Перейти к основному содержанию

1875 просмотров

«Самрук-Казына» предотвратила потери от курсового риска в 950 миллиардов тенге

Это произошло благодаря снижению валютного долга группы компаний на $8 млрд

Фото: Shutterstock

Благодаря прошлогоднему досрочному погашению валютных долгов компаний группы фонда национального благосостояния, «Самрук-Казына» предотвратила потери по курсовым рискам на сумму 950 млрд тенге, сообщил 20 марта управляющий директор по правовому сопровождению и рискам ФНБ Андрей Кравченко.

«В течение прошлого года, предвидя возможные риски, группа Фонда провела большую работу по досрочному погашению и снижению валютного долга на $8 млрд, что позволило исключить потенциальные потери от курсового риска на 950 млрд тенге», – сказал Кравченко в ходе онлайн-брифинга.

В настоящее время, по его словам, в фонде продолжается работа по реагированию на валютный и ценовые риски. В частности, компании группы фонда экстренно принимают меры по сокращению операционных и административных расходов и по пересмотру расходов на капитальные вложения и инвестиционные проекты. Инвестиционные проекты в настоящее время отбираются, исходя из трех критериев: целесообразности их реализации, достаточности средств на их реализацию и сохранения финансовой устойчивости компаний.

«В то же время, учитывая социальную ответственность, лежащую на компаниях Фонда, проводится работа по активизации прямой поддержки отечественных товаропроизводителей через новые механизмы закупок, в том числе офф-тейк контракты», – подчеркнул спикер.

Он заявил, что система управления рисками в фонде учитывает лучшие мировые практики и опыт всех финансовых кризисов, в том числе и последнего, начавшегося в 2008 году.

Система является приоритетом для Совета директоров Фонда и каждой из компаний, которые ежегодно утверждают регистр рисков (всего их 25, в том числе 9 – в красной зоне), план мероприятий по управлению рисками и риск-аппетит. По словам Кравченко, ежеквартально Совет директоров фонда рассматривает статус текущего состояния рисков и анализирует ключевые риски.

«То, что происходит сейчас на рынках, – экстраординарная ситуация, и возможность пандемии коронавируса предусмотреть было невозможно, но такие тригеры, как волатильность цены на нефть и курса национальной валюты, учитывались в нашей системе, и планы по их митигации (смягчению последствий) компании имели и ранее», – продолжил представитель ФНБ.

Он отметил, что одним из самых больших рисков для группы Фонда является коронавирус, с учетом последствий которого системе приходится оперативно анализировать ситуацию, определять потенциальные экономические и финансовые последствия, корректировать планы и приоритеты и разрабатывать контрмеры.

«При этом неопределенность по влиянию коронавируса не только для нас, но и для абсолютного большинства стран мира, компаний остается, что не дает возможность получить исчерпывающий анализ по потенциальным последствиям данной пандемии», – признал Кравченко.

Говоря о рисках, связанных с банками, он отметил, что у фонда существует определенная политика по лимитам на банки-контрагенты, утвержденная Советом директоров Фонда. Фонд может разместить средства только в том банке, который соответствует требованиям этой политики, если банк не соответствует этой политике, то такое размещение может быть только по постановлению правительства Республики Казахстан.

«Понятно, что многих интересует, что содержится в этой политике: требования этой политики учитывают нормативы Национального банка, в том числе размер собственного капитала банка, качество его активов, показатели ликвидности и достаточности капитала. Также ряд других требований, к примеру, рейтинг банка, которые дают ему международные агентства. Расчет лимитов на банки производится ежемесячно с учетом всех изложенных мной показателей», – заметил Кравченко.

По его словам, если какой-либо банк перестает соответствовать каким-то из этих показателей, то немедленно производится изъятие средств Фонда из него и их перераспределение.

«Я должен сказать, что на текущую дату все банки, где размещены средства группы фонда «Самрук-Казына», соответствуют требованиям и политике фонда и требованиям Национального банка», – заявил управляющий директор ФНБ.

Одновременно, по его словам, на постоянной основе в рамках действующей системы управления рисками фонд и группа компаний уделяют особое внимание таким внутренним рискам, как производственная безопасность, социальная стабильность, комплаенс-риски и экология, по каждому из которых разрабатываются отдельные планы мероприятий.

«По сути, в существующей у нас системе управления рисками ответственными являются каждый руководитель и каждый работник. Это позволяет нам оперативно выявлять, оценивать и реагировать на всевозможные внешние и внутренние угрозы для деятельности группы», – заключил спикер.

banner_wsj.gif

61158 просмотров

Кто выигрывает от девальвации тенге

«Курсив» спросил у экспертов: кто, по их мнению, в Казахстане получает профит от падения курса нацвалюты

Фото: Офелия Жакаева

Основными причинами пикирующей национальной валюты в последние годы обычно называются внешние факторы, в числе которых – цена на нефть, курс российского рубля, санкции против России и прочее. Все негативные последствия обесценившегося тенге давно озвучены и испытаны каждым казахстанцем на себе. Но есть ли выигравшие от девальвации? «Курсив» спросил у экспертов: кто, по их мнению, в Казахстане получает профит от падения курса тенге. 

Мурат Кастаев, генеральный директор DAMU Capital Management

«От девальвации и обесценения тенге выигрывают в первую очередь экспортеры, у которых выручка поступает в долларах США, а расходы осуществляются в тенге. Наши экспортеры в основном представлены нефтяным, горно-металлургическим и зерновым секторами. Во вторую очередь выигрывает государственный бюджет, основные поступления в который и обеспечивают экспортные отрасли. Ключевым для бюджета является цена на нефть: к примеру, ранее госбюджет был рассчитан исходя из средней цены на нефть в 55 долларов за баррель и 370 тенге за доллар США. В связи с резким падением цены на нефть сейчас бюджет будет сверстан исходя из прогнозной цены в 35–40 долларов США.

Причинами предыдущих девальваций были внешние факторы. В 2008–2009 годах она была вызвана коллапсом строительного сектора из-за пузыря на рынке недвижимости и кредитного пузыря, который в свою очередь был связан с мировым кризисом 2008 года и резким падением цен на нефть. В 2015 году девальвация также пришла к нам извне, когда против России были введены международные санкции; рубль резко подешевел, а так как мы были связаны с Россией Таможенным союзом, в результате дисбаланса рубль стал ниже трех тенге. Этот дисбаланс и был исправлен резкой девальвацией и последующим постепенным ослаблением тенге.

В целом, действительно свободно плавающий курс валюты отражает и исправляет дисбалансы в экономике и является благом. Примером является Россия, где Центробанк не сглаживает колебания валюты и не пытается играть против рынка. Поэтому движения рубля сильно волатильны, и там это практически не вызывает ажиотажа и очередей в обменные пункты. Население и бизнес в РФ привыкли, что рубль может как укрепляться, так и дешеветь и самостоятельно оценивают свои валютные риски. Поэтому Нацбанк поступает верно, уходя от частично плавающего курса к свободно плавающему. Вызывает вопросы и нарекания только момент, когда это было сделано: когда все население и бизнес и так напряжены из-за коронавируса и введения ЧС, а также как это было сделано – резко и одномоментно. Мы считаем, что было бы лучше, если бы Нацбанк сглаживал волатильность и постепенно снижал объемы своего присутствия на бирже, позволив тенге постепенно и аккуратно нащупать новую точку равновесия к другим валютам в связи с изменением мировой ситуации».

Вячеслав Додонов, д.э.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК

«Девальвация традиционно в любой экономике выгодна компаниям-экспортерам, поскольку у них большая часть затрат в местной валюте, а выручка – в иностранной. Также можно сказать, что девальвация не то чтобы выгодна, но несколько улучшает отчетность в отдельных сферах и у некоторых финансовых институтов – там, где значительная часть активов размещена в валютных инструментах, а отчетность тенговая. В частности, такая ситуация с ЕНПФ. У них порядка трети портфеля – валютные инструменты, и когда девальвация имеет место, сильно растет тенговая доходность. Также тенговая отчетность Нацфонда в условиях девальвации выглядит лучше, потому что там около 95% активов – валютные. Да, базовой валютой Нацфонда является доллар, но оперативная отчетность, которую публикует Минфин, – в тенге, и она будет тем лучше, чем сильнее девальвация.

Я думаю, больше она никому, по большому счету, невыгодна. Но есть также некоторые сферы, где побочным эффектом от девальвации при ухудшившейся ситуации в целом будет некоторый позитив. Например, бюджет, доходная часть которого на 25–30% формируется трансфертами из Нацфонда, будет при таком же объеме тенговых трансфертов требовать меньшего расхода валюты Нацфонда. Но это все слабое утешение – в целом негативный эффект для экономики от девальвации всегда выше. Это удар по всем зависимым от импорта отраслям – от торговли (которая столкнется со спадом спроса на импорт) до промышленности (где вырастут издержки на приобретение основных фондов). Это удар по населению, его покупательной способности, уровню жизни, реальным доходам. Это в очередной раз удар по финансовой системе, новые шоки для банковского сектора. И, конечно, это удар по государственным финансам – от Национального банка, который потратил средства на поддержку курса, до бюджетного процесса и через него – Национального фонда, из которого будут производиться дополнительные трансферты на борьбу с последствиями девальвации, на социальные выплаты, индексацию выплат и пр. В целом баланс позитива и негатива от девальвации однозначно негативен, и этот негатив распространяется на большую часть отраслей и сфер экономики Казахстана». 

Рамазан Досов, ведущий аналитик Ассоциации финансистов Казахстана

«В условиях свободно плавающего валютного режима динамика обменного курса тенге складывается исходя из действия рыночных факторов. По нашему мнению, сегодняшняя волатильность на валютном рынке в первую очередь обусловлена рыночными событиями. Цены на основной экспортный товар – нефть (~60% казахстанского экспорта) – упали с начала марта почти в два раза на фоне распространения коронавируса и ценовой войны между крупными экспортерами сырья. В связи с этим не совсем правильно видеть в происходящем роль только отдельных участников валютного рынка, тем более строить теории заговора.

Вместе с тем если говорить о предыдущих колебаниях курса, то как казахстанский тенге, так и российский рубль имеют обратную корреляцию с котировками нефти. При этом также отметим, что резкое падение цен на рынке нефти в предыдущих периодах как раз приходилось на 2014/2015 и 2009 годы.

К тому же особенность фискального периода в Казахстане заключается в выплате налогов в каждый второй месяц отчетного квартала, а именно в феврале, мае, августе и ноябре. Текущее ослабление не приходится на эти периоды».

Сергей Дроздов, аналитик ГК «ФИНАМ»

«Думаю, что не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет (о дополнительных факторах, влияющих на курс тенге. – «Курсив».). На данном этапе ослабление тенге, как, впрочем, и всех без исключения валют развивающихся стран, в первую очередь связано с непростой ситуацией на мировых финансовых рынках. Инвесторы опасаются, что борьба с коронавирусом приведет к рецессии глобальной экономики, в связи с чем мы видим бегство иностранного капитала из активов развивающихся стран. Давление, как правило, также оказывает снижение на сырьевых площадках, а, как мы все знаем, цена на нефть является одним из определяющих факторов в формировании курса тенге».

banner_wsj.gif

drweb_ESS_kursiv.gif