Кто выигрывает от девальвации тенге

«Курсив» спросил у экспертов: кто, по их мнению, в Казахстане получает профит от падения курса нацвалюты

Фото: Офелия Жакаева

Основными причинами пикирующей национальной валюты в последние годы обычно называются внешние факторы, в числе которых – цена на нефть, курс российского рубля, санкции против России и прочее. Все негативные последствия обесценившегося тенге давно озвучены и испытаны каждым казахстанцем на себе. Но есть ли выигравшие от девальвации? «Курсив» спросил у экспертов: кто, по их мнению, в Казахстане получает профит от падения курса тенге. 

Мурат Кастаев, генеральный директор DAMU Capital Management

«От девальвации и обесценения тенге выигрывают в первую очередь экспортеры, у которых выручка поступает в долларах США, а расходы осуществляются в тенге. Наши экспортеры в основном представлены нефтяным, горно-металлургическим и зерновым секторами. Во вторую очередь выигрывает государственный бюджет, основные поступления в который и обеспечивают экспортные отрасли. Ключевым для бюджета является цена на нефть: к примеру, ранее госбюджет был рассчитан исходя из средней цены на нефть в 55 долларов за баррель и 370 тенге за доллар США. В связи с резким падением цены на нефть сейчас бюджет будет сверстан исходя из прогнозной цены в 35–40 долларов США.

Причинами предыдущих девальваций были внешние факторы. В 2008–2009 годах она была вызвана коллапсом строительного сектора из-за пузыря на рынке недвижимости и кредитного пузыря, который в свою очередь был связан с мировым кризисом 2008 года и резким падением цен на нефть. В 2015 году девальвация также пришла к нам извне, когда против России были введены международные санкции; рубль резко подешевел, а так как мы были связаны с Россией Таможенным союзом, в результате дисбаланса рубль стал ниже трех тенге. Этот дисбаланс и был исправлен резкой девальвацией и последующим постепенным ослаблением тенге.

В целом, действительно свободно плавающий курс валюты отражает и исправляет дисбалансы в экономике и является благом. Примером является Россия, где Центробанк не сглаживает колебания валюты и не пытается играть против рынка. Поэтому движения рубля сильно волатильны, и там это практически не вызывает ажиотажа и очередей в обменные пункты. Население и бизнес в РФ привыкли, что рубль может как укрепляться, так и дешеветь и самостоятельно оценивают свои валютные риски. Поэтому Нацбанк поступает верно, уходя от частично плавающего курса к свободно плавающему. Вызывает вопросы и нарекания только момент, когда это было сделано: когда все население и бизнес и так напряжены из-за коронавируса и введения ЧС, а также как это было сделано – резко и одномоментно. Мы считаем, что было бы лучше, если бы Нацбанк сглаживал волатильность и постепенно снижал объемы своего присутствия на бирже, позволив тенге постепенно и аккуратно нащупать новую точку равновесия к другим валютам в связи с изменением мировой ситуации».

Вячеслав Додонов, д.э.н., главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК

«Девальвация традиционно в любой экономике выгодна компаниям-экспортерам, поскольку у них большая часть затрат в местной валюте, а выручка – в иностранной. Также можно сказать, что девальвация не то чтобы выгодна, но несколько улучшает отчетность в отдельных сферах и у некоторых финансовых институтов – там, где значительная часть активов размещена в валютных инструментах, а отчетность тенговая. В частности, такая ситуация с ЕНПФ. У них порядка трети портфеля – валютные инструменты, и когда девальвация имеет место, сильно растет тенговая доходность. Также тенговая отчетность Нацфонда в условиях девальвации выглядит лучше, потому что там около 95% активов – валютные. Да, базовой валютой Нацфонда является доллар, но оперативная отчетность, которую публикует Минфин, – в тенге, и она будет тем лучше, чем сильнее девальвация.

Я думаю, больше она никому, по большому счету, невыгодна. Но есть также некоторые сферы, где побочным эффектом от девальвации при ухудшившейся ситуации в целом будет некоторый позитив. Например, бюджет, доходная часть которого на 25–30% формируется трансфертами из Нацфонда, будет при таком же объеме тенговых трансфертов требовать меньшего расхода валюты Нацфонда. Но это все слабое утешение – в целом негативный эффект для экономики от девальвации всегда выше. Это удар по всем зависимым от импорта отраслям – от торговли (которая столкнется со спадом спроса на импорт) до промышленности (где вырастут издержки на приобретение основных фондов). Это удар по населению, его покупательной способности, уровню жизни, реальным доходам. Это в очередной раз удар по финансовой системе, новые шоки для банковского сектора. И, конечно, это удар по государственным финансам – от Национального банка, который потратил средства на поддержку курса, до бюджетного процесса и через него – Национального фонда, из которого будут производиться дополнительные трансферты на борьбу с последствиями девальвации, на социальные выплаты, индексацию выплат и пр. В целом баланс позитива и негатива от девальвации однозначно негативен, и этот негатив распространяется на большую часть отраслей и сфер экономики Казахстана». 

Рамазан Досов, ведущий аналитик Ассоциации финансистов Казахстана

«В условиях свободно плавающего валютного режима динамика обменного курса тенге складывается исходя из действия рыночных факторов. По нашему мнению, сегодняшняя волатильность на валютном рынке в первую очередь обусловлена рыночными событиями. Цены на основной экспортный товар – нефть (~60% казахстанского экспорта) – упали с начала марта почти в два раза на фоне распространения коронавируса и ценовой войны между крупными экспортерами сырья. В связи с этим не совсем правильно видеть в происходящем роль только отдельных участников валютного рынка, тем более строить теории заговора.

Вместе с тем если говорить о предыдущих колебаниях курса, то как казахстанский тенге, так и российский рубль имеют обратную корреляцию с котировками нефти. При этом также отметим, что резкое падение цен на рынке нефти в предыдущих периодах как раз приходилось на 2014/2015 и 2009 годы.

К тому же особенность фискального периода в Казахстане заключается в выплате налогов в каждый второй месяц отчетного квартала, а именно в феврале, мае, августе и ноябре. Текущее ослабление не приходится на эти периоды».

Сергей Дроздов, аналитик ГК «ФИНАМ»

«Думаю, что не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно если там ее нет (о дополнительных факторах, влияющих на курс тенге. – «Курсив».). На данном этапе ослабление тенге, как, впрочем, и всех без исключения валют развивающихся стран, в первую очередь связано с непростой ситуацией на мировых финансовых рынках. Инвесторы опасаются, что борьба с коронавирусом приведет к рецессии глобальной экономики, в связи с чем мы видим бегство иностранного капитала из активов развивающихся стран. Давление, как правило, также оказывает снижение на сырьевых площадках, а, как мы все знаем, цена на нефть является одним из определяющих факторов в формировании курса тенге».

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Какие цифровые тренды есть в банковской системе Казахстана

Мнение первого заместителя председателя правления Halyk Bank Антона Мусина

Фото: Shutterstock.com

Когда мы говорим о цифровизации, надо понимать, что банковский сектор Казахстана находится в более выгодном положении, чем финансовый рынок развитых стран. У нас нет старых IT-систем, устоявшихся привычек и поставщиков, от которых сложно избавиться. Цифровым финансовым технологиям страны не больше 20 лет, и нам это на руку. 

Очевидный цифровой тренд банковской системы, который нельзя не замечать, – это движение в направлении Open Banking. Уточню, Open Banking – это комплекс решений и процессов, позволяющих банкам надежно обмениваться финансовой информацией и услугами в электронном виде и с разрешения клиентов. Открывая доступ к своим данным и продуктам через прикладной программный интерфейс (API), банк позволяет сторонним разработчикам эффективно интегрировать банковские услуги с финансовыми и нефинансовыми приложениями и сервисами. А уже при взаимодействии потребителей появляются дополнительные возможности, при этом открытая экономика Open Banking позволяет получить новое качество финансовых услуг.

В Европе Open Banking внед­ряется в соответствии с требованиями регулятора (в частности, европейская директива PSD2), в нашей стране вопрос об открытом банкинге пока носит лишь рекомендательный характер. Отдельно стоит отметить, что и в мире, и в Казахстане ключевая сложность с внедрением тренда Open Banking связана с монетизацией. 

Например, в последнем отчете консалтинговой компании McKinsey «Next Generation Technology transformation in Financial Services» говорится, что в среднем в мире 2% API являются полноценно публичными интерфейсами и 7% – парт­нерскими. Все остальные API используются только для задач внутренней интеграции, и, я полагаю, Казахстан в этом смысле повторяет эту тенденцию.

Грубо говоря, мы пытаемся играть на новом цифровом поле, но пока не очень понимаем, как на этом зарабатывать. В любом случае в ближайшее время мы увидим реализацию очень интересных проектов в этой сфере как в Казахстане, так и во всем мире.

Еще одно поле, которое наша страна продолжает осваивать, – это создание собственных развитых платежных систем. Например, в государствах ЕС локальные карточные системы работают на рынке уже более 10 лет, в соседней России несколько лет назад создали как национальную систему платежных карт – «МИР», так и систему быстрых платежей – «СБП». Это достаточно успешные проекты, имеющие существенное положительное влияние на финансовый рынок.

По этому же пути движется Казахстан. Так, Нацбанк, например, выстроил собственную инфраструктуру и пытается развивать мгновенные платежи, другие локальные игроки также создают собственные системы. С рыночной точки зрения такие проекты в первую очередь сильно влияют на повышение конкуренции игроков в этой сфере и давят еще больше на их классические комиссионные доходы, снижая их до минимума. При этом банки пытаются искать другие способы компенсации потерь, стараясь сохранить обороты классического платежного бизнеса.

Кстати, данный тренд становится особенно актуальным в условиях пандемии. В последнем отчете компании Accenture «10 ways COVID-19 impacting payments» отмечается, что объемы платежных транзакций существенно снизились на всех рынках. Например, в Великобритании более чем на 50% упал объем транзакций в розничной торговле, на 78% – в туризме. Происходит смещение объема платежей в электронную торговлю, но даже там аналитики ждут замедления по разным причинам, например из-за ограничений физических цепочек поставок товаров, пострадавших в кризис. 

Платежные системы и банки реагируют изменением своей тарифной политики и предложением новых платежных сервисов на рынке, направленных на поддержку электронной торговли или, например, на разработку сервисов по распределению помощи государства населению. Казахстан во многом повторяет глобальные тенденции. В области развития собственных платежных систем, несмотря на возможные риски для существующих бизнес-моделей, победят игроки с продуманным планом действий, не боящиеся происходящих изменений и пытающиеся реализовать новые возможности. 

Готовы ли банки к цифровой революции

Если честно, я в слово «революция» не сильно верю. Финансовые институты развиваются эволюционно. До сих пор розничные банки сильно завязаны на клиентское поведение, так как очень большое количество людей все равно предпочтет физический контакт: им важно приходить в отделение. Поэтому я не верю в концепцию чисто цифрового банка как работающую бизнес-модель для всех, хотя такие банки существуют и многие из них – достаточно успешно (здесь лидирует Юго-Восточная Азия, есть как минимум один прекрасный пример в России и несколько успешных стартап-проектов в Европе). Тем не менее банки большинства стран мира не отказываются от собственных сетей, поэтому я не думаю, что в Казахстане ситуация развернется иным образом. 

Подчеркну, цифровизация не съест традиционный банкинг, скорее будет какая-то коллаборация продуктов: банки еще больше пойдут в отрасли высоких технологий, а технологичные компании зайдут глубже в финансовые сервисы. При этом мы и наши коллеги готовы эволю­ционировать, ведь по сравнению с другими отраслями в цифровые технологии банкиры вкладывают куда больше средств, энергии и человеческих ресурсов.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

kursiv_instagram.gif

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg