Бремя первых

Как рискованная ставка на розницу привела казахстанскую брокерскую компанию на американскую биржу

Фото: Freedom Finance

Сколько голубых фишек необходимо Казахстану для качественного роста фондового рынка? Почему важно вернуть банкам стимулы для активного присутствия на бирже? При каких условиях в стране созреют частные эмитенты? На вопросы «Курсива» отвечает СЕО Freedom Holding Corp. Тимур Турлов.

– 15 октября 2019 года акции Вашего холдинга начали торговаться на NASDAQ. Эйфория от этого события, к которому Вы с командой шли почти шесть лет, лично у Вас уже прошла? 

– Безусловно, достигнутая цель является очень важной, однако никакой существенной эйфории в этой связи я не испытал. Для меня выход на NASDAQ – это не точка, а заглавная буква нового предложения, которое мы сейчас начали писать. Мы попали в фокус зрения гораздо большего числа инвесторов, наблюдение за нами стало гораздо более пристальным. Поэтому нам сейчас не до эйфории, наоборот, наша команда работает еще интенсивнее, чтобы достойно отвечать на новые вызовы. Freedom Holding Corp. – единственная компания со штаб-квартирой в Казахстане, имеющая листинг на NASDAQ. Мы - единственная компания из своего сектора на постсоветском пространстве, которая стала публичной в США. По тому, как мы сейчас ведем свой бизнес, многие американские инвес­торы будут судить и о нашей индустрии, и о нашем регионе в целом. Отсюда необходимость не ударить в грязь лицом, не разочаровать результатами.

– Соответствует ли поведение котировок вашим ожиданиям?

– NASDAQ встретил нас весьма благоприятно. После листинга мы уже успели отчитаться за второй квартал 2020 фискального года – и сделали это успешно. Первый квартал у нас тоже был сильным. Максимальная сто­имость акции, которую мы наблюдали на NASDAQ, составила $15,58. Рынок оценивает нас благосклонно, и главная задача сейчас – оправдать надежды наших акционеров. Собственно, с этим, наверное, и связаны мои ключевые эмоции. У холдинга сейчас свыше двух тысяч акционеров, включая как частных лиц, так и институционалов. В списке держателей наших акций появилась компания State Street – это один из крупнейших управляющих активами в мире. И для нас сейчас очень важно демонстрировать такие финансовые показатели, чтобы наши акции продолжили рост. Потому что одна из главных целей топ-менеджмента любой публичной компании – работать в интересах своих акционеров. 

– Присутствие на NASDAQ уже успело оказать влияние на бизнес холдинга?

– Мы увидели значительно больше внимания к себе как со стороны прессы, так и наших клиентов. Сейчас с нами гораздо более охотно готовы встречаться и общаться как наши потенциальные партнеры в США, так и крупные финансовые институты в нашем регионе. Мы уже обсуждаем с рядом банков продажи наших финансовых продуктов. Мы в целом гораздо легче сейчас открываем двери, причем абсолютно везде – как в Лондоне и Нью-Йорке, так и в постсоветских странах. Это действительно своего рода признание. На NASDAQ всего-то около четырех тысяч компаний листинговано, и если ты сумел войти в их число, это уже определенный знак качества в понимании многих твоих партнеров. Это особенно ощущается на рынках Казахстана и России, где уровни доверия и финансовой грамотности исторически достаточно низкие. Именно здесь такие флажки, как листинг на NASDAQ, могут стать для многих контрагентов принципиальными и решающими.

– У определенной части казахстанцев было настороженное отношение к компании «Фридом Финанс»: пришел крупный игрок из России, начал достаточно агрессивно завоевывать рынок. Вы замечали эту, скажем так, подозрительность? Изменились ли эти настроения после вашего размещения на NASDAQ?

– Да, мы наблюдаем серьезные перемены в восприятии, прежде всего со стороны финансовых институтов. Восемь лет назад, когда мы только пришли в Казахстан, мы обнаружили здесь низкий уровень конкуренции и почти полное отсутствие желания у местных брокеров заниматься розницей. Основная масса игроков была сфокусирована на работе с институционалами, с тем, чтобы делать большие сделки с очень крупными клиентами. Одна из ключевых причин нашего успеха на рынке в том, что мы пошли путем, которым никто из наших конкурентов идти не хотел.

Делая ставку на розницу, мы исходили из гипотезы, что спрос на инвестиционные услуги со стороны населения может оказаться высоким и мы сможем собрать здесь базу из десятков тысяч клиентов, и в итоге получим силу гораздо большую, чем у других игроков. Мы были единственными, кто рискнул сделать на это принципиальную ставку, и эта ставка себя оправдала.

Что мы сделали для реализации нашей стратегии? Строили филиальную сеть, вкладывались в маркетинг, персонал, в обучение потенциальных клиентов, активно развивали доступ физических лиц к торгам, предлагали населению востребованные финансовые инструменты, в том числе иностранные и валютные. Это были серьезные инвестиции, которые никто, кроме нас, не хотел делать, потому что никто не понимал, как их возвращать. Ведь розничных клиентов и впрямь было очень мало, и у них было мало денег. Когда мы пришли, на всем рынке было около 10 тысяч розничных счетов, сейчас их только у нас более 53 тысяч. Как мне кажется, в Казахстане нашу бизнес-модель уже все понимают достаточно хорошо. У нас абсолютно прозрачная отчетность, из которой видно, сколько вообще можно зарабатывать в нашем бизнесе. Результаты холдинга показывают, что наша ставка на розницу в конечном счете оказалась потенциально более доходной.

– По Вашим оценкам, каков был уходящий год для инвесторов на фондовом рынке? 

– Для инвесторов год был однозначно хорошим. Американский фондовый рынок с начала года вырос почти на 27% по индексу S&P 500. Для казахстанского рынка год тоже был неплохим. Например, акции Народного банка поднялись в цене почти на 30%. Банк остается самым прибыльным в стране, имеет уникальную позицию на рынке, доступ к большому объему достаточно дешевых денег. Лондонские инвесторы позитивно восприняли вторичное размещение акций банка, и теперь все ждут от него высоких дивидендов. 

Почти на 20% выросли акции «Кселл». По сути, за последние шесть-семь лет это первый год, в течение которого компания начала демонстрировать заметный рост выручки и валовой прибыли. В составе группы «Казахтелеком» компания управляется лучше, чем при предыдущих акционерах. Для меня это было неожиданным, тем не менее это факт. Есть ожидания дальнейшего улучшения финансовых показателей «Кселл», они связаны с более эффективным использованием материнской инфраструктуры в рамках объединения сетей. Также компания снова начала делать интересные продукты, что можно расценить как ее готовность побороться за лидерство в своей отрасли.

– По итогам 2018 года индекс KASE вырос на 6,6%. В 2019-м роста фактически не было (+0,3% с начала года). Как этот показатель характеризует состояние нашего фондового рынка? 

– В 2016 и 2017 годах казахстанский фондовый рынок был одним из самых динамично растущих индексов в мире, занимая первое место в рейтинге Bloomberg. В течение двух лет подряд, после того как активы из-за девальвации стали очень недооцененными, рынок рос темпами почти по 100% в год. Зачастую после такого бурного роста происходит либо коррекция вниз, либо фиксация цен на достигнутом уровне. Вот эту ребалансировку мы и наблюдаем последние два года в Казахстане. Свою роль сыграла и определенная нестабильность в банковском секторе, ведь фондовый рынок всегда чувствителен к таким вещам. В той же России рост был существенно выше. Индекс Московской биржи в этом году прибавил почти 25%, индекс РТС вырос на 37% в долларах. Там и рубль укрепился, местные акции выросли и при этом показали высокий уровень дивидендной доходности.

Казахстанский рынок тоже способен вернуться к высоким темпам роста. Это будет происходить по мере того, как будет меняться фокус и доходность дивидендной политики национальных компаний, как будет продолжаться программа приватизации. Я уверен, мы еще увидим здесь интересные истории. Например, в этом году «Казахтелеком» показал отрицательную динамику, подешевев почти на 20%. Там был определенный конфликт с миноритариями, было некоторое замедление финансовых показателей после покупки долей в «Кселл» и Tele2. Все-таки на эти сделки компания потратила почти $1 млрд, что привело к росту долговой нагрузки. Для фондового рынка естественно, когда акции компаний, совершивших поглощение, теряют в цене. Зато в дальнейшем, если слияние происходит успешно, котировки могут обновить все максимумы. Акции «Казахтелекома» были одними из самых прибыльных в 2018 году с ростом 60%, в этом году произошла коррекция на 20%. Если сейчас компания докажет, что эффективно управляет купленными активами, то не исключено, что в 2020-м ее акции вновь станут лучшими на местном рынке. При этом в Казахстане тоже достаточно высокая дивидендная доходность: хорошие дивиденды здесь платят все – KEGOC, «Кселл», «КазТрансОйл», «Казатомпром». Народный банк, повторюсь, скоро может стать лидером по дивидендам.

– Согласно опросу, который Нацбанк провел среди брокеров, главной причиной, мешающей развитию фондового рынка, названо отсутствие институционального спроса. Насколько я понимаю, единственным предлагаемым решением является передача части активов ЕНПФ в конкурентную среду. Есть ли другие способы привлечь институционалов?

– Чтобы рынок был сбалансированным и мог устойчиво развиваться, на нем должны присутствовать все типы инвесторов. Рынок, на котором оперируют только институты, обладает низкой ликвидностью. Сделки там редкие, очень крупные и в основном переговорные. В результате непонятно, какова справедливая цена бумаг. Рынок, представленный только частными инвесторами, очень волатилен, потому что инвесторы – физические лица сильно подвержены эмоциям. Такой рынок может в момент очень сильно вырасти, а потом еще сильнее упасть. И вот эта высокая волатильность тоже мешает устойчивому развитию, в том числе отпугивая новых частных игроков. Профессиональные крупные инвесторы в этих условиях выполняют роль стабилизатора, поддерживая рынок, когда он становится слишком дешевым, и начиная активно продавать, когда рынок становится слишком дорогим. 

У нас сначала был рынок, на котором были только институты. Однако после кризиса 2008 года возможности абсолютно всех типов институциональных инвесторов работать на фондовом рынке были радикально сокращены. Создание ЕНПФ привело к тому, что пенсионные деньги вообще перестали обращаться на бирже за пределами периметра государственных и квазигосударственных ценных бумаг. Банки и страховые компании были очень серьезно ограничены в возможности работать на фондовом рынке через ужесточение пруденциальных нормативов. А ведь банки традиционно являются одними из ключевых институциональных инвесторов. Для того чтобы они вернулись, необходимо адекватно и грамотно подойти к либерализации пруденциального регулирования. Дать стимулы банкам более активно присутствовать на бирже, и прежде всего в сегменте долговых ценных бумаг, – это одно из важнейших условий развития рынка.

В этом отношении мы сегодня отстаем от России, где банки играют огромную роль в объеме торгов и в развитии рынка корпоративных облигаций. Они являются главными андеррайтерами, они помогают корпоративным клиентам выпускать бумаги, помогают их размещать и активно покупают их в свои портфели. Казахстанским банкам сейчас очень невыгодно присутствовать на фондовом рынке, потому что кредиты, которые они выдают, садятся на баланс значительно лучше, чем такого же качества ценные бумаги. Для банков это является откровенным антистимулом упаковывать какие-либо продукты в облигации. Им проще кредитовать, потому что это меньше давит на капитал, чем любая секьюритизация данного актива.

Например, возможность потом брать деньги под залог этих бумаг. Одна из главных проблем наших банков – это проблема управления ликвидностью, в том числе способность справляться с резким оттоком крупных вкладчиков. Если банк выдал пятилетний кредит, у него должна быть возможность перезанять деньги под этот кредит. Упаковав этот кредит выпуском ценных бумаг, банку, во-первых, будет гораздо легче их продать в случае необходимости, даже в режиме переговорных сделок. Это намного проще, чем продать портфель. Во-вторых, должна быть возможность занять деньги под залог этих бумаг с определенным дисконтом, для того чтобы рассчитаться со своими вкладчиками. Использование таких инструментов повышает стабильность финансовой системы в целом.

– На финансовом форуме 15 ноября вы говорили, что для развития внутреннего фондового рынка Казахстану не хватает качественных эмитентов. Приватизации национальных компаний будет достаточно, чтобы создать полноценный рынок?

– Среди инструментов фондового рынка, доступных широкому кругу неквалифицированных инвесторов, обязательно должны присутствовать бумаги крупного бизнеса. В Казахстане не так много крупного бизнеса, который является абсолютно рыночным, не зависит чрезмерно от своего контролирующего акционера и в силу этих причин способен массово заинтересовать инвесторов. Поэтому квазигоссектор – это самый простой ответ на вопрос, как обеспечить присутствие качественного крупного бизнеса на фондовом рынке. В России, хоть это и один из крупнейших развивающихся рынков в мире, тоже немного ликвидных компаний, которые торгуются на бирже. Национальных площадок, где число голубых фишек превышает пару десятков, в принципе немного. США – это гигантское исключение из правил. Сейчас у нас есть восемь эмитентов в индексе KASE, если их будет 14, это уже будет почти как в России, и это немало на самом деле. Этот количественный рост может легко привести к более высокому качественному росту, повысит ликвидность торгуемых инструментов. И Казахстан может получить вожделенный статус Emerging Markets вместо текущего статуса Frontier. Возможно, что приватизации нацио­нальных компаний для этого будет вполне достаточно.

– А что насчет частных эмитентов? 

– Частного бизнеса, готового к публичности, в Казахстане очень мало. А еще частный бизнес не верит в то, что здесь можно привлечь капитал. Отчасти это правда: при остром дефиците институциональных инвесторов и при той высокой доходности, которую просят за риск розничные игроки, оценка эмитента в Казахстане получается существенно ниже, чем в Лондоне. Причина не в отсутствии денег – они у инвесторов есть. Просто одна из главных проблем нашей экономики в том, что мы сами не очень готовы инвестировать в себя. Тем не менее у нас появляются частные компании, чьи акции могут быть массово востребованы. Кто-то из них имеет неплохую перспективу выйти на рынок, находится на пути к этому и, скорее всего, дойдет, когда будет готов. Кто-то уже сейчас готов, но сначала он хочет увидеть, что наш фондовый рынок стал больше и что на нем появились покупатели, которым можно себя предложить. И искомый импульс здесь может дать как раз программа приватизации. С ее помощью мы можем удвоить количество голубых фишек, благодаря чему общая ликвидность рынка способна вырасти уже не вдвое, а в четыре раза и более. И тогда частные эмитенты тоже захотят воспользоваться этой ликвидностью.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Баймагамбетов: «Цена денег в экономике должна быть сбалансированной»

По мнению заместителя председателя Нацбанка, текущая базовая ставка соответствует ожидаемой до конца года инфляции

Фото: Нацбанк РК

Национальный банк Казахстана 20 июля понизил базовую ставку до 9% и сузил процентный коридор до +/- 1,5 п.п. О  причинах снижения базовой ставки, мерах по сдерживанию инфляции и состоянии платежного баланса за первое полугодие текущего года «Курсиву» рассказал заместитель председателя Национального банка Акылжан Баймагамбетов.

- Акылжан Маликович, по опросам АФК, 62,5% экспертов ожидали снижения базовой ставки, но в ближайшие 12 месяцев. Многие прогнозировали сохранение базовой ставки в июле. Вместо плавного снижения Нацбанк снизил базовую ставку до 9% на последнем заседании. Какие были причины?

- Мы пересмотрели прогноз инфляции в мае-июне текущего года. Она сложится в коридоре 8-8,5% на конец года при цене нефти $35-40 за баррель. Фактическая траектория инфляции складывается в соответствии с нашим прогнозом.

В рамках наших ранних прогнозов мы ожидали сокращение ВВП по первому полугодию этого года на 1,5%. При этом сейчас, получая фактические данные, мы видим, что экономическая активность из-за пандемии коронавируса сократилась сильнее, чем ожидалось ранее (-1,8%), проинфляционные риски ослабли.
 
Что это значит? Подавленный спрос в экономике сдерживает цены, то есть они растут медленнее, чем это могло бы быть. Так, например, самый большой вклад в инфляцию вносит инфляция продовольственных товаров, которые на момент принятия решения по базовой ставке по итогам июня подорожали на 11,1% в годовом выражении (по итогам июля – несколько ускорилась до 11,3%). Но при этом месячная продовольственная инфляция замедляется – с 1,9% в апреле до 0,5% в июне.

Уровень долларизации депозитов по итогам июня также показал благоприятную динамику – 40%. После мартовского всплеска до 46,7% три месяца шло снижение. Все вместе это позволило нам снизить ставку на 0,5 процентных пункта до 9,0% в июле. 

Таким образом, с учетом ожидаемой до конца года инфляции уровень реальной базовой ставки (за минусом ожидаемой инфляции) теперь составляет 0,5-1%. То есть мы существенно смягчили текущую денежно-кредитную политику. Устанавливая уровень базовой ставки, мы стремимся найти оптимальное решение с учетом инфляционных тенденций и целого комплекса важнейших экономических показателей.

Отмечу, что снижение ставки сопровождалось сужением процентного коридора до +/- 1,5 процентных пункта. Это свидетельство укрепления процентной политики и нормализации денежно-кредитной политики. Узкий процентный коридор снижает волатильность ставок на денежном рынке и делает «стоимость» тенге более стабильной.   

- Почему Нацбанк не снизил ставку до 4-5%?

- Такое резкое снижение на самом деле приведет к значительным негативным последствиям.
 
Объясню на простом примере. Представьте, что будет, если завтра Нацбанк снизит ставку до 4%. Видимо, банкам будет необходимо снизить ставки по депозитам до 4-5%. Какова будет ваша реакция как вкладчика, который имеет депозит в нацвалюте при инфляции в 7,1% и ее прогнозе до конца года в 8-8,5%?
 
Скорее всего, многие вкладчики уйдут в иностранную валюту. Депозиты являются основой фондирования банков и составляют 2/3 их обязательств. Следовательно, у банков существенно сократится тенговая база фондирования. Экономика обескровится, все начнут играть на валютном рынке. Эффект будет противоположный задуманному.

Текущая и ожидаемая инфляция не позволяет так снизить ставку. Базовая ставка должна отражать настоящую цену денег в экономике. Если эта цена не сбалансирована, нужного положительного эффекта для развития экономики мы не достигнем.

Когда мы обсуждаем решение по ставке, важен не столько уровень номинальной ставки, сколько ее реальная величина, то есть за минусом ожидаемой годовой инфляции. Как я уже говорил, уровень реальной ставки с учетом последнего решения составляет всего 0,5-1%. Денежно-кредитная политика уже значительно смягчилась и направлена на достижение баланса между поддержанием деловой активности и сдерживанием инфляции. 

- Почему разные страны принимают отличные друг от друга решения по базовой ставке, несмотря на идентичные внешние шоки?

- Это связано с особенностями внутренней структуры экономики и различным влиянием внешних факторов. Чаще всего решения принимают в моменте с учетом актуальных событий, процессов и прогнозов.

Важны макроэкономические условия в стране на момент потрясения. Например, низкая инфляция из-за небольших темпов роста ВВП и риск продолжительного спада экономики из-за пандемии позволили ряду центробанков понижать ставку и применять количественное смягчение для стимулирования экономики.

Казахстан исторически отличается более высокими темпами роста ВВП и, что не менее важно, высокой инфляцией, на которую значительное влияние оказывает существенная зависимость нашего потребительского рынка от импорта.

Если сравнивать со странами ЕАЭС, в каждой из них наблюдается разный уровень инфляции и установлены отличные друг от друга целевые ориентиры. Это определяло решения центральных банков. Например, в России инфляция находится существенно ниже целевого ориентира (3,2% по итогам июня т.г. против цели 4%), экономика испытывает глубокое падение – 9,6% во втором квартале т.г. Именно поэтому они могли снизить ключевую ставку на 100 б.п. в июне, а затем на 25 б.п. в июле. Тренд на снижение связан с необходимостью ускорить рост экономики. В последние годы он не превышал 1-2% в год, уходя в отдельные годы в отрицательную или околонулевую зону, и сопровождался падением реальных доходов населения. 

- Уже несколько месяцев подряд мы наблюдаем ускорение инфляционных процессов. В чем основные причины роста цен?

- С начала года инфляция ускорилась. В июле годовая инфляция составила 7,1% по сравнению с 5,4% в декабре прошлого года.

Основной вклад продолжает вносить рост цен на продовольствие, которое в годовом выражении подорожало на 11,3%. Больше всего подорожали крупы (40,4%), фрукты (23,1%), яйца (19,8%), а также мясо (12,9%). В то же время рост цен на непродовольственные товары и услуги остается умеренным – 5,4% и 3,2% соответственно. По крупам отмечу, что столь значительный вклад в инфляцию был обеспечен гречкой (рост цены на 67,9%), потребление в Казахстане которой за весь прошлый год составило 43,8 тысячи тонн.

Рост цен можно связать с повышенным спросом на отдельные товары при ограниченном предложении. В основном это произошло из-за нарушения цепочек поставок в условиях карантина, а также из-за роста стоимости импортной продукции на фоне ослабления тенге. 

Отмечу, что на инфляцию влияет резкий рост спроса на тот или иной товар. Усиление санитарных мер для борьбы с пандемией подстегнуло спрос на антисептики. Это сразу отразилось как на общих показателях инфляции, так и на подорожании группы моющих и чистящих средств (9,2%).

- Вы упомянули высокий вклад в инфляцию роста цен на продовольствие. Каковы причины этого и какие меры предпринимаются для снижения продовольственной инфляции?

- Начну с причин. Высокий уровень и волатильность (то есть высокая изменчивость) продовольственной инфляции вызваны проблемами недостаточного производства продукции глубокой переработки, некачественного хранения и транспортировки, недобросовестной конкуренции. К сожалению, на сегодня по целому ряду товаров сохраняется высокая зависимость от импорта и недостаточная насыщенность внутреннего рынка отечественными продуктами, для производства которых у нас есть необходимые климатические условия.
 
Повышение продовольственной безопасности и снижение зависимости от импорта – одна из важнейших задач, поставленных главой государства. Нам важно насытить потребительский рынок отечественным товаром. Это уменьшит зависимость от импорта. Например, за последние годы снизилась волатильность цен на свежие овощи благодаря увеличению площадей теплиц и валового сбора тепличных овощей в 1,5 раза. В итоге мы стали меньше импортировать эти товары.

Правительство совместно с Национальным банком используют различные инструменты для выполнения данного поручения главы государства. В частности, целью программы «Экономика простых вещей», финансирование которой осуществляется через банки второго уровня с участием фондов под управлением Национального банка, как раз и является повышение продовольственной безопасности и снижение импортозависимости. Программа направлена на стимулирование производства и переработки сельхозпродукции, развитие обрабатывающей промышленности для насыщения рынка товарами отечественного производства. Правительство объявило также работы по строительству оптово-распределительных центров.
 
В дальнейшем данные меры ограничат рост цен на отдельные виды продовольствия и насытят рынки местными товарами.

- Как Вы оцениваете состояние платежного баланса и его влияние на экономику и обменный курс?  

- Платежный баланс – это аналитический отчет, в котором учитывается международная торговля нашей страны с остальным миром и все потоки капитала из и в страну. Один из самых важных показателей – это сальдо текущего счета, которое может быть положительным или отрицательным, профицитным или дефицитным. 
Профицит говорит о том, что в торговле и потоке доходов входящих платежей в страну было больше, чем исходящих. Иными словами, страна в определенный период заработала больше, чем потратила. При дефиците – наоборот.

В прошлом году текущий счет сложился с дефицитом $6,5 млрд. Учитывая, что основным экспортным товаром у нас является нефть, падение международных цен на нее привело к дефициту. На самом деле дефицит мы наблюдаем стабильно, начиная с 2015 года, что является показателем структурной проблемы экономики: недостаточно диверсифицированного экспорта и отсутствия производства большого количества товаров внутри страны, которые в результате импортируются за выручку от экспорта товаров. Помимо этого, дефицит в текущем счете является косвенным признаком повышенного спроса на иностранную валюту внутри страны, так как импорт, как правило, оплачивается в иностранной валюте.
 
В первом полугодии 2020 года сложилась интересная ситуация в платежном балансе: в первом квартале мы отмечали профицит текущего счета платежного баланса, за полугодие профицит сохранился, даже немного увеличился и составил $2,1 млрд США. Давайте посмотрим по компонентам, в чем причина такого результата.

Экспорт товаров в первом полугодии сократился всего на 10,7% – с $28,7 млрд в 2019 году до $25,6 млрд в 2020 году. Это результат, с одной стороны, относительно высоких цен на нефть в начале года, так как влияние цен происходит с некоторым лагом, с другой стороны – в сравнении с прошлым годом в начале 2020 года поставки нефти и газа из Казахстана существенно выросли (рост за полугодие составил 7,7%). То есть сокращение добычи в рамках сделки OPEC+ еще не в полной мере отразилось на цифрах экспорта. Мы ожидаем большего сокращения экспорта во втором полугодии 2020 года.

Профициту способствует сокращающийся в первом полугодии 2020 года на 9,7% импорт товаров, который снижается из-за сокращения объемов торговли по причине распространения коронавируса. Снижение импорта товаров произошло из-за сокращения ввоза инвестиционных товаров на 15,8%, или на $1,1 млрд. Это в первую очередь связано с более медленным темпом реализации инвестиционных и инфраструктурных проектов в связи с вводом карантина в первой половине года. 

Улучшение состояния текущего счета также связано с двукратным снижением доходов иностранных прямых инвесторов, оперирующих в сырьевом секторе нашей экономики. В 1-м полугодии прошлого года доходы к выплате прямым иностранным инвесторам составляли $10,6 млрд, в целом за год – $20,8 млрд. За 6 месяцев 2020 года такие доходы сократились до $5,4 млрд. Падение доходов в первую очередь связано со снижением цены на нефть.

- И что? Цена на нефть упала, а платежный баланс будет с профицитом? Что Вы прогнозируете и как это будет влиять на экономику?

- Эффект более высокой цены на нефть в начале года, сокращение доходов инвесторов и снизившийся импорт иссякнут во второй половине года. Несмотря на общий снижающийся тренд по импорту товаров, отмечу увеличение импорта потребительских товаров на 10,6%, или на $460,9 млн. Это связано с низкой диверсификацией нашей экономики и отсутствием производства широкого спектра потребительских товаров внутри страны.
 
Экспорт Казахстана остается преимущественно сырьевым. В структуре экспорта в первом полугодии 2020 года минеральные продукты, в том числе нефть и газ, занимали 73,5%. Цветные и черные металлы занимают еще 7,4% и 6% соответственно. Таким образом, минеральные продукты с металлами занимают уже 87% казахстанского экспорта. Это делает макроэкономическую ситуацию в Казахстане крайне чувствительной к мировым ценам на нефть и металлы.

Так, замедление мировой экономической активности в связи с пандемией приведет к дефициту текущего счета по итогам года, соразмерным с прошлым годом или даже больше. Дефицит текущего счета иллюстрирует структурные проблемы экономики, наглядно показывая, насколько сильно наша экономика зависит от мировых цен на нефть. Для решения этой проблемы первоочередной задачей является наращивание экспорта несырьевых и готовых к употреблению товаров и услуг и эффективное насыщение внутреннего рынка товарами отечественного производства.

Сокращение дефицита платежного баланса позволит уменьшить давление на курс тенге. Насыщение потребительского рынка отечественными товарами поможет стабилизировать инфляцию, а затем и снизить ее. Это, в свою очередь, создаст основу для обоснованного снижения базовой ставки. Больше проектов в стране станет рентабельными. Экономика будет развиваться инклюзивно и еще быстрее.

- В течение последних месяцев эксперты неоднократно меняли свои прогнозы как по мировой, так и по казахстанской экономике. Подводя итоги нашего интервью, каковы Ваши прогнозы до конца года? 

- Национальный банк ежеквартально обновляет макроэкономические прогнозы. При рассмотрении предыдущего сценария в мае-июне мы отталкивались от того, что цена на нефть марки Brent будет находиться на уровне $35-40 за баррель в среднем в 2020-2021 годах. Кроме того, сохранялось негативное влияние пандемии COVID-19 на мировую экономику, в результате чего оценки ее сокращения находились на уровнях, близких к историческим минимумам. Мы ожидали, что внешний спрос будет слабым, сохранится действие ограничительных мер по борьбе с распространением инфекции в странах – торговых партнерах, что будет оказывать негативное влияние на экономическую активность и инфляционные процессы в Казахстане. В результате мы оценили снижение ВВП Казахстана на 1,8% в 2020 году.

В то же время в течение последних двух месяцев мы наблюдаем существенные изменения, которые будут учтены при очередном прогнозном раунде. В первом полугодии 2020 года падение ВВП оказалось более сильным, чем мы ожидали (-1,8% против прогноза -1,5%). Кроме того, в июле-августе были продлены ограничительные меры по борьбе с пандемией коронавируса, что скажется на снижении деловой активности в Казахстане, в первую очередь, в сфере услуг.

Как Вам известно, Всемирная организация здравоохранения продлила режим международной чрезвычайной ситуации в связи с Covid-19 на три месяца. В ряде стран наблюдается повторный рост заболеваемости, или так называемая «вторая волна». В настоящее время многие страны мира активно разрабатывают вакцину, производство которой в промышленных масштабах начнется, скорее всего, не раньше следующего года. Соответственно, активное восстановление мировой экономики ожидается не ранее середины 2021 года.

Данные за второй квартал текущего года демонстрируют, что во многих развитых странах ускорилось падение экономической активности. Так, во втором квартале ВВП США просел на 9,5%, ВВП ЕС – на 14,4%, а ВВП России – на 9,6%. На этом фоне правительства многих стран предпринимают беспрецедентные меры по стимулированию своих экономик для достижения резкого роста ВВП, восстановление которого будет иметь V-образную форму. При этом аналитики склоняются к тому, что восстановление мировой экономики будет не столь быстрым и во многом зависит от дальнейшего распространения пандемии, а также сроков появления эффективной вакцины и ее доступности.

Принимая во внимание эти и другие внутренние и внешние факторы, Национальный банк уже приступает к проведению очередного прогнозного раунда «август-сентябрь». Мы обновим наши макроэкономические прогнозы, которые повлияют на очередное решение по базовой ставке.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg