Перейти к основному содержанию

2404 просмотра

Казахстанцы инвестировали более 10 млрд тенге в золотые слитки

На руках жителей страны почти полтонны этого драгметалла

Фото: Rashevskyi Viacheslav

По данным Всемирного совета по золоту, Казахстан в сентябре текущего года занял 14-е место по запасам золота в золотовалютных резервах страны. В то время как государство продолжает активно наращивать золотые запасы, рядовые казахстанцы также начали проявлять интерес к инвестированию средств в этот драгметалл. За текущий год граждане приобрели 426 кг золота. 

Металл для всех

По данным Национального банка, предоставленным «Курсиву» на сентябрь 2019 года, объем золотовалютных резервов Казахстана составил $28,8 млрд, из них активы в золоте составляют порядка $18,05 млрд. При этом финрегулятор отмечает, что с начала года золотовалютные резервы страны сократились на $2,1 млрд в связи с изъятием средств банками второго уровня с корреспондентских счетов и обслуживанием внешнего долга государством и компаниями квазигосударственного сектора. 

В августе президент РК Касым-Жомарт Токаев подписал указ о проведении политики диверсификации активов Национального фонда. Если ранее 80% активов Нацфонда хранились в облигациях, а оставшиеся 20% приходились на акции, то теперь эти доли изменены на 60% и 30% соответственно. Оставшиеся 10% поровну поделены на золото и альтернативные инструменты. 

В результате работы по переходу к новому сбалансированному распределению активов сберегательного портфеля Нацфонда, по данным, опубликованным finprom.kz, в августе и сентябре этого года было приобретено 200,5 тыс. и 199,9 тыс. унций золота. Рыночная стоимость портфеля золота по итогам третьего квартала составила $595,5 млн (1,17% от сберегательного портфеля).

К слову, операции по купле и продаже золота доступны и рядовым казахстанцам. С 2017 года Нацбанком запущена программа по продаже и выкупу мерных слитков аффинированного золота для населения. Сначала оно реализовывалось населению через БВУ (Народный банк Казахстана, Евразийский банк, Jysan Bank), а с ноября 2018 года стало возможным покупать и продавать драгметалл и в обменных пунктах.

Таким образом, инвестирование в золото для рядовых казахстанцев стало более доступным. 

Официальная стоимость грамма золота на 6 декабря текущего года, по данным Нацбанка, составила 18 288 тенге. При этом в январе цены на золото колебались в пределах 15,4 тыс. и 15,9 тыс. тенге за грамм. Таким образом, с начала года золото выросло в цене в среднем на 18%. Пик стоимости золота в этом году пришелся на август-сентябрь. Максимальная цена в 19 229 тенге за грамм была зафиксирована 6 сентября. Интерес казахстанцев к драгметаллу, как к одному из доходных инвестинструментов, не заставил себя ждать. 

Особенности продажи и выкупа

В настоящее время в рамках действующей программы населению доступны золотые слитки Нацбанка РК 999,9 пробы весом 5, 10, 20, 50,100 граммов. Каждый слиток оснащен защитными элементами (зеркальная поверхность, микротекст и рельефный гурт) и выпускается в специальной упаковке, которая одновременно является сертификатом качества и защищает слитки от механических повреждений.

При этом цена продажи мерных слитков зависит от обменного курса, курса золота, устанавливаемого Лондонской ассоциацией рынка драгоценных металлов (LBMA Gold Price) и определяется БВУ и обменными пунктами самостоятельно. Так, в качестве примера Нацбанк приводит стоимость грамма золота по состоянию на 28 октября текущего года: Народный банк – 20 720 тенге, Jysan Bank – 19 548 тенге, Евразийский банк – 19 476 тенге, обменный пункт «Миг» – 19 800 тенге. Разница в покупке и продаже грамма золота в среднем составляет 1000 тенге.

Безымянный_115.png

Приобрести и продать золотые слитки в БВУ и обменных пунк­тах может любой гражданин как Казахстана, так и другого государства. Ограничений по выкупу и продаже золота нет. Разве что в случае сделки на сумму более 2 млн тенге необходимо предоставить документ, удостоверяющий личность. 

При продаже гражданином золотого слитка с поврежденной защитной упаковкой может потребоваться время на проведение экспертизы слитка. В таком случае клиент не сможет получить деньги за продаваемый слиток день в день, придется дождаться экспертного заключения.   
Вывоз казахстанских мерных слитков как физическими, так и юридическими лицами за пределы страны (в том числе за пределы таможенной территории ЕАЭС) не запрещен и осуществ­ляется с учетом требований таможенного законодательства. Возможность продажи мерных слитков в других странах определяется законодательством этих стран, пояснили в Нацбанке.

Цифры сами за себя

Статистика продаж показывает, что мерные слитки востребованы и пользуются повышенным спросом, считают в Нацбанке. По данным финрегулятора, казахстанцы уже инвестировали более 10 млрд тенге в мерные слитки. С момента запуска программы продажи аффинированного золота населению на 25 октября текущего года банками было реализовано более 13 тыс. мерных слитков общей массой 523 кг, обменными пунктами – 4,2 тыс. слитков массой 118 кг. При этом в 2018 году населению продано 3,9 тыс. золотых слитков, общий вес которых составил 151 кг. За 2019 год по состоянию на 25 октября реализовано 11, 7 тыс. слитков общим весом 426 кг. 

Особой популярностью у населения пользуются слитки весом 10 гр, они составили наибольшую долю от всех проданных слитков (33%). Лидерами по покупке мерных слитков населением в разрезе городов являются Алматы (38%), Атырау (26%), Нур-Султан (14%).
При этом на обратный выкуп у населения было принято 84 слитка общей массой 2,6 кг. Сравнительно небольшой объем выкупленных мерных слитков можно объяснить тем, что в целом мерные слитки имеют, как и большинство инвестиционных инструментов, долгосрочную перспективу накопления, считают в Нацбанке. 

Говоря о драгметаллах как об инвестиционном инструменте, стоит отметить, что помимо золотых слитков казахстанцы вкладываются и в инвестиционные монеты. По данным финрегулятора, за 2018-2019 годы филиалами Нацбанка было продано 1,5 тыс. золотых и 2,7 тыс. серебряных монет. Наибольшая доля продаж золотых инвестиционных монет приходится на Нур-Султан (39%), а серебряных – на Алматы (45%). Самыми популярными инвестмонетами стала золотая монета «Золотой барс» номиналом 10 тенге (76% от всех проданных инвестиционных монет), среди серебряных – «Серебряный барс» номиналом 1 тенге (41%). 

3_55.png

2247 просмотров

Почему в Казахстане почти невозможна реабилитация «банкротов»

Знает исполнительный директор ТОО «Агентство финансовой безопасности» Роман Конев

Фото: Billion Photos

Новые поправки в закон о банкротстве действительно создают дополнительные плюсы и упорядочивают правоприменение в той части, что касается процедуры банкротства. А вот в отношении процедуры реабилитации внесенные изменения хотя и улучшают документ частично, но не решают основные проблемы. 

По моему мнению, в этой части закон сырой и недоработанный. Скажу честно: в моей практике – а я много лет защищаю в судах интересы предпринимателей – мне ни разу не удалось провести реабилитацию ни одного предприятия до конца. Главная причина – это сложившаяся судебная практика.

Всякий раз, когда я получаю отказ в применении процедуры реабилитации к тому или иному предприятию, понимаю, что можно быть семи пядей во лбу, иметь контракты, иметь любую доказательную базу, но суд все равно откажет, а если и удовлетворит, то апелляционная инстанция отменит это решение или в крайнем случае направит на новое рассмотрение. 

Мотивировка всегда одинаковая: «Заявитель не доказал свою неплатежеспособность и/или не доказал реальную возможность восстановления платежеспособности». При этом суды не принимают во внимание ничего, в том числе и заключение временного администратора, который считает, что предприятие имеет возможность восстановиться, хотя это главное основание.

Кредиторы, а это в основном банки, против реабилитации, так как эта процедура лишает их доступа к залогам, то есть они не могут получить деньги здесь и сейчас. А то, что предприятие обанкротится, исчезнут рабочие места, перестанут поступать налоговые платежи, им все равно. При этом аргумент один: нормативное постановление Верховного суда от 2 октября 2015 года № 5, согласно которому надо доказать суду свою неплатежеспособность или угрозу ее наступления.

Неплатежеспособность – это неспособность платить, то есть единовременно погасить обязательства, иными словами, выплатить деньги в полном объеме и сразу. Это понятно кому угодно, но только не судейскому корпусу. В законе написано: процедура реабилитации применяется, если обязательства перед иными кредиторами не исполнены в течение трех месяцев с момента наступления срока их исполнения и в совокупности составляют сумму не менее 300 МРП для индивидуальных предпринимателей и не менее 1000 МРП для юрлиц. 

Казалось бы, все понятно: три месяца не исполняется договор банковского займа, кредитор выставляет требование погасить всю задолженность сразу, предприятие этого сделать не в состоянии и обращается за применением процедуры реабилитации. Временный администратор на основании имеющихся данных дает заключение: предприятие неплатежеспособно, но есть возможность восстановления. Суд удовлетворяет заявление. 

В течение трех месяцев предприятие и кредиторы совместно разрабатывают план реабилитации, план утверждается судом, и компания выходит из кризиса, начиная исполнять свои обязательства и восстанавливая свою платежеспособность. Объект работает, гасятся долги, платятся налоги. Это то, как должен работать закон, на практике – все наоборот. 

Предприятие обращается в суд, временный администратор дает заключение, судья, кивая головой, выслушивает, и тут выходит представитель банка и заявляет, что финансовая организация против процедуры, ссылается на постановление Верховного суда, даже без конкретики – и суд отказывает предпринимателям.

Отдельный момент при рассмотрении дел о реабилитации – позиция уполномоченного органа, то есть департамента государственных доходов (ДГД, территориальные подразделения Комитета госдоходов Минфина. – «Курсив»). Представители ДГД почти всегда выступают против восстановления производства. Доводы разные и в большинстве своем юридически необоснованные, и все направлены в защиту кредиторов.

Вернемся к закону и постановлению. В них сказано, что предприятию нужно доказать неплатежеспособность и показать реальную возможность восстановления платежеспособности. О неплатежеспособности я уже говорил. Теперь вопрос: как может быть доказана реальная возможность? «Реальная» и «возможная» – несовместимые термины. Мало того, подобное определение противоречит сути закона. Меры могут сработать, а могут и нет. В первом случае предприятие восстанавливается, во втором – банкротится. Но как можно доказать реальную возможность восстановления!

Всякий раз, когда я получаю немотивированные и нелогичные отказы в судах, у меня создается впечатление, что это игра в одни ворота. Очень часто судьи задают вопрос: «Хорошо, допустим, я удовлетворю заявление, но как вы будете согласовывать план реабилитации, если основные кредиторы против?» То есть судьи подтверждают элементарное злоупотребление кредиторами правом. Почти всегда кредиторы откровенно саботируют реабилитацию и не согласовывают план действий. Никто не видит в этом прямое неисполнение судебного решения, и никто ни разу не привлек к ответственности какой-либо банк за это нарушение.

Что касается банкротства: к данной части закона есть претензии, но они незначительны, за исключением одной – закон не предусматривает ответственности за доведение до банкротства третьими лицами. В моей практике несколько раз были факты, когда банк по разным причинам недодавал заемщику денег, причем малую часть из большой суммы, но последнюю. Одно из таких предприятий, вложив в объект строительства все заемные средства и значительную часть собственных, так и не смогло запустить в коммерческую эксплуатацию построенный объект рыночной стоимостью около 6 млрд тенге: просто банк не провел последний транш в 84 млн. На строительство объекта было потрачено около 2 млрд заемных средств и столько же своих, но предприятие так и не начало работать. Банку при этом писались письма, давались пояснения, что без этих денег сорвется вся планируемая деятельность, но денег финансисты не дали.

В итоге просрочка, требование о досрочном погашении суммы займа целиком, судебное решение о взыскании, арест всех счетов. Предприниматель настаивал на реабилитации. Нам отказали, так как, по мнению суда, компания не доказала свою неплатежеспособность. Почему банкиры недодали денег на последнем этапе? Все просто: сумма зай­ма – 2 млрд тенге, рыночная стоимость объекта – 6 млрд, но банк оценивает его в 4 млрд. Неизвестно, по какой цене уйдет это предприятие с торгов, но здесь можно предположить и рейдерский захват, и теневой доход сотрудников финансовой организации.

Резюмируя вышесказанное, считаю, что нашей стране нужны два совершенно новых раздельных закона: один – о реабилитации, а второй – о банкротстве. Они будут пересекаться между собой, но не должны существовать как единое целое. А пока есть существующий, это идеальная площадка для рейдерства и коррупции.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance