Перейти к основному содержанию

1708 просмотров

Какое будущее ждет непрофессиональных инвесторов в Казахстане

Об этом говорили на Алматинском финансовом форуме

Фото: Shutterstock

Какова роль розничных игроков в развитии отечественного фондового рынка? Что препятствует их более активному вовлечению в торговлю бумагами? С какими проблемами сталкиваются миноритарные акционеры? Ответы на эти вопросы искали гости алматинской финансовой конференции в рамках специальной панельной дискуссии.

Ключевой темой прошедшего 15 ноября в Алматы финансового форума стала полемика вокруг вопроса об эффективности государственных программ поддержки бизнеса. С трибун мероприятия неоднократно звучало мнение, что избалованные льготными кредитами предприниматели не хотят или не могут привлекать финансирование в банках по рыночным ставкам (подробный материал см. на соседней полосе). Альтернативой банковским кредитам могли бы стать инструменты фондового рынка, благо законодательство и инфраструктура позволяют. Однако эти инструменты в Казахстане полноценно так и не заработали. С одной стороны, рынку не хватает качественных эмитентов, с другой – население в основной своей массе не имеет навыков торговли на бирже и не доверяет вложениям в бумаги. Что и кому нужно сделать, чтобы розничный инвестор в стране активизировался? «Курсив» записал выступления спикеров на панельной сессии «Рынки капитала: возможности и точки роста». 

Есжан Биртанов, замглавы Нацбанка РК

Е Биртанов.JPG

Розничные инвесторы являются одним из основных драйверов развития фондового рынка. Если мы посмотрим цифры по Казахстану, то с начала 2012 года число розничных инвесторов в стране выросло в 12 раз и достигло почти 121 тысяч. Общий объем операций физлиц на KASE за 10 месяцев текущего года составил 90 млрд тенге. Физлица остаются наиболее активными на рынке акций – 52% от общего объема торгов приходится на их долю. Это говорит о том, что, несмотря на сложности в целом на мировом рынке, интерес к ценным бумагам у населения присутствует.

Более активному вовлечению розничных инвесторов препятствуют низкая финансовая грамотность населения и отсутствие интересных и широкомасштабных IPO на локальном рынке. Мы провели опрос среди брокеров на примере IPO «Казатомпрома» (слайд 1. – «Курсив»). По мнению большинства респондентов, в данном случае размещению не хватило PR-программы, того массового широкого освещения, которое было сделано при народных IPO. Соответственно, IPO «Казатомпрома» можно трактовать как удавшееся, но не до конца использовавшее свой потенциал. Не собрали столько розничных инвесторов, сколько могли бы собрать. 

Что касается защиты прав миноритарных инвесторов, здесь надо отметить, что Казахстан по-прежнему занимает лидирующие позиции в рейтинге Doing Business по данному индикатору – 7-е место в 2019 году. Если взглянуть на статистику, то за истекшие 10 месяцев в Нацбанк поступило 48 жалоб инвесторов на действия эмитентов (в 2018 году – 26 жалоб). Большая часть обращений держателей связана с нарушением их прав, выпуска и размещения ценных бумаг, а также раскрытия информации. Нацбанком с начала года в отношении эмитентов применено 153 ограниченные меры воздействия (в 2018-м – 319) и наложено 29 адмштрафов (в 2018-м – 70) на сумму более 5 млн тенге. Надо отметить, что рост жалоб по сравнению с прошлым годом был, но санкций к участникам рынка с начала года было применено в 2 раза меньше. Это говорит о том, что есть позитивное движение на рынке в этом направлении, что рынок либерализируется, наказаний и штрафов становится меньше.

Еще одной проблемой является нежелание или неготовность самих эмитентов демонстрировать свою приверженность стандартам корпоративного управления и на деле обеспечивать должное раскрытие информации. В данном направлении совместно с бизнес-сообществом еще предстоит проделать большую работу.

Тимур Турлов, председатель совета директоров АО «Фридом Финанс»

IMG_3887_0.JPG

Создать развитый фондовый рынок и привести на него частного инвестора – это очень непростая задача. Мест, где это не получилось, в мире гораздо больше, чем успешных примеров. Безусловно, нельзя войти в топ-30 наиболее развитых государств, не построив сильного финансового рынка. Но повторюсь, есть гораздо более богатые страны, где фондовый рынок в силу разных причин не складывается.

Чтобы на рынок пришел массовый инвестор и не разочаровался потом, очень важно, чтобы этот приход был максимально рациональным. У инвестора всегда есть определенный набор альтернатив, куда вложить деньги. И при равных доходностях он всегда выберет более простой и более знакомый ему продукт, например банковский вклад. Для того чтобы инвестор вообще посмотрел вокруг и задумался о не привычных ему и более сложных инструментах фондового рынка, нужна не только большая работа со стороны консультантов, профессиональных участников. Нужна еще определенная премия за его желание узнавать новое, за тот потенциальный риск, которому он себя подвергает, выходя из зоны комфорта. И эту премию за риск ему может обеспечить только эмитент в конечном счете. Потому что долгосрочный устойчивый рост фондового рынка возможен только в том случае, если сами компании, которые формируют индекс этого рынка, будут показывать хорошие финансовые результаты и трепетно и уважительно относиться к своим инвесторам.

Когда я примеривал на себя шляпу руководителя публичной компании, в том числе в США, консультанты мне сказали: «Теперь твоя главная работа – обеспечивать долгосрочный устойчивый рост твоей капитализации». Именно это должно быть ключевой миссией, которую ставит перед собой глава любой публичной компании. А этого можно достичь, только если бизнес корректен, зарабатывает деньги, выстраивает отношения с клиентами на длинную перспективу. Все это делается во многом для того, чтобы росли цены на акции. Ведь основное вознаграждение менеджмента западных компаний строится именно вокруг опционных программ. И они зарабатывают свои многомиллионные зарплаты только в том случае, если создают ценность для акционера, если акции растут и акционеры богатеют. В противном случае зарплаты менеджмента будут весьма скромными. Когда у твоих акций есть доходность на бирже, высокие дивидендные выплаты, когда доходность по твоим выпущенным облигациям превышает доходность по банковским вкладам, ты тянешь на рынок инвестора, и инвестор не разочаровывается, он остается на этом рынке и начинает рассказывать: да, это действительно интересная история, на этом можно заработать. 

Какой бы прекрасной ни была биржевая инфраструктура, какими бы красивыми ни были офисы инвесткомпаний, какими бы квалифицированными ни были инвестконсультанты, если у них нет продукта, то все вышеперечисленное никому не нужно и никакого фондового рынка не возникнет. Более того, фондовый рынок может возникнуть при полном отсутствии инфраструктуры – если будет во что вкладывать и на этом можно будет получить хороший доход. В данном контексте мне понравилось, как один российский банкир описал три этапа приватизации. На первом этапе не было инфраструктуры, не было экономического роста, зато все было очень дешевое. И инвесторы, в том числе западные, приходили покупать «Газпром», потому что им верилось, что такой гигант не может стоить так дешево и рано или поздно он раскроет свой потенциал. Потом был второй этап, когда инфраструктура стала лучше, все перестало быть дешевым, но начался экономический рост – и компании стали прибыльными и быстрорастущими. В Казахстане, кстати, то же самое происходило. Этот этап продлился с начала нулевых до мирового кризиса. А вот после кризиса, когда мы уже построили прекрасную инфраструктуру и у нас появилась интеграция с международными центральными депозитариями, начался довольно неприятный этап. В тот момент российские компании уже не были ни дешевыми, ни растущими, и фондовый рынок пережил существенный спад. Инвесторы начали возвращаться только после масштабной девальвации, когда рынок стал дешевле и появились новые интересные доходности. 

Поэтому, конечно, мы совершенствуем регулирование, продолжаем улучшать инфраструктуру, вкладываем миллионы долларов в IT, в образование розничных инвесторов (потому что без этого у нас не будет никаких клиентов), в образование своих финансовых консультантов. Но для того чтобы именно внутренний фондовый рынок самого Казахстана развивался, ему нужны хорошие, качественные эмитенты, и для нас это самый сложный вызов. Американцы, например, считают так: если у твоей компании нет миллиона долларов на публичность, ты не можешь выходить на биржу. Ты должен быть достаточно большим и устойчивым, чтобы предлагать свои акции неограниченному кругу неквалифицированных инвесторов. Готовность поставить во главу угла не свой управляющий холдинг, не своего мажоритария, а миноритарного акционера, желание работать в его интересах, умение оценить себя правильно – вот это сейчас одно из самых узких горлышек на нашем фондовом рынке. И мы очень надеемся, что те планы по приватизации, которые озвучены и реализуются в Казахстане, помогут нам получить тех самых эмитентов, о которых мы мечтаем.

Что касается инструментов привлечения, используемых нашей компанией, то самое главное – мы все-таки построили классического брокера. В США сейчас 80% рынка делают именно классические брокеры. Это не интернет-трейдеры, это профессиональные консультанты, которые работают со своими клиентами. Наши клиенты – это люди, для которых фондовый рынок не профессия, а способ сохранить и приумножить свои сбережения. Они совершают три-четыре сделки в год, они не очень активны на рынке, но они на нем постоянно присутствуют. Поэтому, как ни странно, мы сейчас активно развиваемся офлайн, при этом максимально автоматизируем все наши процессы, развиваем собственную торговую платформу, а также развиваем дистанционные каналы продаж, которые дополняют эту историю. За онлайном будущее, а настоящее пока – за живыми профессиональными консультантами, которых у нас много и которые ведут каждодневную работу. И тезисы нашей сегодняшней рекламной кампании звучат так: «Ты – главная инвестиционная идея. Инвестируй в себя, в свою финансовую грамотность. Приходи к нам на обучающие курсы». Это то, без чего мы сегодня не можем торговать. 

 

0001 (1)_0.jpg

Шолпан Айнабаева, председатель правления АО «SkyBridge Invest»

Айнабаева.JPG

Я соглашусь с коллегами в том, что самая главная проблема на пути массового прихода розничных инвесторов – это низкая инвестиционная культура. Чтобы поток розницы у нас все время увеличивался, нужно будет приложить очень много усилий, направленных в том числе на повышение инвестиционной грамотности. Причем заниматься информированием и образованием населения следует в период, который предшествует road show крупных эмитентов. Поскольку мы сегодня уже говорили о кейсе «Казатомпрома», я была в числе тех 43%, которые в своей анкете ответили, что именно отсутствие широкого road show среди населения не позволяет назвать это IPO успешным и правильно проведенным. Мы здесь должны понимать, что все IPO, которые проходят в рамках приватизации, призваны решать несколько целей. Привлечение денег в бизнес эмитента и возврат денег акционеру – это, конечно, одна из важнейших целей, но она не должна быть единственной. Когда мы изначально говорили о программе приватизации, то одной из задач ставилось развитие местного фондового рынка. Поэтому я считаю, что все первичные размещения госкомпаний обязательно должны проходить с элементами народного IPO. Очень жаль, что программа народного IPO поставлена на утрату. С другой стороны, вполне возможно, что сейчас даже более интересно будет провести новые IPO без тех ограничений, которые были раньше. То есть это должен быть некий симбиоз, который должен параллельно решить и задачи эмитента, и задачи действующих акционеров, и задачи по развитию фондового рынка и привлечению именно розничных денег в экономику. 

Данияр Темирбаев, исполнительный директор Казахстанской ассоциации миноритарных акционеров

Темирбаев.jpg

Начну с позитива. Первая хорошая новость состоит в том, что Freedom Holding стал листинговой компанией и вышел на Nasdaq. Были вопросы по этому большому брокеру, поскольку он too big to fail. И риски создаются, когда такой слишком большой игрок выходит на наш рынок – крупный, технологичный, мощный. Теперь все эти вопросы сняты, и крупнейший брокер Казахстана действительно повышает уровень доверия ко всей системе. Второй позитив – это появление у нас налоговой гавани в лице биржи МФЦА (AIX). Если вы покупаете ценные бумаги, которые листингованы на AIX, и продаете их на Лондонской бирже (и наоборот), у вас не возникает ни индивидуального, ни корпоративного подоходного налога. Я не знаю, как у этой биржи обстоят дела с ликвидностью, но то, что у инвесторов появилась налоговая гавань, – это очень хорошая новость и хороший стимул к инвестициям. Третьей позитивной новостью является то, что Кения все-таки забрала лидерство у Казахстана в рейтинге Doing Business и стала лидером по защите миноритарных инвесторов. Теперь у регулятора и других участников рынка не будет повода говорить, что нам не нужно защищать миноритариев, поскольку мы и без того первое место в мире занимаем по их защите. 
Теперь про негатив. Невозможно обойти его стороной, поскольку с начала года происходит следующая непонятная ситуация. Казахстан же не находится под санкциями США? Но такое ощущение, что именно мы находимся, а не Россия. 

Просто сравним цифры. Индекс KASE сейчас находится на уровне начала этого года, то есть мы топчемся на месте, имея нулевой рост. В то время как индекс Московской биржи примерно на 16% вырос, а 7 ноября достиг исторического максимума. И еще один момент. В России 3,2 млн физических лиц, которые являются розничными инвесторами, с начала 2018 года их количество увеличилось более чем вдвое. Причем речь идет об органическом росте. Это не инвесторы, которые пришли после IPO госкомпаний, когда работникам давали премии и они на эти премии покупали акции. Это именно рыночные клиенты, состоятельные люди, которые приходят на биржу, потому что ставки по депозитам в России падают. 

И последнее очень важное замечание. Наверное, вот уже два года, как у нас начали активно говорить о розничных инвесторах. И я боюсь, чтобы это опять не превратилось в идею фикс. Розничные инвесторы не могут сами по себе заменить рынок, для функционирования полноценного и долгосрочного фондового рынка нужен целый комплекс факторов. Поэтому розничные инвесторы не должны превратиться в некую формальность, о которой модно говорить – и только. Вот от такого отношения хотелось бы предостеречь коллег. 

879 просмотров

Как банкир из Credit Suisse помог провернуть аферу на $2 млрд

Полученные деньги Эндрю Пирс тратил на путешествия с любовницей и запуск собственного бизнеса

Фото: Michel Euler/Associated Press

Как рассказывает сам Эндрю Пирс, переговоры о своей первой взятке он провел, потягивая водку в отеле Мапуту (столица Мозамбика), в феврале 2013 года. Его работодатель, банк Credit Suisse Group AG, осуществлял финансирование контракта между Мозамбиком и судостроительной компанией ливанского миллиардера Искандара Сафы Privinvest Group на охрану побережья страны на сумму $370 млн.

По словам Пирса, уже после встречи по сделке, сидя возле бассейна отеля, он и помощник Сафы договорились о том, что Пирс получит несколько миллионов долларов наличными. В обмен на это Privinvest должен был получить льготы по кредиту Credit Suisse, выданному для реализации мозамбикского контракта.

50-летний Пирс очень нуждался в деньгах. У него был роман с коллегой, и он мечтал покинуть Credit Suisse, чтобы вместе с подругой открыть собственный финансовый бутик. Вскоре, как рассказал Пирс, Privinvest поддержал его фирму, оплачивая услуги Пирса по продвижению интересов компании с тем, чтобы Credit Suisse выделил еще больше средств на реализацию проектов в Мозамбике. Новые проекты выходили за рамки задачи создания системы наблюдения за морской безопасностью и касались рыболовецких судов и верфи. В итоге его жизнь превратилась в круговорот тайных встреч, секретных банковских счетов и экзотических путешествий.

В январе этого года все закончилось: Пирса арестовали в Лондоне. В июле в федеральном суде Бруклина он признал себя виновным в мошенничестве и преступном сговоре с целью обмана инвесторов по мозамбикским сделкам.

Его бывшая любовница Детелина Субева и бывший коллега по Credit Suisse Сурджан Сингх также признали себя виновными в отмывании денег, полученных незаконным путем. 

Осенью Пирс заявил суду, что взять $45 млн у принадлежащей Сафе компании из Абу-Даби его заставили амбиции и любовь. В октябре Пирс выступил ключевым свидетелем со стороны правительства на судебном процессе над помощником Сафы Жаном Бустани, которого Минюст США обвиняет в мошенничестве по долговым сделкам в Мозамбике и отмывании денег на сумму $2 млрд.

2 декабря федеральное жюри в Бруклине признало Бустани невиновным в мошенничестве и отмывании денег. Сам Бустани передачу взяток отрицает и оспаривает заявления Пирса. По его словам, Privinvest поддержал инвестиционную фирму Пирса и выплатил ему причитающуюся долю дохода.

Представитель Privinvest также заявил, что компания взяток не давала и гордится своей работой в Мозамбике. 

Адвокаты Пирса, Субевой и Бустани от комментариев отказались, адвокат Сингха на запрос редакции не ответил.

Судебный процесс начался в очень сложное для Credit Suisse время. В сентябре швейцарский банк подвергся острой критике за то, что привлек детективов для слежки за банкиром, перешедшим на работу к конкурентам. На фоне скандалов последних лет, связанных с уклонением от уплаты налогов и рядом нарушений законодательства, этот эпизод, как и сделки с Мозамбиком, усилили обеспокоенность по поводу отсутствия в банке надлежащего контроля. Например, два из трех проектов Privinvest, финансирование которых организовал этот банк, в конечном счете были признаны дефолтными. 

В своих показаниях Пирс рассказал, что не только он сам манипулировал банковским контролем, но и другие высокопоставленные банкиры проводили с клиентами сторонние сделки. Со своей стороны Credit Suisse утверждает, что в сделках с Мозамбиком является жертвой мошенников из числа своих служащих и в настоящий момент сотрудничает с властями. Главный исполнительный директор банка Тиджан Тиам стремится восстановить репутацию Credit Suisse, в том числе путем создания подразделения по этическим инвестициям, а также запуска кампании по раскрытию информации по сделкам, где заемщиками выступают отдельные страны.

Уроженец Новой Зеландии Пирс начал свою работу в Credit Suisse в 2000 году. Банк вкладывал деньги в развивающиеся рынки, и на этой волне Пирс возглавил группу, предоставляющую займы иностранным компаниям и правительствам. В его команду также вошли выпускница Принстонского университета Субева из Болгарии и давний друг Сингх.

К 2012 году Пирс захотел уйти из инвестиционного банкинга, чтобы проводить больше времени с Субевой, которая, как и он, имела семью и была замужем. Согласно показаниям Пирса в суде, он стал искать деньги более активно после того, как коллеги увидели его и Субеву целующимися в ресторане. В сентябре Пирс придумал свой план. В тот период он работал с Бустани по кредиту на $370 млн в рамках контракта с Privinvest. По словам Пирса, они быстро нашли общий язык.

В начале 2013-го Пирс открыл финансовый бутик, который мог бы помочь Privinvest финансировать подобные проекты в будущем. По его словам, будучи в Мапуту, он рассказал Бустани, что выплаты в размере $49 млн, которые регулярно осуществляет Privinvest, могут быть снижены. Его главной целью тогда было завоевать «расположение» Бустани и Сафы, чтобы они вкладывали деньги в его новую компанию.

За бутылкой водки в отеле Radisson Blu Бустани и Пирс, по словам последнего, договорились о том, что Privinvest заплатит Пирсу $5,5 млн в обмен на снижение размера выплаты на $11 млн. «Я очень хорошо помню это, ведь впервые в моей жизни мне предложили откат», – заявил Пирс. Сам Бустани в своих показаниях утверждает, что Privinvest платил Пирсу лишь для того, чтобы тот смог начать свой бизнес.

Согласно показаниям Пирса, несколько недель спустя в резиденции Сафы на юге Франции тот согласился поддержать стартап Пирса и заплатить в обмен на выдачу дополнительных кредитов. Уже покинув Credit Suisse, Пирс сообщил оставшемуся в компании Сингху, что тот может заработать несколько миллионов долларов, если посодействует тому, чтобы Credit Suisse выдавал Privinvest больше новых кредитов. Как рассказал Сингх в суде, ему «стыдно говорить» о том, что он незаконным путем получил $5,7 млн. 

im-131875.jpg

Коллаж: Bloomberg News, Getty Images

Чтобы получать выплаты, Пирс и Сингх открыли банковские счета в Абу-Даби, где Бустани помог им с видом на жительство. По документам Пирс значился сварщиком труб, а Сингх – служащим архива. При этом в центр обработки виз Сингх ходил без пиджака и галстука, стремясь слиться с толпой рабочих. По словам Бустани, визы, полученные Пирсом и Сингхом, предназначались для работы в инвестиционном бутике, а названия должностей были получены через визовые квоты Privinvest. 

Новая фирма Пирса процветала, и они с Субевой вместе путешествовали и по работе, и для отдыха, посетив в том числе Бали, Сейшелы и Монтего-Бей на Ямайке. Еще Пирс запустил бизнес в области энергетики и нанял бывшего профессионального регбиста из Новой Зеландии, чтобы тот тренировал команду его сына в Юго-Восточной Англии.

К 2015 году на фоне проблем в нефтяной отрасли проекты в Мозамбике потерпели неудачу и возник риск дефолта по обязательствам, которые Credit Suisse и другие банки распродали инвесторам по всему миру. По словам Сингха, когда Credit Suisse решил прекратить кредитование, Бустани пригрозил написать на его банковский email письмо с требованием вернуть $3,7 млн, которые Privinvest выплатил ему. Сингх платить отказался. Тогда Пирс взял его с собой в Париж, чтобы создать прикрытие для тех выплат, которые Privinvest и Пирс осуществляли в его пользу. Сидя в поезде Eurostar, они подготовили документ с описанием выплат за фиктивные инвестиции, которые Бустани якобы сделал в пользу Сингха.

Как рассказал Бустани в суде, реальная выплата со стороны Privinvest предусматривала привлечение Сингха к работе в бутике Пирса. Пирс заявил, что заплатил Сингху $2 млн, чтобы Credit Suisse не прекращал финансирование проектов.

В 2016 году Мозамбик реструктурировал некоторые свои долги, а издание The Wall Street Journal сообщило о нарушениях в сделке, что побудило международных доноров прекратить помощь и спровоцировало экономический спад в этой и без того бедной стране. Американские фирмы – держатели долговых обязательств начали распродавать их сразу же, как только упали цены. Согласно данным, озвученным в суде, инвесткомпания AllianceBernstein потеряла на этом почти $22 млн.

Расследование по этому делу начали власти как США, так и Великобритании. Дело быстро продвинулось, когда в переписке по сделке Credit Suisse обнаружил адреса личной электронной почты ряда предполагаемых заговорщиков. В конце 2017 года Минюст США выдал ордера на получение этих сообщений у почтовых сервисов. В следующем году было возбуждено дело о незаконном присвоении $200 млн банкирами и должностными лицами Мозамбика из займов стране на общую сумму $2 млрд.

Хотя со временем отношения Пирса и Субевой охладели, они продолжали работать вместе, а 31 декабря 2018 года отправили друг другу новогодние поздравления. Через несколько дней оба были арестованы в Лондоне, и сегодня им грозит до 20 лет лишения свободы.

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

 

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank

Вы - главная инвест-идея

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций