Кто кого кормит в Казахстане

Рэнкинг регионов-доноров и реципиентов

Иллюстрация: Анна Рахилькина

Бюджетная самодостаточность регионов страны по итогам 2019 года остается на низком уровне. Лишь четыре из 17 регионов и городов республиканского значения способны самостоятельно прокормить себя. Доходная часть остальных дотируемых областей в большей мере состоит из трансфертов. Судя по прог­нозному трехлетнему бюджету, в ближайшие годы ситуация не поменяется.

Богатые и не очень

По итогам исполненного бюджета 2019 года в число регионов – доноров Казахстана вошли Алматы, Нур-Султан, Атырауская и Мангистауская области. Это единственные территориальные единицы, которые по итогам прошлого года имели профицит местного бюджета (без учета целевых трансфертов). Согласно статье 45 Бюджетного кодекса РК, в случае если объем доходов региона превышает объем расходов, то «излишки» изымаются из местного в республиканский бюджет.

По информации, опубликованной на сайте Министерства финансов РК, самое крупное бюджетное изъятие в 2019 году было зафиксировано в южной столице страны. Алматы перечислил в рес­публиканскую казну 115,3 млрд тенге. В прошлые годы мегаполис не раз возглавлял рэнкинг регионов-доноров, более того, в этом году объем изъятий из казны Алматы увеличится на 49% (до 171,7 млрд тенге), но все же лидерство по итогам 2020 года перейдет к Атырауской области. 

Нефтяная столица Казахстана в этом году перечислит в республиканский бюджет 207,3 млрд тенге, что в два раза больше, чем в 2019-м.

Нур-Султан с последней строчки рэнкинга регионов-доноров в этом году переместился на третью позицию, потеснив Мангис­таускую область. Однако скачок произошел не из-за экономического роста столицы, а на фоне снижения доходов Мангышлака.

Для выравнивания уровня финансовой обеспеченности бюджетный кодекс предполагает выделение дополнительных перечислений (субвенций) тем местным бюджетам, у которых затраты значительно выше, чем доходы. Их в Казахстане превалирующее большинство.

Возглавляет список аутсайдеров в рэнкинге со значительным отрывом Туркестанская область. В прошлом году объем субвенций из республиканского бюджета для нее превысил отметку в 402 млрд тенге (без учета целевых трансфертов). 

Это связано как с низким уровнем экономического развития (налоговые поступления за 2019 год составили всего 59 млрд тенге), так и с высокой плотностью населения, значительным уровнем затрат на образование (более 270 млрд тенге) и социальную помощь (92 млрд тенге).

На втором месте в списке дотируемых регионов промышленно развитый Восточный Казахстан. Ему выделено 163,9 млрд тенге. Так как корпоративный налог промышленных гигантов черной и цветной металлургии региона уходит в республиканскую казну, собственные доходы местного бюджета сформированы за счет ИПН, соцналога и акцизов. В прошлом году эта сумма составляла всего 112 млрд тенге. И этих денег не хватает, чтобы покрыть растущие потребности востока на образование, ЖКХ, сельское хозяйство.

Тройку аутсайдеров замыкает Жамбылская область, для которой в прошлом году были выделены субвенции в объеме 161,9 млрд тенге. Ситуация в этом регионе аналогична с соседней Туркестанской областью. Собственные доходы от налогов (чуть более 56 млрд тенге) не покрывают даже половины главной статьи расходов местного бюджета – образования (133 млрд тенге). 

Исходя из утвержденного бюджета, в 2020 году всем дотируемым регионам увеличены объемы субвенций минимум на 20%, максимум – на 94%.

9-трансферт-фактор-01.png

Проедаем больше, чем зарабатываем

Общий объем бюджетных изъятий у регионов-доноров в 2019 году составил 285,7 млрд тенге. Это лишь небольшое дополнение (8%) к гарантированному и целевому трансфертам, выделенным в 2019 году из Нацфонда (3,070 трлн тенге) для обеспечения основных потребностей страны. Впервые за многие годы объем изъятия из Нацфонда превысил уровень его годового дохода.

Судя по данным о движении средств на счете Нацфонда, опуб­ликованным Минфином РК, из заработанных в прошлом году 2,8 трлн тенге 99,9% доходов фонда приходится на налоговые поступления от нефтяного сектора. Географически это все те же западные регионы страны. По данным Комитета госдоходов Минфина РК, треть всех налогов в бюджет в прошлом году пришлась на ТОО «Тенгизшевройл», «Карачаганак Петролиум Оперейтинг Б.В.» и АО «Мангистаумунайгаз».
 
«Адрес» главных кормильцев страны также можно проследить, исходя из статистики по вкладу регионов в ВВП Казахстана. Диаграмма показывает, что главными производителями продукции являются Алматы, Атырауская область и Нур-Султан. 

Прогнозный бюджет на 2020–2022 годы позволяет сделать вывод, что расстановка сил и источников дотаций в ближайшую трехлетку не поменяется. Начиная уже с этого года регио­ны-доноры, согласно плану, должны «сдать» в бюджет на 47% больше – уже 420 млрд тенге. Небольшой рост, на 7–8%, про­изойдет и в следующие годы. 

А вот размер гарантированного целевого трансферта из Нацфонда в 2022 году власти намерены уменьшить, но лишь на 100 млрд тенге. Трансфертозависимость республиканского и, как следствие, местных бюджетов останется на том же высоком уровне. Для сравнения: в докризисный 2006 год доля трансферта Нацфонда в общем объеме доходов госбюджета составляла 5%, а в 2019 году – 32,7%.

Сложно, но возможно?

Как повысить уровень экономической самодостаточности регио­нов и что нужно сделать, чтобы начать зарабатывать не только на экспорте сырья – эти вопросы «Курсив» адресовал экспертам.

Управляющий директор Цент­ра исследований прикладной экономики AERC, автор телеграм-канала Tengenomika Олжас Тулеуов считает, что единственный путь, который сможет привести экономику Казахстана к независимости от экспорта сырья, – это развитие человеческого капитала, создание новых технологий и товаров через НИОКР. Именно научно-технические разработки представляют собой неисчерпаемые ресурсы для роста экономики, стоимость и спрос на которые мало зависимы от внешнеэкономической конъюнктуры, чего не скажешь о природных ресурсах.

«На мой взгляд, повышение уровня экономической самодостаточности регионов необходимо начинать с увеличения вовлеченности местного населения и представителей бизнес-среды в процессы принятия важных решений. Это позволит более точечно подходить к имеющимся проблемным вопросам и возможностям повышения социально-экономических условий жизни и ведения бизнеса. Кроме того, начиная с уровней городов областного значения и районов, городов республиканского значения необходимо внедрять выборность акимов, которые в условиях состязательности смогут предлагать лучшие и наиболее эффективные решения главных региональных проблем», – комментирует Олжас Тулеуов.

Менее оптимистично настроен политолог, экономист Петр Своик

«В существующей внешне- ориентированной экономической модели самодостаточность регионов невозможна. Основные экономические потоки сосредоточены в тех местах, где добывается сырье для экспорта, а они распределены по территории Казахстана неравномерно. К сожалению, у нас нет национального кредита, и 75% всех инвестиций в Казахстан – это иностранные потоки. А куда они идут? В те же самые регионы. Да, правительство много лет пытается проводить программу внутреннего развития, но реальная экономическая модель, настроенная на экспорт сырья и импорт готовых материалов, не может распространяться на весь Казахстан», – отметил в интервью «Курсиву» Петр Своик.

В Докладе по развитию казахстанской экономики аналитики Всемирного банка указывают, что в 2020 году мировые цены на сырьевые товары могут снизиться из-за больших объемов поставок и низкого спроса – как это сейчас и происходит.

Вместе с увеличением социальных расходов в Казахстане это может привести к увеличению ненеф­тяного дефицита бюджета. По мнению экспертов Всемирного банка, сохранение устойчивости госбюджета Казахстана возможно только при увеличении ненефтяных доходов и сокращении плановых трансфертов Нацфонда.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Какие цифровые тренды есть в банковской системе Казахстана

Мнение первого заместителя председателя правления Halyk Bank Антона Мусина

Фото: Shutterstock.com

Когда мы говорим о цифровизации, надо понимать, что банковский сектор Казахстана находится в более выгодном положении, чем финансовый рынок развитых стран. У нас нет старых IT-систем, устоявшихся привычек и поставщиков, от которых сложно избавиться. Цифровым финансовым технологиям страны не больше 20 лет, и нам это на руку. 

Очевидный цифровой тренд банковской системы, который нельзя не замечать, – это движение в направлении Open Banking. Уточню, Open Banking – это комплекс решений и процессов, позволяющих банкам надежно обмениваться финансовой информацией и услугами в электронном виде и с разрешения клиентов. Открывая доступ к своим данным и продуктам через прикладной программный интерфейс (API), банк позволяет сторонним разработчикам эффективно интегрировать банковские услуги с финансовыми и нефинансовыми приложениями и сервисами. А уже при взаимодействии потребителей появляются дополнительные возможности, при этом открытая экономика Open Banking позволяет получить новое качество финансовых услуг.

В Европе Open Banking внед­ряется в соответствии с требованиями регулятора (в частности, европейская директива PSD2), в нашей стране вопрос об открытом банкинге пока носит лишь рекомендательный характер. Отдельно стоит отметить, что и в мире, и в Казахстане ключевая сложность с внедрением тренда Open Banking связана с монетизацией. 

Например, в последнем отчете консалтинговой компании McKinsey «Next Generation Technology transformation in Financial Services» говорится, что в среднем в мире 2% API являются полноценно публичными интерфейсами и 7% – парт­нерскими. Все остальные API используются только для задач внутренней интеграции, и, я полагаю, Казахстан в этом смысле повторяет эту тенденцию.

Грубо говоря, мы пытаемся играть на новом цифровом поле, но пока не очень понимаем, как на этом зарабатывать. В любом случае в ближайшее время мы увидим реализацию очень интересных проектов в этой сфере как в Казахстане, так и во всем мире.

Еще одно поле, которое наша страна продолжает осваивать, – это создание собственных развитых платежных систем. Например, в государствах ЕС локальные карточные системы работают на рынке уже более 10 лет, в соседней России несколько лет назад создали как национальную систему платежных карт – «МИР», так и систему быстрых платежей – «СБП». Это достаточно успешные проекты, имеющие существенное положительное влияние на финансовый рынок.

По этому же пути движется Казахстан. Так, Нацбанк, например, выстроил собственную инфраструктуру и пытается развивать мгновенные платежи, другие локальные игроки также создают собственные системы. С рыночной точки зрения такие проекты в первую очередь сильно влияют на повышение конкуренции игроков в этой сфере и давят еще больше на их классические комиссионные доходы, снижая их до минимума. При этом банки пытаются искать другие способы компенсации потерь, стараясь сохранить обороты классического платежного бизнеса.

Кстати, данный тренд становится особенно актуальным в условиях пандемии. В последнем отчете компании Accenture «10 ways COVID-19 impacting payments» отмечается, что объемы платежных транзакций существенно снизились на всех рынках. Например, в Великобритании более чем на 50% упал объем транзакций в розничной торговле, на 78% – в туризме. Происходит смещение объема платежей в электронную торговлю, но даже там аналитики ждут замедления по разным причинам, например из-за ограничений физических цепочек поставок товаров, пострадавших в кризис. 

Платежные системы и банки реагируют изменением своей тарифной политики и предложением новых платежных сервисов на рынке, направленных на поддержку электронной торговли или, например, на разработку сервисов по распределению помощи государства населению. Казахстан во многом повторяет глобальные тенденции. В области развития собственных платежных систем, несмотря на возможные риски для существующих бизнес-моделей, победят игроки с продуманным планом действий, не боящиеся происходящих изменений и пытающиеся реализовать новые возможности. 

Готовы ли банки к цифровой революции

Если честно, я в слово «революция» не сильно верю. Финансовые институты развиваются эволюционно. До сих пор розничные банки сильно завязаны на клиентское поведение, так как очень большое количество людей все равно предпочтет физический контакт: им важно приходить в отделение. Поэтому я не верю в концепцию чисто цифрового банка как работающую бизнес-модель для всех, хотя такие банки существуют и многие из них – достаточно успешно (здесь лидирует Юго-Восточная Азия, есть как минимум один прекрасный пример в России и несколько успешных стартап-проектов в Европе). Тем не менее банки большинства стран мира не отказываются от собственных сетей, поэтому я не думаю, что в Казахстане ситуация развернется иным образом. 

Подчеркну, цифровизация не съест традиционный банкинг, скорее будет какая-то коллаборация продуктов: банки еще больше пойдут в отрасли высоких технологий, а технологичные компании зайдут глубже в финансовые сервисы. При этом мы и наши коллеги готовы эволю­ционировать, ведь по сравнению с другими отраслями в цифровые технологии банкиры вкладывают куда больше средств, энергии и человеческих ресурсов.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

kursiv_instagram.gif

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg