Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


5174 просмотра

Елена Бахмутова: «Мотивированное суждение не может стать инструментом борьбы с неугодными компаниями»

Глава Ассоциации финансистов Казахстана рассказала в интервью «Къ» об особенностях риск-ориентированного надзора

Фото: Олег Спивак

С 1 января 2019 года в силу вступает риск-ориентированный надзор для участников финансового рынка, вводятся такие понятия, как «мотивированное суждение», «принудительная реструктуризация обязательств». Для Казахстана это новые правила регулирования, и, естественно, у финансовых организаций в связи с этим возникает множество вопросов и мифов относительно применения этой практики. На вопросы «Къ» ответила председатель Совета Ассоциации финансистов Казахстана Елена Бахмутова.

– Елена Леонидовна, могли бы Вы пояснить, что такое риск-ориентированный надзор и почему в нем есть такая необходимость?

– Это очень важно, потому что это признанная международная практика, которая была апробирована в нескольких государствах, в первую очередь в странах Европейского союза. Это, собственно, был ответ регуляторов на кризисные явления 2007–2008 годов, определенные недостатки, в том числе и в надзорной практике, а также в практике корпоративного управления и управления рисками самих финансовых организаций.  

– То есть до 2007 года такой надзор не применялся?

– Были элементы этой практики. Но европейский регулятор представил более целостную систему. В странах европейского союза были национальные регуляторы и не у всех были единые стандарты регулирования даже на уровне нормативных актов, а также практики регулирования, поэтому потребовалась их унификация. Риск-ориентированный надзор – это более продвинутая система, она внедряется не только на финансовом рынке, а вообще на всех рынках, где присутствует регулирование. То есть на рынке выделяются финансовые организации с повышенным риском, которым уделяется более пристальное внимание, они испытывают более интенсивный надзор, поскольку последствия их злоупотреблений или банкротств может оказать существенное воздействие на весь рынок.

– В чем ключевое отличие риск-ориентированного надзора от обычного надзора?

– Любой надзор базируется на правилах и принципах. В Казахстане в основном законодательство базируется на правилах, то есть соблюдении определенных процедур дает гарантию того, что соблюдается законодательство. Зарубежная практика обычно базируется на принципах. То есть нужно обеспечить соблюдение принципов по «духу», и тогда просто формальное соблюдение нормативов еще не гарантирует того, что деятельность действительно безупречна, а именно должно быть соблюдение принципов на практике. Это сложно оценить без применения мотивированного суждения. 

Риск-ориентированный надзор предполагает, во-первых, фокусирование на тех участках, которые представляют наибольшую угрозу, сосредоточение ресурсов надзорных органов именно в этих областях. Также присутствует элемент, без которого не может обойтись ни один регулятор, – элемент профессионального суждения.

В совокупности можно сказать, что новшеством является то, что регулятор в большей степени стал ориентироваться на принципы, то есть не просто на соблюдение формы, но и на соблюдение «духа» закона. И элемент присутствия суждения необходим, потому что иначе все это сведется только к соблюдению формальных требований и процедур.

– Вот мы подошли к этому понятию – «профессиональное суждение» или «мотивированное суждение». Могли бы Вы объяснить, что это такое и в каких случаях оно может применяться?

– В Казахстане мотивированное суждение определено как «обоснованное профессиональное мнение коллегиального органа Национального банка Казахстана, которое является основанием для применения мер надзорного реагирования». То есть мотивированное суждение дает возможность регулятору применить те или иные меры реагирования в отношении того или финансового института даже при условии, что все формальные правила и процедуры им соблюдены и нарушений нет.

На мой взгляд, понятие «суждение» (пусть его и не было в законе) применяется тогда, когда присутствует деятельность какого-либо регулирующего органа. Потому что всегда существуют некие коридоры для принятия конечных решений. Ключевым словом здесь является «аргументированное» суждение, то есть суждение должно базироваться на понятных основаниях и объяснениях, и оно должно быть, естественно, профессиональным.

Законом, принятым в прошлом году в июле, четко описаны случаи, при которых это мотивированное суждение будет применяться. В частности, при назначении руководящих работников, допуска крупного участника в финансовых институтах, в тех случаях, когда требуется согласование надзорного органа. Во-вторых, при определении связанности сторон и признании сделок льготными. Это самый существенный момент.

Кроме того, мотивированное суждение будет присутствовать при определении уровня провизий и для оценки зрелости систем управления рисками. Во всех этих случаях, причем это касается не только банков, но и всех других финансовых организаций, профессиональное суждение со стороны Нацбанка может применяться.

Мотивированное суждение в регулировании было всегда

При подготовке подзаконных нормативных актов, которые в основном были приняты в прошлом году, было много обсуждений со стороны участников рынка и регулятора, и мы достигли консенсуса, что в подзаконных актах содержится исчерпывающий перечень оснований, при которых будет применяться мотивированное суждение.

Однако все согласились с тем, что по мере развития надзорной практики, возможно возникнет необходимость либо в их расширении либо сужении. То есть требуется апробированный опыт для того, чтобы говорить, готов ли рынок и регулятор к этим нововведениям. Потому что, безусловно, для того чтобы жить в условиях мотивированного суждения, нужно обладать соответствующей компетенцией со стороны надзорного органа.

– А кто будет этим заниматься в Нацбанке – это будет отдельный департамент? Кто будет в него входить?

– Это больше вопрос к Национальному банку, не хотела бы это комментировать. Буду опираться на официальные источники – в отчете о финансовой стабильности, который выпустил Нацбанк за 2015–2017  годы, регулятор довольно самокритично говорит о том, что для того, чтобы внедрить риск-ориентированный надзор, необходимо увеличить собственные компетенции, а именно аналитический инструментарий, обеспечить доступность к базовой информации о займах и совершенствовать кредитные модели для того, чтобы уметь оценить перспективы ухудшения конкретного займа.

Если эти базовые аспекты будут обеспечены, то тогда можно будет говорить о фактическом состоянии того, как выглядит риск-ориентированный надзор, основанный на мотивированном суждении.

Как я уже говорила ранее, основные подзаконные акты почти приняты, но есть еще один, очень важный документ, который касается системы управления рисками. Он пока еще в работе. Это наиболее сложный акт, который требует достаточно длительных дискуссий. Сейчас созданы несколько рабочих подгрупп, которые конкретно сосредоточены на обсуждении этого документа.

2_1.png

– Участники рынка, скорее всего, предсказуемо негативно восприняли это законодательное нововведение – риск-ориентированный надзор?

– Я бы не сказала, что в целом была какая-то негативная реакция со стороны участников. Все-таки финансовые организации привержены системному управлению рисками и внутреннего контроля, рыночным принципам и международной практике, а поскольку эта практика присутствует в других странах, не только ЕС, но и наших ближайших соседей, например в России, Беларуси, Грузии, то почему, собственно, Казахстан не может делать то же самое? Очевидно, что отмахиваться нет никакого смысла.

Другой вопрос – нужно не повторить ошибок, которые уже проявились в мире, в частности из практики европейского регулятора, чтобы на основе опыта этих стран как на стороне надзора, так и финансовых организаций избежать их повторений насколько это возможно.

– А нет ли риска, что это мотивированное суждение станет инструментом борьбы с неугодными финансовыми организациями?

– Есть несколько ключевых принципов риск-ориентированного надзора: однородность, пропорциональность, последовательность, прогностический подход к оценке, независимость и подотчетность.

Если следовать им, тогда то, о чем вы говорите, невозможно. Что значит «неугодные»? Регулятор действует не от своего имени, не на основе личных предпочтений – он действует в интересах всего рынка и общества. В этом смысле он должен быть подконтролен обществу.

Второй момент – эта система базируется на количественных и качественных оценках. Количественные оценки для нас достаточно понятны: есть нормативы, которые нужно соблюдать, несоблюдение нормативов означает отклонение от нормы и далее следуют какие-то меры воздействия.

Но кроме количественной предполагается качественная оценка. Она должна базироваться на четких стандартах качественной оценки. А такие методы появляются из практики. Если эти методы оценки известны рынку, обобщаются на какой-то периодической основе, то у рынка появляется уверенность, что по отношению к разным банкам применяются единообразные подходы. Соответственно, сведение каких-то личных счетов в такой среде в принципе невозможно.

Кстати, в принятом законе («О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам валютного регулирования и валютного контроля, риск-ориентированного надзора за деятельностью финансовых организаций, защиты прав потребителей финансовых услуг и совершенствования деятельности Национального банка Республики Казахстан» № 168-VI от 2 июля 2018 года. – «Къ») в обязанности Нацбанка введена такая вот норма – «публиковать с учетом требований по конфиденциальности обобщенную практику применения мер надзорного реагирования с использованием мотивированного суждения».

Понятно, что для того, чтобы такую практику публиковать, нужно этот опыт накопить, а потом делиться с рынком.

Мне кажется, это очень правильная норма, обратная связь, и можно изучить, какая же недобросовестная практика присутствует на рынке, для того чтобы осмотрительные и законопослушные фин.организации приняли меры по ее недопущению.

– То есть при одних и тех же ситуациях применялись одни и те же суждения…

– Совершенно верно. В этом и заключается «принцип однородности». Когда должны быть применены одинаковые стандарты к одинаковым условиям, тогда практически не будет нарушений правил игры, злоупотреблений. Если проявляется определенная решительность и жесткость по отношению к недобросовестным финансовым институтам, то точно такая же решительность и жесткость должна приниматься ко всем без исключения компаниям при схожих обстоятельствах.

При этом есть «принцип пропорциональности». Риск-ориентированный надзор предполагает, что есть институты, которые по определению представляют зону повышенного риска, и к ним интенсивность надзора должна быть выше. Если регулятор убеждается в том, что несмотря на значительность финансовой организации корпоративное управление, система управления рисками, адеррайтинг и мониторинг выстроен надлежащим образом, то интенсивность надзора по отношению к такому фининституту должна быть снижена.

Естественно, базовые проверочные мероприятия соблюдения формальных нормативов все равно будет происходить, но интенсивность может снижаться до тех пор, пока регулятор считает, что деятельность конкретного финансового института находится в зеленой или желтой зоне на карте рисков.

Те, которые смещаются ближе к зеленому сегменту, естественно, не требуют такого пристального надзора, а это со своей стороны будет положительно влиять на расходы финансовой организации, в частности за счет снижения количества предоставляемых отчетов, таким образом с этой точки зрения осмотрительным, благонадежным финансовым институтам должно стать легче в условиях риск-ориентированного надзора.

– Могут ли финансовые организации оспорить решение регулятора?

В соответствии с законом, у финансовой организации есть право оспаривания суждения в течение пяти дней. Компания имеет право высказать свои возражения, регулятор может их принять или не принять, и для этого у него есть соответствующий коллегиальный орган, где он сможет это рассматривать.

Думаю, на практике уже сформируются механизмы, но в конечном итоге решение все равно остается за регулятором. Так было всегда. Аргументация может быть выслушана, однако все-таки будет принято то решение, которое применит регулятор.

– В случае если финансовая организация не согласна с мнением регулятора, имеет ли она право привлечь третью сторону в этом конфликте?

– Есть такой инструментарий как «аудит иной информации». В этом смысле если необходимо мнение третьей профессиональной стороны, то тогда регулятор указывает на те области, где у него есть сомнения и финансовая организация может по этим конкретным вопросам нанять аудиторскую/консалтинговую компанию и провести аудит под контролем Нацбанка. Полученный аудиторский отчет в данном случае отправляется обеим сторонам. Пока эта практика больше на бумаге (в теории). Хотя она раньше существовала, но не нашла большого практического применения.

IMG_1650-01.png

– Так ли сильно рынок нуждается в риск-ориентированном надзоре?

– Я бы опять же отослала вас к отчету о финансовой стабильности –  проанализированы результаты 2014–2016 годов. Там сказано, что в 2012–2014 годах банки продолжали неправильную практику пролонгаций ранее выданных займов и искажали реальную ситуацию по проблемности займов. И уже много раз реструктуризированные займы до сих пор выглядят как работающие, хотя на самом деле они таковыми не являются.

Вопрос: может ли эту ситуацию регулятор исправить сам? Конечно, нет. Потому что регулятор не участвует в выдаче займов, это делают соответствующие структуры самого банка. И если не изменится подход в самих банках, не будут усовершенствованы системы корпоративного управления и управления рисками, то естественно, обнаружение даже в самом раннем периоде того, что займ изначально был выдан заведомо неплатежеспособному заемщику, уже не поможет.

Предупредить это можно только на уровне самой финансовой организации. И, естественно, со стороны регулятора доступность к этим займам позволит иметь свое собственное аналитическое суждение наряду с банком, чтобы понять, действительно ли признаки ухудшения значительны и надо уже предпринимать определенные надзорные действия, например, заставить создать дополнительные резервы или буфер капитала либо прекратить какую-то неосмотрительную политику по выдаче кредитов в определенных сегментах?

Самый основной вопрос – связанность сторон – то, что у нас уже на протяжении 20 лет является самой большой проблемой финансового рынка.

Здесь проблема в большей степени сконцентрирована на стороне экономики, бизнеса. То есть с точки зрения прозрачности собственности финансовых организаций   положительные сдвиги есть, а вот с точки зрения связанности в бизнесе  прозрачности явно не достаточно. И доказать, что бизнес связан между собой, связан с банком и его должностными лицами, довольно сложно – по причине непрозрачности структуры собственности. Поэтому здесь еще предстоит многое сделать. Поскольку это способствует повышению кредитного риска, который потом отражается в целом на здоровье финансового сектора и стоимости займа для бизнеса.

Связанность сторон на протяжении 20 лет является самой большой проблемой финансового рынка

Сейчас у Нацбанка будет больше инструментария, чтобы раньше реагировать на проблемы в финансовых институтах.

– Можете привести конкретный пример применения такого суждения? Например, Банк А хочет выдать кредит компании Б, которая связана с акционером банка А и т. д.?

– Банки ведут перечень лиц, связанных особыми отношениями согласно законодательству. По лицам, связанным особыми отношениями, есть особый порядок принятия решений. Во-первых, с ними запрещено совершать льготные сделки, во-вторых, для принятия таких решений требуется решение совета директоров.

Другой вопрос, что на практике бывают ситуации, что банк и компания между собой формально не аффилированы. Формально они не были в списке лиц, связанных особыми отношениями. Однако сама природа этой сделки говорит о том, что она с большой долей вероятности могла быть принята только по отношению к какому заинтересованному участнику. И в этом случае регулятор может применить мотивированное суждение, несмотря на то, что отсутствуют формальные основания связанности сторон.

Возможно, у регулятора есть свои собственные источники информации, полученные из различных каналов. Вот здесь есть сложность. Может быть, банк сам провел проверку и не обнаружил связанности. А регулятор может иметь свои каналы доступа к информации и эту связанность обнаружить. Здесь, по сути, умысла со стороны банка может и не быть. В данном случае есть недостаток информации.

Но предположим, сделка совершена не на стандартных условиях – тут регулятор тоже может предположить, что, скорее всего, она совершена на льготных условиях, и, вероятно, присутствует какая-то скрытая связанность. Для этого нужно провести расследование, и регулятор должен мотивировать свое суждение, почему он считает, что эта сделка льготная и т. д.

Такая практика будет работать только в том случае, если будет доверие со стороны рынка к регулятору и наоборот. Регулятор должен учитывать, что рынок состоит не из мошенников, а в основном из законопослушных финансовых организаций, которые ответственно подходят к своей деятельности, у которых есть надежные акционеры, компетентный совет директоров. 

Риск-ориентированный надзор будет работать только в том случае, если будет доверие со стороны рынка к регулятору и наоборот

Регулятор должен быть открыт, если он понимает, что все это присутствует и такая финансовая организация должна испытывать сниженное бремя надзора до тех пор, пока она находится в таком благоприятном состоянии.

С другой стороны, сам финансовый институт должен понимать, каково его поведение на рынке, иметь обратную связь от регулятора, по которой ему будут сообщать о том, что нарастают определенные системные риски и их надо исключить.

Такой диалог должен присутствовать. Это профессиональный диалог, его необязательно выносить на публику. Это должны быть какие-то профессиональные обсуждения, естественно, с соблюдением банковской тайны, конфиденциальности и т.д. Все это входит в обязанности Нацбанка.

Требуется повышение доверия со стороны регулятора, демонстрация, во-первых, компетентности, основанной на международной практике. Коммуникация с рынком, коммуникация с обществом, единство подходов и тогда этот риск-ориентированный надзор будет способствовать с одной стороны достаточно жесткому, но разумному и однородному подходу со стороны регулятора, с другой стороны должен способствовать уходу с рынка организаций, которые не соответствуют этой практике.


884 просмотра

Что нужно, чтобы попасть в ФРС... и это не PhD

Истинная ценность знания экономической теории заключается в способе мышления, а не в ученой степени

Фото: Shutterstock

Ни Стивен Мур, ни Герман Кейн, политические союзники президента Трампа, которых он надеется ввести в совет управляющих Федеральной резервной системой, не имеют докторской степени по экономике. Однако как для их сторонников, так и для их противников это скорее добродетель, нежели недостаток.

В нынешние времена сплошного популизма слишком большой багаж теоретических знаний означает, что вы оторваны от реальной жизни, высокомерны и заведомо неправы. Мало какие институты пострадали от негативной реакции на элитарность и акцента на формальном подтверждении образования так же сильно, как центральные банки, управляют которыми главным образом профессиональные экономисты.

Это настроение точно подметил сенатор-республиканец от штата Небраска Бен Сасс, сказав о Стивене Муре, стороннике снижения налогов и других консервативных принципов, следующее: «Назначение Стива привело в бешенство типичных членов вашингтонского истеблишмента, что мало говорит о Стиве и его вере в американскую изобретательность, но многое говорит о приверженности столичных плановиков групповому мышлению».

Вообще, антиэлитарность – это достаточно странная позиция для г-на Сасса, обладающего степенью PhD (Йельский университет) и бывшего президента колледжа (Университет Мидленда), но вряд ли он одинок в этом мнении. И хотя сам Мур имеет степень магистра экономики, о работающих в ФРС экономистах со степенью PhD он не слишком высокого мнения. «Здесь сотни бесполезных экономистов, поскольку у них в голове засела неправильная модель. Все они должны быть уволены и… заменены хорошими экономистами», – заявил он в интервью в прошлом году.

По правде говоря, это дискуссия даже не о том, нужна ли степень PhD для работы в ФРС, – она просто не нужна. У Пола Волкера не было ученой степени. Алан Гринспен получил ее уже после того, как заслужил репутацию талантливого прогнозиста. Нынешний председатель ФРС Джером Пауэлл также не имеет ученой степени по экономике, как и Уильям МакЧесни Мартин – один из рекордсменов по длительности пребывания на этом посту. Каких-либо ученых степеней не было и у Марринера Экклза, председателя ФРС во времена Великой депрессии.

Скорее предметом дискуссии является вопрос о том, могут ли экономическая теория и экономические модели служить полезными инструментами для центральных банков. Ведь экономика – это не просто сложные уравнения и прогнозы. Это также способ выстроить порядок мышления, убедиться, что все складывается, задаться вопросом, когда может измениться одна переменная, если другие уже поменялись; проверить, что допущения и прогнозы не противоречат друг другу, а также перепроверить свои гипотезы с учетом альтернативных мнений и доказательств. Многие неэкономисты этого порядка придерживаются, тогда как большинство экономистов, имеющих ученую степень, – нет.

При этом экономическая теория вполне может быть ограниченной в каких-то аспектах, и даже Джанет Йеллен, возглавлявшая ФРС до г-на Пауэлла, согласна с тем, что что ФРС перенасыщена экономистами с учеными степенями. «Не всегда было очевидно, что именно этот фактор повлиял на улучшение нашей политики», – заявила она в интервью 2012 года для истории ФРС, опубликованном недавно. Она высоко оценила вклад председателей Резервной системы, не являвшихся экономистами, поскольку, по ее словам, они всегда спрашивали себя, являются ли аргументы экономистов актуальными для того мира, с которым они поддерживают связь через свои контакты, будь то банкиры, бизнесмены или кто-то еще.    

Рассмотрим для примера несколько простых вопросов: может ли уровень безработицы упасть до нуля, а производственные мощности бизнеса быть загруженными на 100%, не оказывая при этом какого-либо влияния на заработную плату или цены? может ли заработная плата каждого работающего вырасти вдвое, но не влиять на инфляцию? способны ли процентные ставки снижаться, не оказывая влияния на спрос, к примеру, на жилье? Если вы ответили «нет», то вас можно поздравить, вы разбираетесь в экономической теории.

Конечно, при этом остается обширное поле нюансов, и поэтому любой разумный человек может не согласиться с этим, что такие люди и делают. Повышается ли заработная плата, когда уровень безработицы составляет 4 или 2%? Растет ли инфляция, если заработная плата повышается на 4 или 6%? Помешает ли рост производительности или снижение прибыли влиянию заработной платы на цены? Должны ли ставки по ипотеке снизиться до 4 или 3%, прежде чем спрос на жилье изменится?

Профессиональные экономисты и банкиры бьются над этими вопросами каждый день. Когда их прогнозы оказываются неверны, они задаются вопросом: «Почему?» К примеру, сейчас они обсуждают то, стала ли инфляция менее чувствительной к уровню безработицы и объемам производства, поскольку ожидания людей относительно инфляции практически не меняются, либо официальная статистика намеренно занижает истинный уровень безработицы.

Как правило, критики, выступающие за разнообразие точек зрения в ФРС, обычно имеют в виду свое собственное мнение. Те, кто придерживается левых взглядов, говорят, что следует меньше беспокоиться об инфляции и проводить монетарную политику более мягко. Те, кто стоит на правых позициях, утверждают, что следует больше беспокоиться о пузырях активов и придерживаться более жесткой политики.

Со своей стороны Стивен Мур заявил на прошлой неделе в интервью Bloomberg: «Одна фундаментальная идея… является эндемичной для ФРС, что, на мой взгляд, совершенно неверно, а именно то, что рост вызывает инфляцию. Рост не является причиной инфляции». Другими словами, независимо от того, насколько высок уровень использования производственного потенциала или насколько низка безработица, они не могут вызвать рост цен.

Вместо этого, как утверждает Мур, целью ФРС должны быть цены на сырьевые товары. Правда, это мнение он не всегда выражал ясно и последовательно. Когда при президенте Бараке Обаме цены на сырье упали на 57%, г-н Мур продолжал предупреждать об инфляции. После того как они упали на 14% при Дональде Трампе, он предупредил о дефляции. Зачем же уделять столько внимания тому, что составляет лишь малую часть того, что потребляют американцы? Если спрос в Китае или сокращение уровня добычи нефти в Саудовской Аравии приведет к росту цен на сырьевые товары относительно цен на потребительские товары и услуги, ФРС придется ужесточать денежно-кредитную политику до тех пор, пока потребительские цены не станут снижаться. Именно так произошло во времена Великой депрессии.

В случае если кандидатура Стивена Мура на должность главы ФРС будет утверждена, то он, вероятно, сумеет объяснить все это своим новым коллегам, и не только тем из них, кто имеет степень PhD.

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

158-е
место
занял Казахстан в рейтинге свободы прессы из возможных 180

Цитата дня

Мой вывод – мы идем правильным курсом. Наш мудрый народ един, государство, как высшая ценность нашей независимости, незыблемо. Поэтому твердо считаю, что досрочные выборы главы государства абсолютно необходимы. Для того, чтобы обеспечить общественно-политическое согласие, уверенно двигаться вперед, решать задачи социально-экономического развития, необходимо снять любую неопределенность.

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank