Перейти к основному содержанию

5173 просмотра

Бремя первых

Как рискованная ставка на розницу привела казахстанскую брокерскую компанию на американскую биржу

Фото: Freedom Finance

Сколько голубых фишек необходимо Казахстану для качественного роста фондового рынка? Почему важно вернуть банкам стимулы для активного присутствия на бирже? При каких условиях в стране созреют частные эмитенты? На вопросы «Курсива» отвечает СЕО Freedom Holding Corp. Тимур Турлов.

– 15 октября 2019 года акции Вашего холдинга начали торговаться на NASDAQ. Эйфория от этого события, к которому Вы с командой шли почти шесть лет, лично у Вас уже прошла? 

– Безусловно, достигнутая цель является очень важной, однако никакой существенной эйфории в этой связи я не испытал. Для меня выход на NASDAQ – это не точка, а заглавная буква нового предложения, которое мы сейчас начали писать. Мы попали в фокус зрения гораздо большего числа инвесторов, наблюдение за нами стало гораздо более пристальным. Поэтому нам сейчас не до эйфории, наоборот, наша команда работает еще интенсивнее, чтобы достойно отвечать на новые вызовы. Freedom Holding Corp. – единственная компания со штаб-квартирой в Казахстане, имеющая листинг на NASDAQ. Мы - единственная компания из своего сектора на постсоветском пространстве, которая стала публичной в США. По тому, как мы сейчас ведем свой бизнес, многие американские инвес­торы будут судить и о нашей индустрии, и о нашем регионе в целом. Отсюда необходимость не ударить в грязь лицом, не разочаровать результатами.

– Соответствует ли поведение котировок вашим ожиданиям?

– NASDAQ встретил нас весьма благоприятно. После листинга мы уже успели отчитаться за второй квартал 2020 фискального года – и сделали это успешно. Первый квартал у нас тоже был сильным. Максимальная сто­имость акции, которую мы наблюдали на NASDAQ, составила $15,58. Рынок оценивает нас благосклонно, и главная задача сейчас – оправдать надежды наших акционеров. Собственно, с этим, наверное, и связаны мои ключевые эмоции. У холдинга сейчас свыше двух тысяч акционеров, включая как частных лиц, так и институционалов. В списке держателей наших акций появилась компания State Street – это один из крупнейших управляющих активами в мире. И для нас сейчас очень важно демонстрировать такие финансовые показатели, чтобы наши акции продолжили рост. Потому что одна из главных целей топ-менеджмента любой публичной компании – работать в интересах своих акционеров. 

– Присутствие на NASDAQ уже успело оказать влияние на бизнес холдинга?

– Мы увидели значительно больше внимания к себе как со стороны прессы, так и наших клиентов. Сейчас с нами гораздо более охотно готовы встречаться и общаться как наши потенциальные партнеры в США, так и крупные финансовые институты в нашем регионе. Мы уже обсуждаем с рядом банков продажи наших финансовых продуктов. Мы в целом гораздо легче сейчас открываем двери, причем абсолютно везде – как в Лондоне и Нью-Йорке, так и в постсоветских странах. Это действительно своего рода признание. На NASDAQ всего-то около четырех тысяч компаний листинговано, и если ты сумел войти в их число, это уже определенный знак качества в понимании многих твоих партнеров. Это особенно ощущается на рынках Казахстана и России, где уровни доверия и финансовой грамотности исторически достаточно низкие. Именно здесь такие флажки, как листинг на NASDAQ, могут стать для многих контрагентов принципиальными и решающими.

– У определенной части казахстанцев было настороженное отношение к компании «Фридом Финанс»: пришел крупный игрок из России, начал достаточно агрессивно завоевывать рынок. Вы замечали эту, скажем так, подозрительность? Изменились ли эти настроения после вашего размещения на NASDAQ?

– Да, мы наблюдаем серьезные перемены в восприятии, прежде всего со стороны финансовых институтов. Восемь лет назад, когда мы только пришли в Казахстан, мы обнаружили здесь низкий уровень конкуренции и почти полное отсутствие желания у местных брокеров заниматься розницей. Основная масса игроков была сфокусирована на работе с институционалами, с тем, чтобы делать большие сделки с очень крупными клиентами. Одна из ключевых причин нашего успеха на рынке в том, что мы пошли путем, которым никто из наших конкурентов идти не хотел.

Делая ставку на розницу, мы исходили из гипотезы, что спрос на инвестиционные услуги со стороны населения может оказаться высоким и мы сможем собрать здесь базу из десятков тысяч клиентов, и в итоге получим силу гораздо большую, чем у других игроков. Мы были единственными, кто рискнул сделать на это принципиальную ставку, и эта ставка себя оправдала.

Что мы сделали для реализации нашей стратегии? Строили филиальную сеть, вкладывались в маркетинг, персонал, в обучение потенциальных клиентов, активно развивали доступ физических лиц к торгам, предлагали населению востребованные финансовые инструменты, в том числе иностранные и валютные. Это были серьезные инвестиции, которые никто, кроме нас, не хотел делать, потому что никто не понимал, как их возвращать. Ведь розничных клиентов и впрямь было очень мало, и у них было мало денег. Когда мы пришли, на всем рынке было около 10 тысяч розничных счетов, сейчас их только у нас более 53 тысяч. Как мне кажется, в Казахстане нашу бизнес-модель уже все понимают достаточно хорошо. У нас абсолютно прозрачная отчетность, из которой видно, сколько вообще можно зарабатывать в нашем бизнесе. Результаты холдинга показывают, что наша ставка на розницу в конечном счете оказалась потенциально более доходной.

– По Вашим оценкам, каков был уходящий год для инвесторов на фондовом рынке? 

– Для инвесторов год был однозначно хорошим. Американский фондовый рынок с начала года вырос почти на 27% по индексу S&P 500. Для казахстанского рынка год тоже был неплохим. Например, акции Народного банка поднялись в цене почти на 30%. Банк остается самым прибыльным в стране, имеет уникальную позицию на рынке, доступ к большому объему достаточно дешевых денег. Лондонские инвесторы позитивно восприняли вторичное размещение акций банка, и теперь все ждут от него высоких дивидендов. 

Почти на 20% выросли акции «Кселл». По сути, за последние шесть-семь лет это первый год, в течение которого компания начала демонстрировать заметный рост выручки и валовой прибыли. В составе группы «Казахтелеком» компания управляется лучше, чем при предыдущих акционерах. Для меня это было неожиданным, тем не менее это факт. Есть ожидания дальнейшего улучшения финансовых показателей «Кселл», они связаны с более эффективным использованием материнской инфраструктуры в рамках объединения сетей. Также компания снова начала делать интересные продукты, что можно расценить как ее готовность побороться за лидерство в своей отрасли.

– По итогам 2018 года индекс KASE вырос на 6,6%. В 2019-м роста фактически не было (+0,3% с начала года). Как этот показатель характеризует состояние нашего фондового рынка? 

– В 2016 и 2017 годах казахстанский фондовый рынок был одним из самых динамично растущих индексов в мире, занимая первое место в рейтинге Bloomberg. В течение двух лет подряд, после того как активы из-за девальвации стали очень недооцененными, рынок рос темпами почти по 100% в год. Зачастую после такого бурного роста происходит либо коррекция вниз, либо фиксация цен на достигнутом уровне. Вот эту ребалансировку мы и наблюдаем последние два года в Казахстане. Свою роль сыграла и определенная нестабильность в банковском секторе, ведь фондовый рынок всегда чувствителен к таким вещам. В той же России рост был существенно выше. Индекс Московской биржи в этом году прибавил почти 25%, индекс РТС вырос на 37% в долларах. Там и рубль укрепился, местные акции выросли и при этом показали высокий уровень дивидендной доходности.

Казахстанский рынок тоже способен вернуться к высоким темпам роста. Это будет происходить по мере того, как будет меняться фокус и доходность дивидендной политики национальных компаний, как будет продолжаться программа приватизации. Я уверен, мы еще увидим здесь интересные истории. Например, в этом году «Казахтелеком» показал отрицательную динамику, подешевев почти на 20%. Там был определенный конфликт с миноритариями, было некоторое замедление финансовых показателей после покупки долей в «Кселл» и Tele2. Все-таки на эти сделки компания потратила почти $1 млрд, что привело к росту долговой нагрузки. Для фондового рынка естественно, когда акции компаний, совершивших поглощение, теряют в цене. Зато в дальнейшем, если слияние происходит успешно, котировки могут обновить все максимумы. Акции «Казахтелекома» были одними из самых прибыльных в 2018 году с ростом 60%, в этом году произошла коррекция на 20%. Если сейчас компания докажет, что эффективно управляет купленными активами, то не исключено, что в 2020-м ее акции вновь станут лучшими на местном рынке. При этом в Казахстане тоже достаточно высокая дивидендная доходность: хорошие дивиденды здесь платят все – KEGOC, «Кселл», «КазТрансОйл», «Казатомпром». Народный банк, повторюсь, скоро может стать лидером по дивидендам.

– Согласно опросу, который Нацбанк провел среди брокеров, главной причиной, мешающей развитию фондового рынка, названо отсутствие институционального спроса. Насколько я понимаю, единственным предлагаемым решением является передача части активов ЕНПФ в конкурентную среду. Есть ли другие способы привлечь институционалов?

– Чтобы рынок был сбалансированным и мог устойчиво развиваться, на нем должны присутствовать все типы инвесторов. Рынок, на котором оперируют только институты, обладает низкой ликвидностью. Сделки там редкие, очень крупные и в основном переговорные. В результате непонятно, какова справедливая цена бумаг. Рынок, представленный только частными инвесторами, очень волатилен, потому что инвесторы – физические лица сильно подвержены эмоциям. Такой рынок может в момент очень сильно вырасти, а потом еще сильнее упасть. И вот эта высокая волатильность тоже мешает устойчивому развитию, в том числе отпугивая новых частных игроков. Профессиональные крупные инвесторы в этих условиях выполняют роль стабилизатора, поддерживая рынок, когда он становится слишком дешевым, и начиная активно продавать, когда рынок становится слишком дорогим. 

У нас сначала был рынок, на котором были только институты. Однако после кризиса 2008 года возможности абсолютно всех типов институциональных инвесторов работать на фондовом рынке были радикально сокращены. Создание ЕНПФ привело к тому, что пенсионные деньги вообще перестали обращаться на бирже за пределами периметра государственных и квазигосударственных ценных бумаг. Банки и страховые компании были очень серьезно ограничены в возможности работать на фондовом рынке через ужесточение пруденциальных нормативов. А ведь банки традиционно являются одними из ключевых институциональных инвесторов. Для того чтобы они вернулись, необходимо адекватно и грамотно подойти к либерализации пруденциального регулирования. Дать стимулы банкам более активно присутствовать на бирже, и прежде всего в сегменте долговых ценных бумаг, – это одно из важнейших условий развития рынка.

В этом отношении мы сегодня отстаем от России, где банки играют огромную роль в объеме торгов и в развитии рынка корпоративных облигаций. Они являются главными андеррайтерами, они помогают корпоративным клиентам выпускать бумаги, помогают их размещать и активно покупают их в свои портфели. Казахстанским банкам сейчас очень невыгодно присутствовать на фондовом рынке, потому что кредиты, которые они выдают, садятся на баланс значительно лучше, чем такого же качества ценные бумаги. Для банков это является откровенным антистимулом упаковывать какие-либо продукты в облигации. Им проще кредитовать, потому что это меньше давит на капитал, чем любая секьюритизация данного актива.

Например, возможность потом брать деньги под залог этих бумаг. Одна из главных проблем наших банков – это проблема управления ликвидностью, в том числе способность справляться с резким оттоком крупных вкладчиков. Если банк выдал пятилетний кредит, у него должна быть возможность перезанять деньги под этот кредит. Упаковав этот кредит выпуском ценных бумаг, банку, во-первых, будет гораздо легче их продать в случае необходимости, даже в режиме переговорных сделок. Это намного проще, чем продать портфель. Во-вторых, должна быть возможность занять деньги под залог этих бумаг с определенным дисконтом, для того чтобы рассчитаться со своими вкладчиками. Использование таких инструментов повышает стабильность финансовой системы в целом.

– На финансовом форуме 15 ноября вы говорили, что для развития внутреннего фондового рынка Казахстану не хватает качественных эмитентов. Приватизации национальных компаний будет достаточно, чтобы создать полноценный рынок?

– Среди инструментов фондового рынка, доступных широкому кругу неквалифицированных инвесторов, обязательно должны присутствовать бумаги крупного бизнеса. В Казахстане не так много крупного бизнеса, который является абсолютно рыночным, не зависит чрезмерно от своего контролирующего акционера и в силу этих причин способен массово заинтересовать инвесторов. Поэтому квазигоссектор – это самый простой ответ на вопрос, как обеспечить присутствие качественного крупного бизнеса на фондовом рынке. В России, хоть это и один из крупнейших развивающихся рынков в мире, тоже немного ликвидных компаний, которые торгуются на бирже. Национальных площадок, где число голубых фишек превышает пару десятков, в принципе немного. США – это гигантское исключение из правил. Сейчас у нас есть восемь эмитентов в индексе KASE, если их будет 14, это уже будет почти как в России, и это немало на самом деле. Этот количественный рост может легко привести к более высокому качественному росту, повысит ликвидность торгуемых инструментов. И Казахстан может получить вожделенный статус Emerging Markets вместо текущего статуса Frontier. Возможно, что приватизации нацио­нальных компаний для этого будет вполне достаточно.

– А что насчет частных эмитентов? 

– Частного бизнеса, готового к публичности, в Казахстане очень мало. А еще частный бизнес не верит в то, что здесь можно привлечь капитал. Отчасти это правда: при остром дефиците институциональных инвесторов и при той высокой доходности, которую просят за риск розничные игроки, оценка эмитента в Казахстане получается существенно ниже, чем в Лондоне. Причина не в отсутствии денег – они у инвесторов есть. Просто одна из главных проблем нашей экономики в том, что мы сами не очень готовы инвестировать в себя. Тем не менее у нас появляются частные компании, чьи акции могут быть массово востребованы. Кто-то из них имеет неплохую перспективу выйти на рынок, находится на пути к этому и, скорее всего, дойдет, когда будет готов. Кто-то уже сейчас готов, но сначала он хочет увидеть, что наш фондовый рынок стал больше и что на нем появились покупатели, которым можно себя предложить. И искомый импульс здесь может дать как раз программа приватизации. С ее помощью мы можем удвоить количество голубых фишек, благодаря чему общая ликвидность рынка способна вырасти уже не вдвое, а в четыре раза и более. И тогда частные эмитенты тоже захотят воспользоваться этой ликвидностью.

banner_wsj.gif

48449 просмотров

Как проходили резкие изменения курса тенге

Рассказываем про обесценивание нацвалюты

Фото: Lifeinsurance

Восстанавливаем условия, в которых тенге дешевел резко и значительно.

Девальвация 2009 года

21 января 2009 года Анвара Сайденова на посту председателя НБРК сменил Григорий Марченко.

С июля 2008 года по январь 2009 года рубль подешевел с 5,13 до 3,41 тенге.

4 февраля 2009 года было объявлено о девальвации тенге. Официальный курс доллара США на 4 февраля 2009 года – 122,32 тенге, на 5 февраля – уже 143,98 тенге. Одновременно ставка рефинансирования НБРК была снижена с 10 до 9,5%.

KASE. Спекуляции на тему обесценения национальной валюты, а также недоступность зарубежного фондирования обострили дефицит краткосрочной тенговой ликвидности. Ставки денежного рынка в I квартале 2009 года пробили максимум: овернайт (TONIA) 4 февраля составил 19,82% годовых, трехмесячный KazPrime (межбанковский депозит) – 14,5% годовых. При этом объем торгов на валютном рынке в феврале достиг $9,07 млрд, что в 2 раза больше, чем за аналогичный период предыдущего года.

Нацфонд. В феврале 2009 года активы Национального фонда РК просели на $5,6 млрд, до $22,3 млрд, или на 20% по сравнению с предыдущим месяцем. Нарастить фонд до прежнего объема государству удалось лишь в августе 2010 года. В то же время Нацбанк осуществляет масштабные валютные интервенции – регулятор продает $2,83 млрд еще в январе 2009 года и $2,98 млрд – в феврале.

Нефть. Исторический максимум стоимости нефти пришелся на июль 2008 года. Brent достигла $147,5 за баррель в ходе торгов 11 июля 2008 года. В это время средний дневной объем торгов в 15 раз превышал суточную добычу нефти в мире. Вскоре «пузырь» лопнул, и цены резко начали снижаться – в декабре 2008 года цены достигли минимального на тот момент уровня $38–39. 5 февраля 2009 года Brent торговалась на уровне $46,46 за баррель.

Dow Jones. «Медвежий» тренд индекса Dow Jones обозначился уже в середине 2008 года как следствие ипотечного кризиса в США, который перерос в мировой финансовый кризис. В мае – июне 2008 года индекс был на уровне 12–13 тыс. пунктов. Крупнейшим падением во время этого кризиса стал крах 29 сентября 2008 года, когда индекс упал на 778 пунктов (с 11 143 до 10 365), в процентном соотношении наиболее существенным было падение 15 октября, когда уже упавший до 9310 пунктов индекс сократился еще на 7,87%. К концу года индекс просел почти на 50%. 5 февраля 2009 года индекс обозначился на уровне 8063,07 пункта.

Девальвация 2014 года

1 октября 2013 года Григорий Марченко покинул пост председателя Нацбанка, его сменил Кайрат Келимбетов.

11 февраля 2014 года регулятор сообщил о решении отказаться от поддержания обменного курса тенге на прежнем уровне. В итоге новый курс доллара был установлен на уровне 185 тенге плюс-минус 3 тенге. Прежний курс был равен 156 тенге за доллар.

Нефть. В условиях благоприятной внешней экономической конъюнктуры и стабильного макроэкономического положения в Казахстане причин для очередной девальвации не было, о чем за месяц до обвала курса заявил глава Нацбанка. Так, нефть торговалась на уровне $110 за баррель, при этом цены на энергоноситель оставались высокими вплоть до осени 2014 года.

Dow Jones. В 2012–2014 годах индекс Dow Jones демонстрировал стабильный восходящий тренд. В середине февраля 2014 года индекс торговался на отметке 16 тыс. пунктов. К концу 2014 года на фоне быстрого роста американского ВВП индекс впервые в своей истории превысил 18 тыс. пунктов.

KASE. Ощутимых скачков в ставках денежного рынка во время девальвации 2014 года не наблюдалось. Так, овернайт 13 февраля был на уровне ставки рефинансирования НБРК – 5,5%, межбанковский депозит – 6%. Однако в начале марта индикатор TONIA подскочил до рекордных 80%. Валютную ликвидность обеспечили интервенции Нацбанка, которые в январе – фервале 2014 года составили $2,92 млрд.

На Национальном фонде девальвация 2014 года не отра­зилась, напротив, активы фонда стабильно пополнялись и достигли в августе рекордных $77,24 млрд.

Рубль. Другой индикатор возможной девальвации тенге – курс доллара к рублю – также оставался стабильным. Стремительное ослабление рубля началось уже после девальвации тенге и было связано с введением экономических санкций против России и со стремительным падением цен на нефть. В феврале 2014 года доллар стоил 35,18 рубля, а в июле 2015 года курс вырос до 61,74 рубля. Ослабление рубля создает давление на тенге, но НБРК продолжает удерживать курс на установленной в феврале отметке.

Девальвация 2015 года

20 августа 2015 года правительство Казахстана приняло решение отпустить национальную валюту в свободное плавание. Искусственно сдерживаемый курс доллара за день подскочил с 188,38 до 255,26 тенге.

С июня 2014 года по август 2015 года Нацбанком РК на валютном рынке было проведено интервенций на сумму $32,3 млрд. Активы Национального фонда в августе 2015 года составили $68,8 млрд, за год показатель сократился на $8,46 млрд, или на 11%.

Рубль. Несмотря на августовскую девальвацию, курс тенге к рублю не соответствовал сложившейся закономерности 5:1. Если в России доллар 20 августа 2015 года стоил 65,7 рубля, то в Казахстане он должен был соответствовать 330 тенге.

Толчком для дальнейшего роста курса стало заявление нового председателя Нацбанка Данияра Акишева о минимизации участия регулятора на валютном рынке, он объяснил это необходимостью сохранения золотовалютных резервов. Через два дня, 7 ноября 2015 года, курс доллара преодолел психологический рубеж в 300 тенге. К концу года доллар торговался уже на уровне 340 тенге.

KASE. В целом объем торгов в августе 2015 года на валютном рынке Казахстанской фондовой биржи был относительно умеренным – $4,58 млрд. Резкий скачок в ставке овернайт был зафиксирован 20 августа – до 60%. Однако и это не было пределом. Следующие несколько месяцев ликвидность валюты обеспечивали интервенции Нацбанка, однако после отказа от поддержки курса вливаниями со стороны регулятора ставки зашкаливали выше 300% (21 декабря TONIA закрылся на 317,95%). Это были самые высокие ставки на денежном рынке за последние 10 лет.

Базовая ставка, введенная регулятором как инструмент денежно-кредитной политики с 2 сентября 2015 года на уровне 12%, уже через месяц была увеличена до 16%, а затем в 2016 году и до рекордных 17%.

Нефть. Осенью 2014 года международные организации понизили прогнозы глобального роста и мирового спроса на топливо, следом началось снижение стоимости нефти, которое за год достигло 50%. Неготовность ОПЕК договориться о сокращении добычи также была не на руку нефтедобытчикам. На момент девальвации нефть марки Brent стоила $45,46.

Dow Jones. 21 августа 2015 года индекс Dow Jones потерял 530 пунктов (с 16 989 до 16 459; 3,12%). Падение было вызвано опасениями инвесторов в связи с кризисом на фондовых рынках Китая. Однако к концу года индекс нагнал свои прежние позиции.

Девальвация 2020 года

В период с 10 по 11 марта 2020 года нацвалюта РК ослабла с 388,07 до 393,6 тенге за доллар. Резкий скачок курса последовал за реакцией Нацбанка на ухудшение ситуации в мировой экономике – повышением базовой ставки с 9,25 до 12% и обещанием проводить валютные интервенции для стабилизации рынка валют.

KASE. Интервенции действительно последовали, в пресс-релизе 16 марта Центробанк заявил, что делал это «для стабилизации ситуации на валютном рынке в условиях резкого изменения внешних условий торговли и дефицита предложения иностранной валюты». В отдельные периоды регулятор был единственным продавцом валюты на КФБ. Сколько денег было потрачено на поддержание курса, будет известно в апреле. Однако уже с 10 по 20 марта на рынке РЕПО объем сделок составил $10,65 млрд, ставка TONIA при этом оставалась неизменной – 13,5%.

В то же время регулятор сообщил, что намерен способствовать формированию равновесного курса в соответствии с политикой свободного курсообразования, что практически означает отказ от будущих интервенций со стороны Нацбанка. 16 марта 2020 года курс доллара в Казахстане взлетел с 405,5 до 434,6 тенге. На длинных выходных в честь Наурыза курс определен на уровне 444,8 тенге. Всего с 1 по 20 марта нацвалюта обесценилась на 18%.

Дополнительным фактором давления на курс выступает введение в республике чрезвычайного положения, связанного с пандемией коронавируса. 23 марта 2020 Касым-Жомарт Токаев провел заседание Государственной комиссии по чрезвычайному положению. Для стабилизации обменного курса тенге президент поручил обеспечить обязательную продажу субъектами квазигосударственного сектора части своей экспортной выручки на валютном рынке страны.

Нефть. Падение курса тенге происходит на фоне низких цен на нефть. Эпидемия коронавируса стала причиной снижения промышленного производства в Китае и еще ряде стран, что привело к падению потребления нефти. Но решающим ударом по нефтяным ценам – они обвалились ниже $30 за баррель – стали отказ России договариваться о новом снижении объемов добычи нефти и начатая Саудовской Аравией ценовая война. 22 марта торги нефтью марки Brent закрылись на уровне $26,8. Цены на нефть ниже, чем во время девальвации 2015 года.

Dow Jones. С распространением COVID-19 на «медвежью» территорию уходит и мировой фондовый рынок. Dow Jones с пика 29 551,42 пункта, достигнутого в феврале 2020 года, за месяц упал на 20%. 20 марта индекс составил уже 19 173 пункта.

Айгуль копия_page-0001.jpg

banner_wsj.gif

drweb_ESS_kursiv.gif