Перейти к основному содержанию

1334 просмотра

Дебаты в Давосе: для чего нужны финансы?

Эксперты опасаются, что финансовая система забыла о своем первоначальном предназначении – выступать в качестве источника корпоративных инвестиций, пишет The Wall Street Journal

Фото: Reuters

Глава одного из самых крупных фондов долгосрочных инвестиций в мире предостерег собравшуюся в Давосе финансовую элиту и акционеров: начинайте действовать, как настоящие собственники компаний, в которые вы инвестируете средства, или будьте готовы к популистским протестам против современного капитализма.

Майкл Сабия, управляющий канадского пенсионного фонда Caisse de dépôt et placement du Québec (в распоряжении которого $270 млрд), опасается, что финансовая система забыла о своем первоначальном предназначении – выступать своего рода поручителем для корпоративных инвестиций. Вместо этого финансисты стали по сути «временщиками», которым практически безразличны принадлежащие им компании.

Он прав. Жалобы на близоруких акционеров, спекулирующих на акциях, о которых они не знают ничего, так же стары, как и сами рынки.

Начнем с формулировки проблемы. «Слишком много владельцев акций ведут себя как туристы, а не хозяева; они не заинтересованы в построении бизнеса», говорит г-н Сабия. Вместо того чтобы занять активную позицию и воодушевлять компании, которые они приобрели, чтобы инвестировать в них средства для повышения производительности и увеличения долгосрочных доходов, они «абсолютно потеряли представление о финансовых рынках».

По его словам, протесты французских «желтых жилетов», которые парализовали страну в прошлом месяце, являются лишь предзнаменованием грядущих народных волнений, если не будет предпринято никаких мер. «Наши доходы настолько жизнеспособны, насколько жизнеспособны общества, в которые мы инвестируем средства в долгосрочной перспективе».

Легко найти поддержку идеи, что компании должны больше вкладывать – в материальные активы, в обучение персонала или в сообщества, на которые они полагаются. Крупнейшие в мире инвесторы создали несколько групп, чтобы бороться с так называемой «приоритетностью краткосрочных целей» сегодняшних акционеров, большинство которых присутствуют на этой неделе в Давосе.

Действительно, еще далеко не всем ясно, что недостаточные корпоративные инвестиции – при условии, что они действительно недостаточные – связаны с проблемами акционеров. Я уже отмечал ранее, что инвесторы были рады, когда  компании вкладывали средства в инвестиции с долгосрочным периодом окупаемости – когда они верили в существовавшие тогда концепции. Наиболее яркими недавними примерами являются Amazon, сланцевая нефть и еще – в период бума, наблюдавшегося до 2013 года – добыча полезных ископаемых и развивающиеся рынки.

Возможно, более вероятное объяснение того, почему компании сегодня предпочитают не инвестировать свои средства – это то, что управляющие этих компаний не видят больших перспектив в посткризисных странах с низким уровнем развития, и акционеры соглашаются с ними.

Компании, связанные с информационными технологиями, способны расширять свой бизнес всякий раз, когда экономика предоставляет им достаточно средств для этого. Всякий раз, когда росла цена на нефть, сланцевым компаниям было легко увеличивать займы и собственный капитал. Акционеры горнодобывающих компаний, связанных с посткризисным экономическим ростом в Китае, поощряли свои предприятия вкладывать средства в бурение огромных скважин до тех пор, пока экономический рост Китая не замедлился. Остальные промышленные корпорации силятся убедить своих акционеров поверить в то, что их проекты обязательно «выстрелят» (за исключением множества случаев, когда управляющие компаний и так пользуется доверием инвесторов).

Тем не менее, есть много примеров, когда акционеры не участвуют в сделках, поскольку большая часть активов хранится в индексированных паевых фондах, в то время как сидящие за компьютерами трейдеры зарабатывают на краткосрочных сделках.

«Мы можем восстановить доверие только в том случае, если инвесторы будут привлекать корпорации к ответственности», – говорит Кит Скиох, исполнительный директор британского управляющего фонда Standard Life Aberdeen. «Если мы не подумаем о современной версии [акционерного] управления, мы в итоге получим систему, основанную на нормативном регулировании».

Каждый бум и последующий спад вызывают критику спекулянтов, гоняющихся за быстрой прибылью. Что будет сделано для того, чтобы «остановить поток спекуляций, которые, скорее всего, принесут больше вреда в это мирное время, чем когда-либо?», – граф Лодердейл задавал этот вопрос в парламенте Великобритании еще в 1825 году, после того как фондовая истерия помогла смягчить требования, предъявляемые при открытии компаний.

Чуть более века спустя экономист Джон Мейнард Кейнс был готов вернуться к методикам менеджмента лучших времен, когда акционеры были тесно вовлечены в управление частными компаниями – так же, как и компания г-на Сабии CDPQ после перевода большей части своих активов из государственных акций в частное владение.

«С разделением понятий «собственность» и «управление», которое преобладает сегодня, и с развитием организованных инвестиционных рынков появился новый важный фактор, который зачастую стимулирует инвестиции, но иногда и значительно увеличивает нестабильность системы», – писал Кейнс в 1936 году.

Кейнс был прав. Но вот уже более 70 лет идет бесконечная возня, а проблема остается всё той же. Возможно, инвесторам и обществу нужно смириться с этим, так как, с другой стороны, в нынешней ситуации есть свое огромное преимущество –возможность покупать и продавать акции, когда это необходимо. Было бы прекрасно, если бы менеджеры и акционеры лучше общались друг с другом, но это не обязательно приведет к увеличению инвестиций, не говоря уже о решении политических проблем, вызванных стагнацией уровня жизни.

Мой взгляд на спекуляции примерно соответствует ответу премьер-министра, графа Ливерпуля, в 1825 году:

«В момент, подобный настоящему, во времена устоявшегося мира и низкого денежного интереса, можно ожидать высокого уровня спекуляций», - заявил он. Далее он предупредил инвесторов, что им следует опасаться любых изменений в благоприятных экономических условиях. Паника 1825 года последовала через шесть месяцев: по мере ужесточения условий денежного регулирования банки рушились, а цены на акции падали.

Г-н Сабия не прогнозирует ничего плохого в ближайшем будущем, но чередование бумов на рынке и банкротств, а также ситуативное поведение собственников, преследующих краткосрочные цели – это то, с чем придется жить инвесторам.
 

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

2986 просмотров

Что будет в Казахстане с онлайн-кредитами

До 1 июля оказывающие такие услуги организации должны пройти перерегистрацию

Фото: Shutterstock.com

Кредитные финтех-платформы являются головной болью для регуляторов во всем мире. В некоторых странах они просто запрещены. Все дело в доступности таких займов: в интернете сложнее установить подлинную личность заемщика, кроме того, не все люди, получающие такие ссуды, готовы выплачивать их. Также считается, что инструменты финтех-платформ несовершенны и уязвимы перед кибер­угрозами. 

С 2015 года отрасль компаний, выдающих финтех-займы в Казахстане, сотрясали скандалы: то и дело в прессе появлялась информация о драконовских ставках, которые иногда достигали 1000% годовых. Тогда местный рынок кредитных финтех-платформ условно разделился на «плохих» и «хороших» игроков. Первые были представлены компаниями, чьи корни уходили в отдельные страны СНГ (выдавали ссуды под 1000%), а вторые – отечественные стартапы (стоимость займов – от 350 до 500%). Они-то, по информации «Курсива», и обратились в Национальный банк за помощью: бизнесмены хотели очистить рынок от компаний, портящих репутацию новой отрасли. Регулятор для начала провел через парламент поправки, которыми в 2019 году был введен лимит на стоимость финтех-ссуд в 100% годовых. С января текущего года стартовал второй этап реформы кредитных платформ. 

Залей капитал

В течение первой половины 2020 года все компании, выдающие онлайн-займы в Казахстане, обязаны пройти учетную регистрацию в Агентстве по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР). «До 1 июля эти организации могут работать в рамках старого законодательства. Шесть месяцев – это переходный период, за это время они должны пройти перерегистрацию в качестве микрофинансовых организаций (МФО)», – рассказал «Курсиву» директор департамента методологии и регулирования финансовых организаций АРРФР Даурен Салимбаев.

Перерегистрация означает в том числе пополнение уставного капитала кредитных финтех-платформ до 50 млн тенге к 1 июля 2020 года. Спустя год этот показатель должен составлять уже 70 млн тенге, спустя два года (к 1 июля 2022 года) – 100 млн тенге. «Установлены небольшие требования к капиталу, такие же, как у МФО, – подчеркнул Салимбаев. – Это некритичные суммы. Например, требования к собственному капиталу банков составляют 10 млрд тенге. Собственный капитал необходим для того, чтобы выполнять требования регулятора: им (финтех-кредиторам. – «Курсив») необходимо наладить внутренние процессы, работу с кредитными бюро. Мы полагаем, что на рынке может произойти некая консолидация небольшой части кредитных организаций».

Не исключено, что, повышая порог участия в сегменте финтех-кредитования, регулятор хочет избавить рынок от игроков, которые заинтересованы только в сиюминутной выгоде, но не в инвестициях в Казахстан. Ведь главное для финагентства – вывести все компании из серой зоны и сделать их деятельность абсолютно прозрачной.

 

карта_3.gif

Не ограничениями едиными

Также с 1 июля будет значительно снижена предельная ставка вознаграждения по финтех-кредитам. Сейчас максимальная эффективная ставка составляет 100% годовых, с 1 июля она не должна будет превышать 56%. Если человек берет финтех-кредит сроком до 45 дней на сумму до 50 МРП (132 тыс. тенге), то для таких займов предельный размер вознаграждения будет составлять 30%, сообщил Салимбаев.

До выдачи финтех-кредита платформы будут обязаны самостоятельно рассчитать долговую нагрузку заемщика – подобно тому, как сейчас это делают скоринговые системы банков. По закону на погашение всех кредитов может направляться не более 50% доходов потенциального заемщика. Если человек тратит больше 50%, то в получении новой ссуды ему должно быть отказано. Информация обо всех действующих и прошлых займах содержится в кредитных бюро. «Точных данных о количестве и кредитном портфеле таких компаний нет, так как продолжается процесс их учетной регистрации в агентстве. По нашим данным, не менее 20–50 таких компаний работают в Казахстане», – рассказал Салимбаев.

Изменения в регулировании не исчерпываются только ограничительными мерами. В частности, законом увеличен максимальный размер финтех-кредитов с 8 тыс. до 20 тыс. МРП (то есть с 21 млн до 53 млн тенге). «Предложенные подходы в регулировании согласованы с участниками рынка. Это позволит повысить прозрачность такого кредитования, устранить имеющиеся дисбалансы в регулировании различных сегментов и, главное, обеспечить защиту прав и интересов граждан», – резюмировал Даурен Салимбаев.

«Курсив» обратился за комментариями к крупнейшим кредитным финтех-компаниям и в Казахстанскую ассоциацию ФинТех. Однако участники рынка предпочли воздержаться от обсуждения новых правил до тех пор, пока финагентство не разработает пруденциальные нормативы и подзаконные акты.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif