Перейти к основному содержанию

1865 просмотров

БРК заинтересован в развитии тесного сотрудничества с банками

В Банке Развития Казахстана рассказали о работе с инвесторами над «зелеными» проектами и другими проектами обрабатывающей промышленности»

Фото: Аскар Ахметуллин

Председатель Правления АО «Банк Развития Казахстана» (далее БРК, дочерняя структура Холдинга «Байтерек») Абай Саркулов, отвечая на вопросы «Курсив», подвел итоги уходящего года: рассказал о проектах, профинансированных Банком в текущем году, а также поделился планами на следующий год. 

- По итогам 2018 года, БРК существенно нарастил свой кредитный портфель, доведя его до рекордного показателя в истории организации – какова динамика кредитования проектов Банком в этом году и прогнозируется ли по его итогам увеличение кредитного портфеля?

- Банк Развития Казахстана, в соответствии со своей Стратегией развития, в период с 2014 по 2023 годы планирует вложить порядка 4,4 трлн тенге в развитие обрабатывающих производств и промышленной инфраструктуры. 

И на сегодняшний день, Банк продолжает поддерживать хорошее качество кредитного портфеля. Размер освоения по проектам составил 474,2 млрд тенге с учетом межбанковского кредитования (в 2018 году – 451,2 тенге), размер кредитного портфеля - 1,7 трлн тенге. По состоянию на 30 ноября 2019 года доля неработающих займов от валового кредитного портфеля составила 2,2%, а уровень провизий - 5,2%.  Также, в течение 2019 года крупные заемщики осуществили досрочные погашения обязательств перед Банком. Это говорит о том, что они себя достаточно хорошо чувствуют и имеют возможность досрочно погасить займы БРК. Мы это конечно же приветствуем. Поэтому все ключевые показатели деятельности Банка, установленные нашим акционером, по итогам года будут полностью исполнены.
 
В 2020 и 2021 годы планируется освоение по проектам на сумму около 430 млрд тенге и 459 млрд тенге соответственно. Таким образом к 2021 году Банк планирует увеличить свой кредитный портфель до двух триллионов тенге. Эта цель, к которой мы стремимся.  

- В прошлом году руководство БРК заявляло о намерении профинансировать в 2019 году 11 крупных предприятий, был сформирован пайплайн проектов на общую сумму 371 млрд тенге – были ли достигнуты эти планы?

Банк демонстрирует поступательный рост в кредитовании крупных проектов в обрабатывающей промышленности и инфраструктуре. В течение 2019 года Банком было одобрено к финансированию 13 проектов, это 10 инвестиционных проектов общей стоимостью 1 002 млрд тенге при участии БРК на сумму 424,7 млрд тенге, и 3 предэкспортные операции на общую сумму 8 млрд тенге.  
 
Все проекты показательные, мы не раз говорили о них в течение года. Это строительство солнечной электростанции мощностью 100 МВт в городе Капшагай ТОО «ENEVERSE KUNKUAT». Строительство магистрального газопровода «Сарыарка», который долго ждали в столице. Также очень важная для нас сделка - строительство второго этапа Актогайского ГОК в ВКО, реализуемый ТОО «KAZ Minerals Aktogay». Необходимо отметить, и проект по обеспечению широкополосным доступом в интернет сельских населенных пунктов в рамках программы «Цифровой Казахстан». Их реализуют ТОО «SilkNetCom» и АО «Казахтелеком». Также мы одобрили к финансированию проект по строительству завода по производству метил-трет-бутилового эфира в Шымкенте и второго пускового комплекса на 50 МВт ветровой электростанции «Астана EXPO-2017», второй очереди птицефабрики по выращиванию бройлеров в Макинске. 

Кун Куат..JPG

Также одобрено предэкспортное финансирование трех казахстанских производителей, осуществляющих экспорт железнодорожных колес, кабельную продукцию и азотные удобрения.

Кроме того, следует отметить, что в 2019 году состоялся запуск проектов, получивших ранее финансирование в БРК, это знаковые проекты, которые несут большой мультипликативный эффект на отрасли нашей страны: Высокотехнологичный завод по производству ферросилиция в Караганде ТОО «YDD Corporation»,

Центр управления производством.jpg

завод по производству силовых трансформаторов ТОО «Asia Trafo» в Шымкенте,

аа.jpg

первый пусковой комплекс ветровой электростанции «Астана EXPO-2017» ТОО «Цатек Green Energy» в Акмолинской области,

IMG_1786.JPG

солнечная электростанция  «Жылга» в Туркестанской области ТОО «EcoProTech-Astana»

СЭС Жылга.png

а также новые цеха казахстанского машиностроительного гиганта – ТОО «АтырауНефтеМаш» в Атырау.

IMG-20160516-WA0011.jpg

Стоит также отметить, что в реализации вышеуказанных проектов, таких как ТОО «ENEVERSE KUNKUAT»  принимают участие международная компания Universal Energy в лице своей проектной компании Eneverse Kunkuat, а инвестором проекта ТОО «EcoProTech-Astana» выступила немецкая компания DERA GmbH (СЭС «Жылга» на 20 МВт).

Наличие этих проектов в портфеле БРК является позитивным сигналом для иностранных инвесторов в «зеленую энергетику»: Банк может стать для них опытным и надежным партнером.

- За пять последних лет доля кредитных операций Банка в тенге выросла более чем в два раза – что это дало заемщикам и намерен ли Банк дальше придерживаться этой валютной тенденции?

- Валютная структура кредитного портфеля Банка продолжает демонстрировать позитивную тенденцию по увеличению доли займов в тенге. Доля займов в национальной валюте в структуре кредитного портфеля увеличилась с 42,5% в 2018 году до 51,8% тенге. На сегодняшний день рост кредитных операций Банка в тенге позволяет нашим заемщикам получить доступ к финансированию в национальной валюте. Это, в свою очередь, значительно снижает валютные риски для тех, у кого отсутствовала валютная выручка. Следовательно, заемщики своевременно выполняют свои обязательства перед Банком. В настоящее время увеличился поток заявок от клиентов на тенговое финансирование. Все понимают преимущества тенге в экономике, поскольку многие предприятия приняли на себя валютный риск при последних девальвациях и на сегодняшний день планируют свои финансовые модели, разрабатывают бизнес-планы в основном в тенге. С учетом этого они выстраивают операционные затраты. 

- Есть ли у БРК потребность в займах на внутреннем или зарубежном рынке, или сформированного собственного объема наличности в настоящее время хватает для осуществления операционной деятельности?

- Принимая во внимание, что БРК финансирует масштабные проекты, сформированного собственного объема наличности не всегда достаточно. Банк является активным эмитентом на внутреннем и внешнем рынках. Средства часто привлекаются на внутреннем рынке, поскольку БРК кредитует проекты в тенге по программе индустриализации. Что касается валютных привлечений, то мы привлекаем средства в иностранной валюте только для проектов, которые имеют валютную выручку. 

Тем самым, мы естественным образом хеджируем валютные риски и не допускаем, чтобы наши клиенты перекладывали на себя эти риски. Банк Развития Казахстана - надежный и стабильный партнер. Дебют евробондов в тенге хорошо зарекомендовал себя – по хорошим ставкам и на хорошие сроки. С учетом нашей экспертизы, нашего рейтинга мы свои обязательства исполняем. Со стороны международных инвесторов наблюдается большой интерес к Банку Развития. 

- Порядка 80% объема прямого кредитования со стороны БРК приходится на проекты в обрабатывающей промышленности – намерен ли Банк сохранить эту тенденцию или рассматриваются возможности диверсификации портфеля по отраслям?

- В 2013-2015 годы у нас была большая концентрация на проектах в нефтяной отрасли и металлургии. На сегодняшний день диверсификация увеличилась. Мы сейчас активно финансируем проекты в химической отрасли, в машиностроение, экспортное финансирование, межбанк и иные отрасли. 

Банк, конечно, будет уделять внимание обрабатывающей промышленности, больше и глубже заходить в точечные проекты. Например, не только цветная металлургия, но и редкоземельные металлы, химическая отрасль, фармацевтика и все, что связано с агросектором и переработкой. 

Мы также активно наращиваем компетенцию в сфере возобновляемых источников энергии (ВИЭ). ВИЭ на сегодняшний день одна из наиболее привлекательных инвестиционных ниш в Казахстане. Правительством проведена огромная работа в части законодательства и есть возможность получать спецтарифы для реализации проектов в этой сфере. На сегодняшний день БРК реализовал четыре проекта в ВИЭ – в сегментах ветроэнергетики, солнечной энергетики, гидроэнергетики. То есть в возобновляемых источниках энергии мы тоже диверсифицируем.

- Что еще удалось сделать в этом году и планируется на ближайший год?

- Если говорить об итогах года, то у нас идет большой поток сделок. Поэтому мы продолжили автоматизацию бизнес-процессов. С мая полностью перешли на электронно-цифровую подпись, тем самым сократили весь бумажный документооборот. Все, что не ограничено законодательством, мы полностью перевели на ЭЦП. Это значительно снизило сроки рассмотрения документов. Также важный аспект – это человеческий капитал в Банке. Мы уделяем огромное внимание обучению, повышению квалификации, компетенций наших сотрудников. На протяжении этого года подготовили нескольких внутренних тренеров, которые работают с нашими сотрудниками, повышая их компетенции не только в своем узком направлении, но и по другим направлениям. 

Также хотелось бы отметить, большая работа проводится Советом директоров Банка, которые активно участвуют в жизни Банка. В состав Совета директоров в этом году вошли два представителя Холдинга «Байтерек». Они вносят огромную лепту в стратегическом менеджменте. Члены СД Банка принимали участие в выездной сессии, пилотно посетив наши объекты финансирования. Проекты не только рассматриваются в кабинете, но также и выезжаем на объекты при одобрении. Эту практику планируем продолжать.

АНМ.jpg

На следующий год планы не менее амбициозные: планируется пересмотреть стратегию Банка. Есть стратегические инициативы, которые для нас очень важны, мы хотим больше выходить на экспортные рынки. У Банка конкурентов почти нет, имеются необходимые компетенции. Если внутри Казахстана есть вопросы, что где-то мы можем конкурировать с банками второго уровня, то на внешние экспортные рынки мало кто выходит и кредитует такие сделки. Мы будем активно эту работу проводить в следующем году и выводить наших экспортеров на внешние рынки. 

Также одним из направлений, которые мы планируем развивать стратегически, являются «зеленые» проекты. Это не только ВИЭ, но и проекты в обрабатывающем секторе, которые меньше загрязняют экологию. У нас в принципе это все в Банке делается, но, к сожалению, пока не стандартизировано и не регламентировано. Это новое веяние в банковской сфере. Мы активно ведем работу с ОЭСР, проводим с ними стратегические сессии и в 2020 году планируем подписать дорожную карту на двухлетний период. Первые полгода они полностью будут анализировать деятельность Банка, его законодательство. 

Еще одно из стратегических инициатив, над которым мы будем работать, это так называемая фабрика проектов, где мы будем приглашать БВУ для участия в совместном финансировании проектов. Мы знаем, что у них есть ликвидность, но не всегда БВУ готовы принимать на себя проектные риски на инвестиционной фазе. Поэтому мы будем полностью закрывать проектные риски – у нас есть для этого необходимые компетенции и экспертизы. После того как проект успешно начинает работать, проект будут забирать БВУ, рефинансировать его. Мы в свою очередь будем искать следующий проект, тем самым увеличивать оборачиваемость нашей ликвидности, быстрее выдавая ее в экономику. При этом мы понимаем, что необходимо соблюдать хорошее качество активов, чтобы банк второго уровня мог себе забирать проект. Такая вот модель, которая, наверно, будет интересна и БВУ, и заемщикам. Банку Развития важно, чтобы мы находили больше ниш и интересных проектов, чтобы они успешно работали. Вот такое видение в рамках стратегии на следующий год: экспорт, больше проектов с банками второго уровня, «зеленое» направление. 

IMG_4594.JPG

Фото: Аскар Ахметуллин

И один из важных моментов, который мы как стратегическую инициативу также планируем предлагать, это работа с международными институтами развития. В этом году мы хорошо сработали с Евразийским Банком Развития по газопроводу «Сарыарка». Совместно реализовали проект через облигационный заем. В следующем году надеемся развивать это направление. Есть надежные партнеры: Внешэкономбанк, ЕАБР, Государственный Банк Развития Китая. Буквально в начале декабря состоялась поездка главы государства в Германию. Мы подписали соглашение с Deutsche Bank, Commerzbank, экспортно-кредитное агентство Euler Hermes, которые тоже готовы участвовать в софинансировании и финансировании инвестиционных проектов на территории Казахстана совместно с БРК. Такие сделки мы будем активно выдавать на рынок.

2284 просмотра

Почему в Казахстане почти невозможна реабилитация «банкротов»

Знает исполнительный директор ТОО «Агентство финансовой безопасности» Роман Конев

Фото: Billion Photos

Новые поправки в закон о банкротстве действительно создают дополнительные плюсы и упорядочивают правоприменение в той части, что касается процедуры банкротства. А вот в отношении процедуры реабилитации внесенные изменения хотя и улучшают документ частично, но не решают основные проблемы. 

По моему мнению, в этой части закон сырой и недоработанный. Скажу честно: в моей практике – а я много лет защищаю в судах интересы предпринимателей – мне ни разу не удалось провести реабилитацию ни одного предприятия до конца. Главная причина – это сложившаяся судебная практика.

Всякий раз, когда я получаю отказ в применении процедуры реабилитации к тому или иному предприятию, понимаю, что можно быть семи пядей во лбу, иметь контракты, иметь любую доказательную базу, но суд все равно откажет, а если и удовлетворит, то апелляционная инстанция отменит это решение или в крайнем случае направит на новое рассмотрение. 

Мотивировка всегда одинаковая: «Заявитель не доказал свою неплатежеспособность и/или не доказал реальную возможность восстановления платежеспособности». При этом суды не принимают во внимание ничего, в том числе и заключение временного администратора, который считает, что предприятие имеет возможность восстановиться, хотя это главное основание.

Кредиторы, а это в основном банки, против реабилитации, так как эта процедура лишает их доступа к залогам, то есть они не могут получить деньги здесь и сейчас. А то, что предприятие обанкротится, исчезнут рабочие места, перестанут поступать налоговые платежи, им все равно. При этом аргумент один: нормативное постановление Верховного суда от 2 октября 2015 года № 5, согласно которому надо доказать суду свою неплатежеспособность или угрозу ее наступления.

Неплатежеспособность – это неспособность платить, то есть единовременно погасить обязательства, иными словами, выплатить деньги в полном объеме и сразу. Это понятно кому угодно, но только не судейскому корпусу. В законе написано: процедура реабилитации применяется, если обязательства перед иными кредиторами не исполнены в течение трех месяцев с момента наступления срока их исполнения и в совокупности составляют сумму не менее 300 МРП для индивидуальных предпринимателей и не менее 1000 МРП для юрлиц. 

Казалось бы, все понятно: три месяца не исполняется договор банковского займа, кредитор выставляет требование погасить всю задолженность сразу, предприятие этого сделать не в состоянии и обращается за применением процедуры реабилитации. Временный администратор на основании имеющихся данных дает заключение: предприятие неплатежеспособно, но есть возможность восстановления. Суд удовлетворяет заявление. 

В течение трех месяцев предприятие и кредиторы совместно разрабатывают план реабилитации, план утверждается судом, и компания выходит из кризиса, начиная исполнять свои обязательства и восстанавливая свою платежеспособность. Объект работает, гасятся долги, платятся налоги. Это то, как должен работать закон, на практике – все наоборот. 

Предприятие обращается в суд, временный администратор дает заключение, судья, кивая головой, выслушивает, и тут выходит представитель банка и заявляет, что финансовая организация против процедуры, ссылается на постановление Верховного суда, даже без конкретики – и суд отказывает предпринимателям.

Отдельный момент при рассмотрении дел о реабилитации – позиция уполномоченного органа, то есть департамента государственных доходов (ДГД, территориальные подразделения Комитета госдоходов Минфина. – «Курсив»). Представители ДГД почти всегда выступают против восстановления производства. Доводы разные и в большинстве своем юридически необоснованные, и все направлены в защиту кредиторов.

Вернемся к закону и постановлению. В них сказано, что предприятию нужно доказать неплатежеспособность и показать реальную возможность восстановления платежеспособности. О неплатежеспособности я уже говорил. Теперь вопрос: как может быть доказана реальная возможность? «Реальная» и «возможная» – несовместимые термины. Мало того, подобное определение противоречит сути закона. Меры могут сработать, а могут и нет. В первом случае предприятие восстанавливается, во втором – банкротится. Но как можно доказать реальную возможность восстановления!

Всякий раз, когда я получаю немотивированные и нелогичные отказы в судах, у меня создается впечатление, что это игра в одни ворота. Очень часто судьи задают вопрос: «Хорошо, допустим, я удовлетворю заявление, но как вы будете согласовывать план реабилитации, если основные кредиторы против?» То есть судьи подтверждают элементарное злоупотребление кредиторами правом. Почти всегда кредиторы откровенно саботируют реабилитацию и не согласовывают план действий. Никто не видит в этом прямое неисполнение судебного решения, и никто ни разу не привлек к ответственности какой-либо банк за это нарушение.

Что касается банкротства: к данной части закона есть претензии, но они незначительны, за исключением одной – закон не предусматривает ответственности за доведение до банкротства третьими лицами. В моей практике несколько раз были факты, когда банк по разным причинам недодавал заемщику денег, причем малую часть из большой суммы, но последнюю. Одно из таких предприятий, вложив в объект строительства все заемные средства и значительную часть собственных, так и не смогло запустить в коммерческую эксплуатацию построенный объект рыночной стоимостью около 6 млрд тенге: просто банк не провел последний транш в 84 млн. На строительство объекта было потрачено около 2 млрд заемных средств и столько же своих, но предприятие так и не начало работать. Банку при этом писались письма, давались пояснения, что без этих денег сорвется вся планируемая деятельность, но денег финансисты не дали.

В итоге просрочка, требование о досрочном погашении суммы займа целиком, судебное решение о взыскании, арест всех счетов. Предприниматель настаивал на реабилитации. Нам отказали, так как, по мнению суда, компания не доказала свою неплатежеспособность. Почему банкиры недодали денег на последнем этапе? Все просто: сумма зай­ма – 2 млрд тенге, рыночная стоимость объекта – 6 млрд, но банк оценивает его в 4 млрд. Неизвестно, по какой цене уйдет это предприятие с торгов, но здесь можно предположить и рейдерский захват, и теневой доход сотрудников финансовой организации.

Резюмируя вышесказанное, считаю, что нашей стране нужны два совершенно новых раздельных закона: один – о реабилитации, а второй – о банкротстве. Они будут пересекаться между собой, но не должны существовать как единое целое. А пока есть существующий, это идеальная площадка для рейдерства и коррупции.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance