фазы программы оказания помощи на общую сумму от $400 до $500 млн. Возможно, это произойдет на предстоящем форуме в китайской столице. В Пекине при этом отмечают, что китайские эксперты уже посетили Пакистан для оценки потребностей страны.

«Решение объявить о новом этапе развития КПЭК приняли обе стороны. Мы расширим сферу сотрудничества, мы нарастим сотрудничество в промышленном секторе, а также в социальном секторе», – заявил две недели назад Яо Цзин, посол КНР в Пакистане.

Однако, как признают пакистанские власти, специальные экономические зоны для китайских производителей будут готовы только через два года. В то же время Пакистан хотел бы, чтобы они действовали по всей стране.

В частности, благодаря именно китайским проектам Пакистан смог решить проблему с острой нехваткой электроэнергии.

«За последние пять лет объем инвестиций в рамках КПЭК достиг огромных показателей. И у нас есть много поводов для радости», – считает Мустафа Хайдер Сайед, исполнительный директор, аналитического центра в Исламабаде «Пакистанско-китайский институт».

Предполагалось, что китайская инфраструктура устранит наиболее проблемные точки в транспортном и энергетическом секторах страны, создав, таким образом, условия для экономического роста в Пакистане. Однако вместо этого страна столкнулась с экономическими проблемами. Впрочем, по данным рейтингового агентства Standard & Poor's, строительство инфраструктуры все же обеспечило определенный стимул для развития экономики, обеспечив в прошлом финансовом году рост до 5,8%.

По мере снижения темпов строительства к 2022 году S&P ожидает снижение средних темпов роста экономики до 3,6%. Это всего лишь половина того уровня, при котором рынок труда может обеспечить новые рабочие места, и значительно ниже, чем у основных конкурентов в других странах азиатского региона. Кроме того, как сообщил в марте Государственный банк Пакистана, сокращение объемов деятельности, связанной с КПЭК, также будет способствовать значительному замедлению экономического роста в текущем году.

Некоторые пакистанские бизнесмены считают, что сама по себе китайская инфраструктура не способна вывести Пакистан на новую экономическую траекторию, поскольку страна не предприняла необходимые для обеспечения такого роста шаги, в частности по повышению внутренней производительности и сокращению бюрократической волокиты. То есть экономическое развитие Пакистана по-прежнему идет по старому циклу, когда более высокие темпы роста влекут за собой рост импорта, что вынуждает правительство принимать меры по искусственному замедлению роста экономики.

Официальные лица Пакистана говорят, что страна не подготовилась к будущим фискальным сценариям, и прежде чем оказывать давление на Китай с целью добиться реализации большего числа проектов, нужно было изучить то, какая именно инфраструктура нужна Пакистану.

Так, ряд проектов был реализован исключительно по политическим причинам, считают некоторые представители пакистанских властей. В частности, речь идет о проекте по созданию железнодорожного сообщения с родным городом бывшего премьер-министра страны Наваза Шарифа стоимостью $1,6 млрд. Сегодня возглавляемая Шарифом партия критикует власти за его отставку по решению суда в 2017 году, а также из-за последующей политической нестабильности, связанной с потерей страной импульса к экономическому развитию.

Вместе с тем администрация Имран Хана считает, что развитие ключевого компонента КПЭК, нового порта Гвадар, сильно отстает от намеченного плана. В районе этого удаленного порта наблюдается лишь незначительное судоходное движение, строительство автодорог не завершено, промышленная зона пуста, а обещанный аэропорт и электростанция не построены вообще.

«Позиция партии Имран Хана заключается в формуле: «Нам нравится идея КПЭК, но нам не нравится КПЭК в версии, предложенной Навазом Шарифом». Но Китаю такая позиция не по душе: они хотели, чтобы эти проекты приобрели статус национальных и не ожидали политической критики со стороны государства, которое они рассматривают как ближайшего партнера, даже если эта критика завуалирована и очень осторожная», – говорит Эндрю Смол, автор книги «Китайско-пакистанская ось».

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

158-е
место
занял Казахстан в рейтинге свободы прессы из возможных 180

Цитата дня

Мой вывод – мы идем правильным курсом. Наш мудрый народ един, государство, как высшая ценность нашей независимости, незыблемо. Поэтому твердо считаю, что досрочные выборы главы государства абсолютно необходимы. Для того, чтобы обеспечить общественно-политическое согласие, уверенно двигаться вперед, решать задачи социально-экономического развития, необходимо снять любую неопределенность.

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank