Перейти к основному содержанию

6025 просмотров

Елена Бахмутова: «Мотивированное суждение не может стать инструментом борьбы с неугодными компаниями»

Глава Ассоциации финансистов Казахстана рассказала в интервью «Къ» об особенностях риск-ориентированного надзора

Фото: Олег Спивак

С 1 января 2019 года в силу вступает риск-ориентированный надзор для участников финансового рынка, вводятся такие понятия, как «мотивированное суждение», «принудительная реструктуризация обязательств». Для Казахстана это новые правила регулирования, и, естественно, у финансовых организаций в связи с этим возникает множество вопросов и мифов относительно применения этой практики. На вопросы «Къ» ответила председатель Совета Ассоциации финансистов Казахстана Елена Бахмутова.

– Елена Леонидовна, могли бы Вы пояснить, что такое риск-ориентированный надзор и почему в нем есть такая необходимость?

– Это очень важно, потому что это признанная международная практика, которая была апробирована в нескольких государствах, в первую очередь в странах Европейского союза. Это, собственно, был ответ регуляторов на кризисные явления 2007–2008 годов, определенные недостатки, в том числе и в надзорной практике, а также в практике корпоративного управления и управления рисками самих финансовых организаций.  

– То есть до 2007 года такой надзор не применялся?

– Были элементы этой практики. Но европейский регулятор представил более целостную систему. В странах европейского союза были национальные регуляторы и не у всех были единые стандарты регулирования даже на уровне нормативных актов, а также практики регулирования, поэтому потребовалась их унификация. Риск-ориентированный надзор – это более продвинутая система, она внедряется не только на финансовом рынке, а вообще на всех рынках, где присутствует регулирование. То есть на рынке выделяются финансовые организации с повышенным риском, которым уделяется более пристальное внимание, они испытывают более интенсивный надзор, поскольку последствия их злоупотреблений или банкротств может оказать существенное воздействие на весь рынок.

– В чем ключевое отличие риск-ориентированного надзора от обычного надзора?

– Любой надзор базируется на правилах и принципах. В Казахстане в основном законодательство базируется на правилах, то есть соблюдении определенных процедур дает гарантию того, что соблюдается законодательство. Зарубежная практика обычно базируется на принципах. То есть нужно обеспечить соблюдение принципов по «духу», и тогда просто формальное соблюдение нормативов еще не гарантирует того, что деятельность действительно безупречна, а именно должно быть соблюдение принципов на практике. Это сложно оценить без применения мотивированного суждения. 

Риск-ориентированный надзор предполагает, во-первых, фокусирование на тех участках, которые представляют наибольшую угрозу, сосредоточение ресурсов надзорных органов именно в этих областях. Также присутствует элемент, без которого не может обойтись ни один регулятор, – элемент профессионального суждения.

В совокупности можно сказать, что новшеством является то, что регулятор в большей степени стал ориентироваться на принципы, то есть не просто на соблюдение формы, но и на соблюдение «духа» закона. И элемент присутствия суждения необходим, потому что иначе все это сведется только к соблюдению формальных требований и процедур.

– Вот мы подошли к этому понятию – «профессиональное суждение» или «мотивированное суждение». Могли бы Вы объяснить, что это такое и в каких случаях оно может применяться?

– В Казахстане мотивированное суждение определено как «обоснованное профессиональное мнение коллегиального органа Национального банка Казахстана, которое является основанием для применения мер надзорного реагирования». То есть мотивированное суждение дает возможность регулятору применить те или иные меры реагирования в отношении того или финансового института даже при условии, что все формальные правила и процедуры им соблюдены и нарушений нет.

На мой взгляд, понятие «суждение» (пусть его и не было в законе) применяется тогда, когда присутствует деятельность какого-либо регулирующего органа. Потому что всегда существуют некие коридоры для принятия конечных решений. Ключевым словом здесь является «аргументированное» суждение, то есть суждение должно базироваться на понятных основаниях и объяснениях, и оно должно быть, естественно, профессиональным.

Законом, принятым в прошлом году в июле, четко описаны случаи, при которых это мотивированное суждение будет применяться. В частности, при назначении руководящих работников, допуска крупного участника в финансовых институтах, в тех случаях, когда требуется согласование надзорного органа. Во-вторых, при определении связанности сторон и признании сделок льготными. Это самый существенный момент.

Кроме того, мотивированное суждение будет присутствовать при определении уровня провизий и для оценки зрелости систем управления рисками. Во всех этих случаях, причем это касается не только банков, но и всех других финансовых организаций, профессиональное суждение со стороны Нацбанка может применяться.

Мотивированное суждение в регулировании было всегда

При подготовке подзаконных нормативных актов, которые в основном были приняты в прошлом году, было много обсуждений со стороны участников рынка и регулятора, и мы достигли консенсуса, что в подзаконных актах содержится исчерпывающий перечень оснований, при которых будет применяться мотивированное суждение.

Однако все согласились с тем, что по мере развития надзорной практики, возможно возникнет необходимость либо в их расширении либо сужении. То есть требуется апробированный опыт для того, чтобы говорить, готов ли рынок и регулятор к этим нововведениям. Потому что, безусловно, для того чтобы жить в условиях мотивированного суждения, нужно обладать соответствующей компетенцией со стороны надзорного органа.

– А кто будет этим заниматься в Нацбанке – это будет отдельный департамент? Кто будет в него входить?

– Это больше вопрос к Национальному банку, не хотела бы это комментировать. Буду опираться на официальные источники – в отчете о финансовой стабильности, который выпустил Нацбанк за 2015–2017  годы, регулятор довольно самокритично говорит о том, что для того, чтобы внедрить риск-ориентированный надзор, необходимо увеличить собственные компетенции, а именно аналитический инструментарий, обеспечить доступность к базовой информации о займах и совершенствовать кредитные модели для того, чтобы уметь оценить перспективы ухудшения конкретного займа.

Если эти базовые аспекты будут обеспечены, то тогда можно будет говорить о фактическом состоянии того, как выглядит риск-ориентированный надзор, основанный на мотивированном суждении.

Как я уже говорила ранее, основные подзаконные акты почти приняты, но есть еще один, очень важный документ, который касается системы управления рисками. Он пока еще в работе. Это наиболее сложный акт, который требует достаточно длительных дискуссий. Сейчас созданы несколько рабочих подгрупп, которые конкретно сосредоточены на обсуждении этого документа.

2_1.png

– Участники рынка, скорее всего, предсказуемо негативно восприняли это законодательное нововведение – риск-ориентированный надзор?

– Я бы не сказала, что в целом была какая-то негативная реакция со стороны участников. Все-таки финансовые организации привержены системному управлению рисками и внутреннего контроля, рыночным принципам и международной практике, а поскольку эта практика присутствует в других странах, не только ЕС, но и наших ближайших соседей, например в России, Беларуси, Грузии, то почему, собственно, Казахстан не может делать то же самое? Очевидно, что отмахиваться нет никакого смысла.

Другой вопрос – нужно не повторить ошибок, которые уже проявились в мире, в частности из практики европейского регулятора, чтобы на основе опыта этих стран как на стороне надзора, так и финансовых организаций избежать их повторений насколько это возможно.

– А нет ли риска, что это мотивированное суждение станет инструментом борьбы с неугодными финансовыми организациями?

– Есть несколько ключевых принципов риск-ориентированного надзора: однородность, пропорциональность, последовательность, прогностический подход к оценке, независимость и подотчетность.

Если следовать им, тогда то, о чем вы говорите, невозможно. Что значит «неугодные»? Регулятор действует не от своего имени, не на основе личных предпочтений – он действует в интересах всего рынка и общества. В этом смысле он должен быть подконтролен обществу.

Второй момент – эта система базируется на количественных и качественных оценках. Количественные оценки для нас достаточно понятны: есть нормативы, которые нужно соблюдать, несоблюдение нормативов означает отклонение от нормы и далее следуют какие-то меры воздействия.

Но кроме количественной предполагается качественная оценка. Она должна базироваться на четких стандартах качественной оценки. А такие методы появляются из практики. Если эти методы оценки известны рынку, обобщаются на какой-то периодической основе, то у рынка появляется уверенность, что по отношению к разным банкам применяются единообразные подходы. Соответственно, сведение каких-то личных счетов в такой среде в принципе невозможно.

Кстати, в принятом законе («О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам валютного регулирования и валютного контроля, риск-ориентированного надзора за деятельностью финансовых организаций, защиты прав потребителей финансовых услуг и совершенствования деятельности Национального банка Республики Казахстан» № 168-VI от 2 июля 2018 года. – «Къ») в обязанности Нацбанка введена такая вот норма – «публиковать с учетом требований по конфиденциальности обобщенную практику применения мер надзорного реагирования с использованием мотивированного суждения».

Понятно, что для того, чтобы такую практику публиковать, нужно этот опыт накопить, а потом делиться с рынком.

Мне кажется, это очень правильная норма, обратная связь, и можно изучить, какая же недобросовестная практика присутствует на рынке, для того чтобы осмотрительные и законопослушные фин.организации приняли меры по ее недопущению.

– То есть при одних и тех же ситуациях применялись одни и те же суждения…

– Совершенно верно. В этом и заключается «принцип однородности». Когда должны быть применены одинаковые стандарты к одинаковым условиям, тогда практически не будет нарушений правил игры, злоупотреблений. Если проявляется определенная решительность и жесткость по отношению к недобросовестным финансовым институтам, то точно такая же решительность и жесткость должна приниматься ко всем без исключения компаниям при схожих обстоятельствах.

При этом есть «принцип пропорциональности». Риск-ориентированный надзор предполагает, что есть институты, которые по определению представляют зону повышенного риска, и к ним интенсивность надзора должна быть выше. Если регулятор убеждается в том, что несмотря на значительность финансовой организации корпоративное управление, система управления рисками, адеррайтинг и мониторинг выстроен надлежащим образом, то интенсивность надзора по отношению к такому фининституту должна быть снижена.

Естественно, базовые проверочные мероприятия соблюдения формальных нормативов все равно будет происходить, но интенсивность может снижаться до тех пор, пока регулятор считает, что деятельность конкретного финансового института находится в зеленой или желтой зоне на карте рисков.

Те, которые смещаются ближе к зеленому сегменту, естественно, не требуют такого пристального надзора, а это со своей стороны будет положительно влиять на расходы финансовой организации, в частности за счет снижения количества предоставляемых отчетов, таким образом с этой точки зрения осмотрительным, благонадежным финансовым институтам должно стать легче в условиях риск-ориентированного надзора.

– Могут ли финансовые организации оспорить решение регулятора?

В соответствии с законом, у финансовой организации есть право оспаривания суждения в течение пяти дней. Компания имеет право высказать свои возражения, регулятор может их принять или не принять, и для этого у него есть соответствующий коллегиальный орган, где он сможет это рассматривать.

Думаю, на практике уже сформируются механизмы, но в конечном итоге решение все равно остается за регулятором. Так было всегда. Аргументация может быть выслушана, однако все-таки будет принято то решение, которое применит регулятор.

– В случае если финансовая организация не согласна с мнением регулятора, имеет ли она право привлечь третью сторону в этом конфликте?

– Есть такой инструментарий как «аудит иной информации». В этом смысле если необходимо мнение третьей профессиональной стороны, то тогда регулятор указывает на те области, где у него есть сомнения и финансовая организация может по этим конкретным вопросам нанять аудиторскую/консалтинговую компанию и провести аудит под контролем Нацбанка. Полученный аудиторский отчет в данном случае отправляется обеим сторонам. Пока эта практика больше на бумаге (в теории). Хотя она раньше существовала, но не нашла большого практического применения.

IMG_1650-01.png

– Так ли сильно рынок нуждается в риск-ориентированном надзоре?

– Я бы опять же отослала вас к отчету о финансовой стабильности –  проанализированы результаты 2014–2016 годов. Там сказано, что в 2012–2014 годах банки продолжали неправильную практику пролонгаций ранее выданных займов и искажали реальную ситуацию по проблемности займов. И уже много раз реструктуризированные займы до сих пор выглядят как работающие, хотя на самом деле они таковыми не являются.

Вопрос: может ли эту ситуацию регулятор исправить сам? Конечно, нет. Потому что регулятор не участвует в выдаче займов, это делают соответствующие структуры самого банка. И если не изменится подход в самих банках, не будут усовершенствованы системы корпоративного управления и управления рисками, то естественно, обнаружение даже в самом раннем периоде того, что займ изначально был выдан заведомо неплатежеспособному заемщику, уже не поможет.

Предупредить это можно только на уровне самой финансовой организации. И, естественно, со стороны регулятора доступность к этим займам позволит иметь свое собственное аналитическое суждение наряду с банком, чтобы понять, действительно ли признаки ухудшения значительны и надо уже предпринимать определенные надзорные действия, например, заставить создать дополнительные резервы или буфер капитала либо прекратить какую-то неосмотрительную политику по выдаче кредитов в определенных сегментах?

Самый основной вопрос – связанность сторон – то, что у нас уже на протяжении 20 лет является самой большой проблемой финансового рынка.

Здесь проблема в большей степени сконцентрирована на стороне экономики, бизнеса. То есть с точки зрения прозрачности собственности финансовых организаций   положительные сдвиги есть, а вот с точки зрения связанности в бизнесе  прозрачности явно не достаточно. И доказать, что бизнес связан между собой, связан с банком и его должностными лицами, довольно сложно – по причине непрозрачности структуры собственности. Поэтому здесь еще предстоит многое сделать. Поскольку это способствует повышению кредитного риска, который потом отражается в целом на здоровье финансового сектора и стоимости займа для бизнеса.

Связанность сторон на протяжении 20 лет является самой большой проблемой финансового рынка

Сейчас у Нацбанка будет больше инструментария, чтобы раньше реагировать на проблемы в финансовых институтах.

– Можете привести конкретный пример применения такого суждения? Например, Банк А хочет выдать кредит компании Б, которая связана с акционером банка А и т. д.?

– Банки ведут перечень лиц, связанных особыми отношениями согласно законодательству. По лицам, связанным особыми отношениями, есть особый порядок принятия решений. Во-первых, с ними запрещено совершать льготные сделки, во-вторых, для принятия таких решений требуется решение совета директоров.

Другой вопрос, что на практике бывают ситуации, что банк и компания между собой формально не аффилированы. Формально они не были в списке лиц, связанных особыми отношениями. Однако сама природа этой сделки говорит о том, что она с большой долей вероятности могла быть принята только по отношению к какому заинтересованному участнику. И в этом случае регулятор может применить мотивированное суждение, несмотря на то, что отсутствуют формальные основания связанности сторон.

Возможно, у регулятора есть свои собственные источники информации, полученные из различных каналов. Вот здесь есть сложность. Может быть, банк сам провел проверку и не обнаружил связанности. А регулятор может иметь свои каналы доступа к информации и эту связанность обнаружить. Здесь, по сути, умысла со стороны банка может и не быть. В данном случае есть недостаток информации.

Но предположим, сделка совершена не на стандартных условиях – тут регулятор тоже может предположить, что, скорее всего, она совершена на льготных условиях, и, вероятно, присутствует какая-то скрытая связанность. Для этого нужно провести расследование, и регулятор должен мотивировать свое суждение, почему он считает, что эта сделка льготная и т. д.

Такая практика будет работать только в том случае, если будет доверие со стороны рынка к регулятору и наоборот. Регулятор должен учитывать, что рынок состоит не из мошенников, а в основном из законопослушных финансовых организаций, которые ответственно подходят к своей деятельности, у которых есть надежные акционеры, компетентный совет директоров. 

Риск-ориентированный надзор будет работать только в том случае, если будет доверие со стороны рынка к регулятору и наоборот

Регулятор должен быть открыт, если он понимает, что все это присутствует и такая финансовая организация должна испытывать сниженное бремя надзора до тех пор, пока она находится в таком благоприятном состоянии.

С другой стороны, сам финансовый институт должен понимать, каково его поведение на рынке, иметь обратную связь от регулятора, по которой ему будут сообщать о том, что нарастают определенные системные риски и их надо исключить.

Такой диалог должен присутствовать. Это профессиональный диалог, его необязательно выносить на публику. Это должны быть какие-то профессиональные обсуждения, естественно, с соблюдением банковской тайны, конфиденциальности и т.д. Все это входит в обязанности Нацбанка.

Требуется повышение доверия со стороны регулятора, демонстрация, во-первых, компетентности, основанной на международной практике. Коммуникация с рынком, коммуникация с обществом, единство подходов и тогда этот риск-ориентированный надзор будет способствовать с одной стороны достаточно жесткому, но разумному и однородному подходу со стороны регулятора, с другой стороны должен способствовать уходу с рынка организаций, которые не соответствуют этой практике.

1 просмотр

Как вели себя в прошлом году курсы валют ряда постсоветских стран

И насколько поведение тенге совпало с теми или иными прогнозами годичной давности

Фото: Shutterstock

На санкции США в отношении России и Китая, политическую напряженность, скачущие цены на нефть национальные валюты Казахстана, России, Узбекистана, Азербайджана, Грузии и Украины реагировали по-разному. 

Из рассматриваемых валют укрепились в прошлом году только три – тенге, рубль и гривна. 

«На курс казахстанской валюты влияли нефть, российский рубль и Нацбанк, – говорит независимый финансовый аналитик Сергей Полыгалов. – Несомненно одно: относительно стабильная нефть стала причиной, которая не позволила тенге ослабеть выше 390 тенге за доллар и благодаря которой сформировался достаточно узкий и стабильный коридор по отношению к доллару».

За 2019 год рубль укрепился к тенге на 11,5%, с 5,52 до 6,16 тенге за рубль. «Российская валюта у себя дома в течение года показывала чудеса роста по отношению к доллару, что не смогло не отразиться и на курсе рубля к тенге. Этот рост дал возможность стабилизировать курс тенге к доллару», – считает Полыгалов.

Также, по его словам, погода на валютном рынке зависит от параметров бюджета страны, хотя регулятор постоянно заявляет о самостоятельном формировании курса тенге. «Есть определенная закономерность свободного плавания. Заключается она в том, что курс тенге достаточно свободно плавает в сторону ослабления, но сопротивляется укреплению по отношению и к доллару, и к рублю», – говорит собеседник.

Стоимость тенге формировалась на фоне роста ВВП в 4% второй год подряд и инфляции в районе 5,4%. «Все это должно было привести к большему укреплению тенге. Но бюджет страны на 2019 год рассчитывался из курса 370 тенге за доллар. Причем дефицит бюджета при этом значении должен был составить 1,6 трлн тенге. Значит, ниже этого порога курс доллара никак не может опуститься, а если его удерживать около 380 и выше, то появляется возможность немного залатать бюджетные дыры», – рассуждает Полыгалов. 

Рубль и гривна 

Российская валюта в 2019 году укрепилась почти на 6%. Этому способствовали рост цен на нефть и улучшающиеся макро­экономические показатели, такие как профицит федерального бюджета (в пределах 1,8% ВВП), стабильная ситуация со счетом текущих операций, замедление инфляции до 3,8%, снижение уровня безработицы с 5 до 4,6%, рост экономики по итогам года на 1,3–1,5%, объясняют аналитики Ассоциации финансистов Казахстана (АФК). 

«В то же время отметим и возросший интерес инвесторов к российским активам ввиду значительного снижения санкционных рисков. Российский фондовый рынок обновлял исторический максимум, а долговой – многолетний», – говорят в АФК.

В пользу рубля была и внешнеполитическая обстановка: 2019 год ознаменовался для России относительным спокойствием в санкционном вопросе. Основной поставщик запретов – США – так и не решился ввести жесткие меры в отношении госдолга РФ, что привело к резкому росту спроса на российские бумаги со стороны нерезидентов. «А это в свою очередь резко повысило спрос на рубль. Еще одна неудача США – у ЕС появилась своя точка зрения в вопросах построения отношений с Россией. Высокие котировки нефти также дали возможность рублю укрепиться по отношению к доллару», – считает Полыгалов.

Украинская валюта росла против доллара с января 2019 года, прерываясь лишь на неглубокие и краткосрочные коррекции. Стабилизацию курса обеспечили притоком иностранного капитала, а также интервенциями местного Центробанка.

Поддержку тенге, рублю и гривне оказывал и сам доллар. По мнению Полыгалова, в минувшем году американская валюта испытывала значительные трудности роста. 

«Масла в огонь подливала и ФРС, которая в 2019 году придерживалась мягкой денежно-кредитной политики, что выразилось в снижении базовой процентной ставки после двухгодичного ее повышения. В этих условиях крупные инвесторы предпочли вкладываться в валюты развивающихся стран», – говорит он. 

0001_15.jpg

Сум, манат, лари 

Другим был год для сума: национальная валюта Узбекистана приблизилась к своему справедливому значению. «Там было два курса – Нацбанка и рыночный (черный). Либерализация валютного режима позволила банкам работать с валютой, что снизило объем черного рынка. Ранее местный Нацбанк устанавливал жесткий курс для импорта и экспорта, не соответствующий рыночным ожиданиям», – отметили в АФК.

Стабильность азербайджанского маната эксперты объясняют политикой Центробанка и правительства. Хотя год назад агентство S&P Global Ratings заявляло, что в 2019–2021 годах стоит ожидать удешевления маната к доллару. По прогнозам S&P, в 2019 году средний курс маната должен был составить 1,79 маната за доллар, в 2020-м – 1,87 маната, в 2021-м – 1,97 маната.

25 июня 2019 года официальный курс национальной валюты Грузии достиг рекордного на тот момент минимума – 2,83 лари за доллар. За день «американец» вырос на 1,4%. Снижение курса произошло на фоне потери российских туристов. Однако министр экономики Грузии Натия Турнава тогда заявила, что падение лари не связано с запретом Россией авиасообщения: «Думаю, речь идет о кратковременном колебании. Что касается вызовов туризма, то это новый вызов, который пока не может повлиять на курс лари. Мы работаем над нейтрализацией кризиса». 

Прогнозы годичной давности

Halyk Finance: «Мы полагаем, что Нацбанк РК и в 2019 году будет следовать своей негласной политике «слабого» тенге к российской валюте, которая, в свою очередь, будет очень чутко реагировать на дальнейшее расширение антироссийских санкций, а также на целенаправленное ослабление рубля со стороны денежных властей РФ в рамках бюджетного правила. Мы полагаем, что при среднегодовой стоимости нефти Brent на уровне $68 за баррель и среднегодовом курсе рубля на уровне 67 рублей за доллар курс тенге сложится на уровне 375 тенге за доллар в среднем за год. Так же как и в 2018 году, в 2019 году котировки на углеводороды будут определять долгосрочный тренд по паре, а изменения по паре USD/RUB будут определять текущие значения национальной валюты».

Аналитический центр АФК: «Профессиональные участники финансового рынка в целом сохраняют умеренные девальвационные ожидания – доллар США в 2019 году подорожает еще на 3% против нацвалюты по отношению к текущему уровню и закрепится на уровне 380,4 тенге. В то же время формирование обменного курса тенге будет по-прежнему происходить под балансом спроса и предложения на валютном рынке. При этом, как показали последние годы, зачастую настроения участников валютного рынка сильно зависят от внешних изменений, в особенности от российского рубля и цен на нефть. В подтверждение этому и ожидания казахстанских экспертов о том, что сонаправленное движение тенге и рубля сохранится в 2019 году». 

Экономист Олжас Худайбергенов (на пресс-конференции 7 ноября 2018 года): «Внешний долг Казахстана превысит 200% от ВВП к 2022 году. Нестабильная внешняя конъюнктура приведет к серии девальваций, вследствие чего номинальный ВВП в долларовом выражении упадет ниже $100 млрд. Ухудшение ситуации в банковском секторе приведет к росту внешних заимствований, в том числе госсектором, из-за чего внешний долг вырастет с $164 млрд до 200 млрд. Казахстан вернется в начало 2000-х годов в части экономических реформ: от Нацбанка снова будет отделено Агентство по финнадзору, а также воссоздано Агентство по стратегическому планированию или его аналог. Будет возвращено частное управление пенсионными активами».

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance