Перейти к основному содержанию

6645 просмотров

Сколько стоила госпомощь банкам казахстанским налогоплательщикам

Краткая история 

Фото: Shutterstock

На фоне списания долгов по потребительским займам, инициированного новым президентом, «Курсив» предлагает вспомнить, как раньше государство помогало банкам и их клиентам-физлицам и во сколько эта помощь обходилась казахстанским налогоплательщикам.

Кризис 2007–2010 годов

13 октября 2008 года, в разгар мирового экономического кризиса, который в Казахстане начался годом раньше, Нурсултан Назарбаев на расширенном заседании правительства распорядился выделить $10 млрд из Нацфонда на 2009–2010 годы «под проработанные программы». Из этой суммы $4 млрд, или 480 млрд тенге, было направлено на обеспечение устойчивости финансового сектора.

Для реализации антикризисной политики был создан Фонд национального благосостояния «Самрук-Казына». В числе главных задач фонда стабилизация финансового сектора через докапитализацию коммерческих банков, решение проблем на рынке долевого строительства, рефинансирование дорогих ипотечных займов.

В 2009 году государство в лице ФНБ «Самрук-Казына» начало выкупать у БТА, Альянса, Народного и Казкома (четыре крупнейших на тот момент банка страны) пакеты привилегированных и простых акций, при этом БТА и Альянс были национализированы полностью. Заявлялось, что по мере выхода из кризиса банки должны будут вернуть вложенные государством средства, однако проконтролировать процесс возврата стороннему наблюдателю было невозможно.

В 2012 году глава Народного банка Умут Шаяхметова заявила, что Halyk досрочно выкупает у ФНБ привилегированные и простые акции за 60 млрд тенге. Однако 23 января 2013 года президент Казахстана сделал прямо противоположное заявление: «Деньги Нацфонда просить и расходовать легко. $10 млрд, которые были выделены на кризис в 2008 году, до сих пор не видели, исчезли деньги, нет возврата».

С октября 2008-го по апрель 2011-го ФНБ «Самрук-Казына» возглавлял Кайрат Келимбетов. Позднее именно он отчитывался перед парламентом за расходование $10 млрд. «По Народному банку все средства уже возвращены. По Казкому – возвращаются в рамках графика. Что касается БТА, Альянса и Темiрбанка, вы знаете, что главой государства дано поручение в течение этого года найти инвестора, чтобы государство вышло из капитала этих банков, то есть чтобы мы эти банки продали», – проинформировал депутатов г-н Келимбетов 30 мая 2013 года. Инвестором для Альянса и Темiрбанка вызвался стать Булат Утемуратов, и в 2015 году эти институты влились в ForteBank. Банки БТА и Казком сегодня тоже больше не существуют, но за их уход с рынка государство в буквальном смысле дорого заплатит (плюс к уже заплаченному в рамках выделенных $4 млрд).

Помимо поддержки системообразующих банков в 2009 году власти оказали помощь «добросовестным ипотечным заемщикам». Для социально незащищенных слоев ставка по ипотеке была снижена до 9% годовых, для других категорий граждан – до 11%. Деньги на рефинансирование были взяты из Нацфонда в объеме $1 млрд, или 120 млрд тенге. По результатам программы было рефинансировано 30 тыс. заемщиков. Однако потушить пожар на рынке жилищного кредитования этим миллиардом долларов не удалось, впоследствии государство потратится на решение проблем ипотечников еще дважды.

Выборы и девальвация – 2015

На фоне назначенных на 26 апреля 2015 года внеочередных выборов президента власти решают вторично поддержать ипотечников. 24 апреля Нацбанк утвердил программу «рефинансирования ипотечных займов, направленную на оказание содействия и сохранение единственного жилья ипотечных заемщиков, получивших займы в период с 2004 по 2009 год». Программа предполагает списание задолженности по вознаграждению, неустойке, комиссий и рефинансирование остатка основного долга по ставке не более 3% годовых (средняя ставка по ипотечным договорам, заключенным в указанный период, составляла 15%). На ее реализацию Нацбанк выделил 130 млрд тенге до 2026 года. По состоянию на 10 июня 2019 года в рамках программы банками рефинансировано 25 249 займов на сумму 148,3 млрд тенге (общая сумма рефинансирования больше изначально выделенной из-за револьверного механизма освоения средств).

В августе 2015-го повезло казахстанским вкладчикам, хранившим сбережения в тенге, несмотря на неминуемость грядущей девальвации. Глава государства дал распоряжение Нацбанку поддержать эту категорию людей и компенсировать им потерю курсовой разницы. Компенсация выплачивалась вкладчикам при условии, что сумма депозита на 18 августа 2015 года не превышала 1 млн тенге. На 1,7 млн депозитов было начислено 250 млрд тенге.

Казком 2017

Для понимания того что случилось с БТА и Казкомом в 2017 году надо вернуться на три года назад. Поиск инвесторов для БТА закончился тем, что в июле 2014-го его выкупили Казком и Кенес Ракишев. Они приобрели по 46,5% акций БТА у фонда «Самрук-Казына». Сделка подразумевала полную интеграцию двух банков под брендом Казкома. Но уже в 2016-м Казком, который и до сделки был вряд ли здоров, заболел очевидно и для поддержания текущей ликвидности запросил помощи у регулятора. С декабря 2016 года Нацбанк предоставил Казкому стабилизационные займы на общую сумму 625 млрд тенге.

Банкротства такого гиганта, как Казком, власти допустить не могли и решили спасать тонущий банк через его присоединение к Народному. Предварительно государство через Фонд проблемных кредитов осуществило выкуп токсичных активов БТА за 2,4 трлн тенге, а БТА этими деньгами погасил свою задолженность перед Казкомом. В свою очередь Казком рассчитался по своим обязательствам перед Нацбанком и «Самрук-Казыной». Все эти сделки были проведены в июле 2017-го, после чего Халык приобрел Казком за символическую цену в 2 тенге с обязательством из собственных средств осуществить докапитализацию Казкома на сумму 185 млрд тенге. Через год, в июне 2018-го, Казком добровольно сдает лицензию и исчезает с рынка.

АО «Фонд проблемных кредитов» (ФПК), выкупившее за 2,4 трлн тенге плохие активы БТА, было создано в 2012 году для содействия банкам в очистке от неработающих займов. С момента создания фондом управлял Нацбанк, в 2017-м единственным акционером ФПК стало правительство и фонд передали в управление Минфину. 14 февраля 2017 года президент издал указ о выделении целевого трансферта из Нацфонда на оздоровление банковского сектора в размере 1,093 трлн тенге. Днем ранее зампред Нацбанка Олег Смоляков, отвечая на вопросы депутатов при презентации поправок в бюджет, сообщил, что ФПК будет докапитализирован на 2 трлн тенге. Вопрос о возвратности 2,4 трлн, потраченных государством на спасение Казкома, нигде и никем во власти не поднимался.

Bank RBK и другие

В том же 2017 году господдержку получают еще пять оте­чественных банков. Деньги поступают по линии регулятора: Bank RBK (сумма поддержки – 243,7 млрд тенге), АТФ (150 млрд тенге), Евразийский (150 млрд тенге), Цесна (100 млрд тенге) и БЦК (60 млрд тенге) становятся участниками программы повышения финансовой устойчивости, реализуемой Нацбанком. Деньги предоставлены на условиях срочности, платности и возвратности. Банки выпустили субординированные облигации сроком на 15 лет с доходностью 4% годовых. Покупателем бумаг выступило АО «Казахстанский фонд устойчивости», дочерняя структура Нацбанка. «Программа позволила банкам-участникам списать проблемные займы с января по сентябрь 2018 года на сумму 794,3 млрд тенге. При этом банки приняли обязательства по снижению плохих активов на сумму порядка 1,2 трлн тенге», – отчитывался в парламенте в конце 2018 года глава Нацбанка Данияр Акишев.

Любопытно, что из пяти банков-участников явные проблемы на тот момент проявились лишь у одного: Bank RBK осенью 2017-го прекратил выдавать вклады и проводить транзакции по карточкам и текущим счетам. Стресс для клиентов банка длился меньше месяца, после смены акционера, докапитализации и получения денег от Нацбанка ситуация в Bank RBK нормализовалась. Совсем иная участь ждала Цесну.

Цеснабанк 2018–2019 годов

В середине 2018 года стало известно, что Цеснабанк для поддержания ликвидности получил от регулятора стабилизационный заем в размере 150 млрд тенге. Дефицит ликвидности в банке объяснили досрочным изъятием значительной части средств ряда квазигосударственных компаний. Осенью ФПК покупает за 450 млрд тенге токсичные ссуды банка. В январе 2019-го на те же цели ФПК тратит еще 604 млрд тенге. 2 февраля брокерская компания First Heartland Securities приобретает контрольный пакет акций Цесны. Стоимость сделки держится в тайне, но в этот же день новый акционер докапитализировал банк на 70 млрд тенге. В апреле бренд аграрного банка перестал существовать, на смену ему пришел бренд Jýsan.

Министр финансов Алихан Смаилов на пресс-конференции 11 февраля сообщил, что деньги, потраченные на выкуп сельхозкредитов Цесны, будут возвращены государству. «ФПК, который специально создан для того, чтобы приобретать проблемные кредиты у банков с целью оздоровления банковской системы, выпустил свои облигации на фондовой бирже. Эти облигации были приобретены Казахстанским фондом устойчивости, и на эти деньги был приобретен аграрный портфель у Цеснабанка. После того как произведется санация, этот портфель будет реализован частному бизнесу и возвращенные деньги вернутся Казахстанскому фонду устойчивости, поскольку они были предоставлены на возмездной, возвратной основе. Первый транш у нас был на 10 лет, второй транш – на 15 лет, но по мере реализации активов мы будем возвращать эти деньги», – сказал глава Минфина.

Ипотека 3:0

В Послании народу Казахстана от 10 января 2018 года президент распорядился «окончательно решить вопрос по валютным ипотечным займам населения, которые были предоставлены до 1 января 2016 года». 27 марта Нацбанк утверждает поправки в принятую в 2015 году программу поддержки ипотечников. Поправки предусматривают рефинансирование валютных ипотечных займов, выданных до 1 января 2016 года, в тенге по курсу Нацбанка на 18 августа 2015 года (188,35 тенге за доллар).

Регулятор на безвозвратной основе выделяет 156 млрд тенге на покрытие курсовой разницы. Банки прощают задолженность заемщиков по вознаграждению, комиссии и неустойке на сумму более 136 млрд тенге. На 10 июня 2019 года банки рефинансировали 6283 займа на сумму 51,4 млрд тенге. Новая ставка вознаграждения составляет 12% годовых. Для социально уязвимых слоев населения она не превышает 3%.

банки.jpg

1654 просмотра

Какие структурные изменения нужны казахстанскому валютному рынку

Рассказывает руководитель управления макроэкономики и долговых рынков АО «ВТБ Капитал» Петр Гришин

Фото: Shutterstock/Andrea Danti

Часто говорят, что Казахстан и Россия – нефтяные экономики и что поэтому колебания цен нефти - важнейший фактор для курсов тенге и рубля. Это мнение верно лишь отчасти: в обеих странах из-за особенностей налоговых систем прямой связи между ценой нефти и обменным курсом почти нет. Конечно, на действительно большие и длительные просадки нефтяных цен курсы отреагируют значительно и неизбежно. Однако никакого канала, по которому краткосрочные колебания нефти привычной амплитуды должны автоматически отражаться в курсах, не существует.

Бюджетное правило

В России отвязка рубля от нефти стала следствием введенного в 2017 году нового бюджетного правила. Оно требует, чтобы сумму собираемых нефтегазовых налогов (НДПИ и экспортной пошлины) правительство разбивало на две части: базовую (которая поступила бы при цене нефти в $40) и избыточную (уплачиваемую благодаря хорошей конъюнктуре, когда фактические нефтяные цены выше «цены отсечения»). Из них только первая направляется на расходы, а вторая сберегается, причем в валюте. Получив все эти доходы в руб­лях, Минфин направляет избыточную часть Центральному банку для рыночной конверсии этой суммы в валюту. В отличие от традиционных интервенций никакой уровень курса при этом не защищается, объем операций устанавливается в национальной, а не в иностранной валюте, а сами покупки разбиваются на множество мелких сделок, чтобы меньше искажать микроструктуру рынка. В результате курс остается плавающим, но его эластичность к нефти значительно снижается – примерно втрое.

Что в Казахстане

В Казахстане формального фискального правила пока нет, хотя первые шаги в его сторону – в виде установления снижающегося гарантированного трансферта из Нацфонда в бюджет – были сделаны давно. Президент Касым-Жомарт Токаев в своей речи на расширенном заседании правительства в январе четко обозначил формализацию правила в качестве одной из задач для исполнительной власти. Указание на то, что такое правило должно быть «контрциклическим», можно трактовать по-разному. Скорее всего, если «цикличность» будет определена в отношении нефтяного рынка, решением поставленной задачи станет какая-то форма отвязки от цен нефти через ограничение госрасходов (или гарантированного трансферта) при благоприятной конъюнктуре. 

Даже в существующей сегодня системе эта отвязка фактически уже есть – хотя в другом смысле. Вспомним, что «большая тройка» («Тенгизшевройл», Кашаган и Карачаганак) платит налоги в валюте. Валютные поступления Нацфонда, в свою очередь, составляют примерно половину его доходов. Решения о необходимости, времени, объеме продажи валюты из Нацфонда для обеспечения тенгового трансферта в бюджет принимают не казначеи нефтяных компаний, а Нацбанк. На этом этапе процесс поиска равновесного курса рынком в существенной мере заменяется на мнение Нацбанка, где именно справедливый курс должен находиться.

Вес этого мнения повышается в те моменты, когда Нацбанк одновременно выступает во встречной роли, покупая валюту как агент ЕНПФ для инвестирования пенсионных накоплений. Чтобы сгладить потенциальный конфликт этих интересов и сделать влияние операций Нацбанка на рынок более предсказуемым, обсуждаются как возможность раскрытия данных о них, так и их регуляризация какими-то отдельными правилами (пока публикуемые данные об интервенциях Нацбанка относятся лишь к тем операциям, которые он осуществляет от своего имени, а не как агент Нацфонда или ЕНПФ). Сама по себе ни одна из этих мер не сделает рынок ликвиднее, что, в свою очередь, кажется необходимым для пре­одоления «страха плавания». Ведь свободное курсообразование ведет к хорошим результатам лишь тогда, когда круг участников рынка достаточно широк (и поведенчески они отличаются друг от друга), а ликвидность на нем характеризуется достаточной глубиной (так что ни одна конкретная заявка не ведет к избыточно крупному отклонению курса от предыдущих значений).

О кросс-курсе

Итак, ни в Казахстане, ни в России обменный курс национальной валюты к доллару напрямую и автоматически с нефтью не связан. Действие общего для наших стран фактора курсовой динамики, который через свое синхронное влияние на оба обменных курса оперативно помогал бы держать кросс-курс тенге/рубль на примерно постоянном уровне без вмешательства регулятора, нейтрализовано. Неудивительно поэтому, что валютные пары доллар/тенге и рубль/тенге периодически двигаются разнонаправленно, усложняя задачу для Нацбанка, формируя волны курсовых ожиданий и подрывая процессы интеграции реального сектора в рамках ЕАЭС. 

К счастью, так будет не всегда. Тенге и рубль будут в большей степени двигаться в тандеме (то есть кросс-курс будет более стабильным), когда в Казахстане вырастет участие иностранных инвесторов на внутреннем долговом рынке – проще говоря, когда гособлигации в тенге будут покупать больше иностранных инвесторов, чем сейчас. Такая задача также напрямую была подтверждена в выступлении главы государства на заседании правительства – и отрадно, что большинство необходимых технических шагов для ее выполнения уже полностью или почти реализованы. Среди них и включение внутренних госбумаг в основные долговые индексы локальных рынков (из которых основной – Government Bond Index GBI, рассчитываемый JPMorgan, для чего в том числе Минфин запустил программу укрупнения существующих серий облигаций и будет создавать «эталонные» выпуски), и донастройка уже существующего «моста» между расчетно-депозитарной системой Clearstream и инфраструктурой KASE (что расширит выбор брокеров для иностранных инвесторов), и, возможно, приход в Казахстан системы Euroclear. Нужно будет и как-то решать проблему доминирования ЕНПФ среди инвесторов в госбумаги (его потребность в ежегодном вложении поступающих отчислений приближается к 1 трлн тенге, что эквивалентно почти 60% годовой программы выпуска тенговых облигаций Минфином). Здесь стратегически правильным решением, на наш взгляд, стало бы давно обсуждаемое возвращение частных управляющих (как и осторожное расширение инвестиционной декларации для обязательных пенсионных накоплений). 

В более широком контексте обсуждения бюджетных правил проблема «избыточных сбережений» в ЕНПФ не только является отражением благоприятной демографической ситуации, но и свидетельствует о том, что трансферт из Нацфонда можно значительно сократить, увеличивая одновременно государственные заимствования. Ведь сейчас Нацфонд как доля ВВП не растет. Не надо бояться такой стратегии – многие страны реализовывали ее (российский вариант назывался «занимай и сберегай», и такая политика действовала в докризисный период). Страны с солидными темпами роста из дополнительного долга просто «вырастают», а номинальные издержки на его обслуживание, то есть процентные ставки в экономике, при консервативной денежно-кредитной политике падают в присутствии иностранцев гораздо быстрее, чем без них. 

Расширение номинальной налоговой базы (как через номинальный рост ВВП, так и через улучшение собираемости налогов) в такой стратегии опережает рост бюджетных расходов на обслуживание долга – и как доля ВВП они не показывают опасной динамики. С этой точки зрения создание ликвидного финансового рынка – это такая же долгосрочная инвестиция для государства, как и вложения в «традиционную инфраструктуру», и за него надо что-то заплатить.

Запад поможет

Как уже было сказано, иностранцы на внутреннем долговом рынке – это не столько снижение ставок, сколько появление общего со всеми остальными развивающимися рынками, в том числе с Россией, драйвера валютного курса. На глобальных рынках динамика курсов, включая и формирующиеся экономики, уже давно и в большей степени зависит от финансовых, а не торговых потоков. Если посмотреть на валюты, показавшие наилучшую динамику в 2019 году, это украинская гривна (+17%), рубль (+13%) и египетский фунт (+12%). Их объединяют только значительные притоки иностранных инвестиций в локальный госдолг. При этом текущий счет платежного баланса в двух из них остается дефицитным, а в России его профицит сократился. Ни в краткосрочной, ни в среднесрочной перспективе четкой и однозначной связи между балансом текущего счета и динамикой национальной валюты нет, хотя это и противоречит мнению Нацбанка (его декабрьский пресс-релиз по процентным ставкам заканчивается обратным утверждением). Точнее, это противоречит тому представлению о формировании курсовых ожиданий в стране, которого придерживается Нац­банк.

«Возможность инвестировать» редко означает автоматическое «желание инвестировать». С точки зрения иностранных инвесторов, кроме упрощения доступа, определенные изменения должны произойти и в подходе Нацбанка к сглаживанию динамики валютного курса, а также в отдельных аспектах существующей практики валютного контроля. Консерватизм регулятора в этих вопросах понятен. Его усугубляет противоречивый опыт покупок нерезидентами нот Нацбанка на вторичном рынке в 2017–2018 годах, когда по ряду причин совокупный возврат на инвестиции не совпал с ожидавшимся (что было разочарованием для инвесторов), а стабильность вложений со стороны нерезидентов оказалась недостаточно высокой (что, видимо, разочаровало Нацбанк). «Работу над ошибками», на наш взгляд, с обеих сторон провести будет нетрудно. Реальные процентные ставки (то есть ставки с поправкой на ожидаемую инфляцию) в Казахстане остаются высокими. Понятно, что это основа любого интереса нерезидента к локальным рынкам. А в чем интерес для нацио­нального регулятора? В том, что нерезиденты помогут быстрее изменить представления локальных игроков о том, что такое «приемлемые ставки» (и сделают это тем убедительнее, чем больше гибкости Нац­банк даст обменному курсу тенге при формировании повышательного давления).

Разные риски

Нужно понимать, что ноты Нацбанка и облигации Минфина – разные инструменты, в первую очередь с точки зрения процентного риска. В первых его почти нет, во вторых – при сроках погашения вплоть до 20 лет – его много. Вложения в ноты хороши, с точки зрения иностранцев, как кэрри-трейд (краткосрочная и не захеджированная в смысле валютного риска стратегия, где получение процентного потока в высокодоходной валюте фондируется валютой с низкими ставками).

В кэрри-трейде мнение инвестора о будущей динамике процентных ставок в локальной валюте не важно – от этих ожиданий почти ничего не зависит. При покупке долгосрочных облигаций (то есть инструментов с высокой дюрацией) все наоборот: инвестор готов нести больший валютный риск, а главным элементом прибыльности всей стратегии становится правильность суждения о будущих процентных ставках. Цена ошибки в прогнозе курса при долгосрочном инвестировании существенно ниже, а при крат­косрочных вложениях – гораздо выше.

Отчасти поэтому предыдущая попытка «открыться» внешнему долговому инвестору, которая так многообещающе начиналась (помню переполненный зал в лондонском офисе агентства Bloomberg, где в июне 2018 года Нацбанк презентовал свою программу подключения к Clearstream), не оказалась убедительной. Задача построения кривой доходности, которую в тех условиях взял на себя Нацбанк как через свои ноты, так и через продажу госбумаг из своего портфеля, без новых размещений «правильных» выпусков Минфином была и не простой, и вряд ли могла привести к качественно новой фазе развития рынка.

Всё под контролем

Улучшение координации между Минфином и Нацбанком, которое также было отмечено президентом в его речи от 24 января, мы как участники рынка можем только приветствовать. Ведь конкретные шаги, которые из него вытекают, позитивно влияют на ликвидность основных сегментов финансового рынка за счет расширения круга его участников. Иностранные инвесторы дополнят список тех видов участников, которые представлены на рынке. Это поможет самому рынку полноценнее выполнять функцию price discovery – что по обменному курсу, что по процентным ставкам. Задача рынка – «развернуть» базовую ставку Нацбанка в полную кривую доходности, чтобы появился показатель цены денег на каждый заданный срок, причем не индикативный, а торгуемый в практическом смысле (экономисты называют это частью «трансмиссионного механизма»). Опыт многих стран, переходивших к инфляционному таргетированию, показывает, что есть прямая связь между присутствием нерезидентов на рынке и степенью, в которой денежно-кредитная политика (ДКП) становится действенной и «вперед смотрящей».

Мы рассчитываем, что постепенно развеются и те опасения, через которые прошли все большие локальные рынки и которые пока в Казахстане широко распространены, – что за притоком иностранных инвестиций последует их отток и что, возможно, для его предотвращения не стоит допускать и притока. Такой взгляд уходит корнями в 1980-е, когда валютные курсы были еще жестко фиксированными и регулятор опосредовал любой контакт нерезидента с внутренним рынком. Современная практика показывает, что если рынок верит в дисциплинированную реакцию регулятора на будущие инфляционные шоки и если в обменном курсе есть необходимый элемент гибкости, то угроза оттока не так велика. Даже в России в 2018 году, несмотря на ухудшение санкционных ограничений и ускорение инфляции из-за повышения НДС, доля нерезидентов на рынке рублевого госдолга снизилась не катастрофично – максимум на 43%, минимум на 30% (цифры скорректированы на объемы нерыночных выпусков).

Наконец, отметим, что допуск иностранных инвесторов на валютный и долговой рынки внутри страны отнюдь не означает, что регулятор утрачивает контроль за динамикой курса или ставок. Напротив, имеющийся в арсенале Нацбанка инструментарий при грамотном использовании становится более действенным. Общепризнано, что валютный канал – наиболее работоспособная часть трансмиссионного механизма в развивающихся странах. А он тем действеннее, чем больше нерезидентов на рынке. Чтобы противостоять инфляционному (читай: девальвационному) давлению в отсутствие нерезидентов на рынке, повышение ставок в любом случае должно быть более масштабным. Ведь мы говорим об экономике, живущей преимущественно с фиксированными (а не плавающими) ставками, в которой роль госпрограмм в кредитовании очень велика – оба этих фактора резко ухудшают действие того, что экономисты называют «кредитным каналом» ДКП. 

Кроме того, между странами с заметным участием нерезидентов во внутреннем рынке степень участия центробанков в курсообразовании сильно отличается. Например, если речь идет о фазе притока внешних инвестиций, выбор конкретной комбинации «укрепление тенге (без увеличения резервов) – увеличение резервов (без укрепления тенге)» остается так же на усмотрение Нацбанка, как и в любой другой ситуации. 

Согласно поручению президента, Нацбанк должен подготовить стратегию ДКП на среднесрочную перспективу. Что из перечисленных выше идей так или иначе найдет отражение в ней и каким будет баланс между этими соображениями и другими задачами, стоящими перед Нацбанком и правительством, мы узнаем до конца первого полугодия.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif