Перейти к основному содержанию

5984 просмотра

Вячеслав Костин: «Рано или поздно те банки, которые не исповедуют agile-подход, останутся позади»

Директор по стратегии и маркетингу АО ДБ «Альфа-Банк» Вячеслав Костин рассказал , что собой представляет банковский agile на практике

Для розничных банков agile-подход – это не модное веяние, а вопрос выживания на рынке. О том, что собой представляет банковский agile (гибкий метод разработки новых продуктов, при котором выполнение работ идет параллельно с непрерывным анализом полученных результатов и корректировкой предыдущих этапов) на практике, рассказал директор по стратегии и маркетингу АО ДБ «Альфа-Банк» Вячеслав Костин в рамках конференции «Agile Kitchen – Agile для бизнеса».

– Что собой представляет agile? И какие выгоды от внедрения этого метода разработки своих продуктов получают банки?

– Как правило, организации, не исповедующие такой подход, разрабатывают проект на протяжении нескольких месяцев по заранее сформулированным требованиям. На выходе они получают отличный, на их взгляд, продукт, который в итоге рискует оказаться не интересным реальному клиенту.

При agile-подходе конечный потребитель видит изменения на всех этапах разработки. Например, банк намерен выпустить какую-то платежную карточку. В аgile он выпустит ее в минимально работающем варианте, так, чтобы клиенты начали пользоваться и увидели основные преимущества. Уже на этом этапе банк понимает, несет ли карта ценность для клиентов, удовлетворяет ли она их требованиям. Говоря проще, банк проверяет продукт и, если он придется не по вкусу аудитории, сможет от него дешево отказаться. Цена ошибки здесь невысока, в отличие от классического, водопадного подхода.

Справка «Къ»: Водопадный подход, или каскадная модель (англ. waterfall model, иногда переводят как модель «водопад»), – модель процесса разработки, где процесс выглядит как поток, последовательно проходящий фазы анализа требований, проектирования, реализации, тестирования, интеграции и поддержки.

И в этом принципиальное отличие agile-подхода – каждое дополнительное изменение несет ценность и основывается на реальных отзывах клиентов. По ряду продуктов изначальная концепция проверяется с применением подхода «дизайн-спринт». То есть клиенту рассказывают о продукте и показывают его на бумаге. Таким образом, ряд изначальных идей отбрасывается после проверки реальными клиентами.

Вячеслав Костин_2.jpg

– А насколько важен agile-подход в банковской деятельности?

– С БВУ сегодня конкурируют не только банки как таковые, но и финтех-компании. Мы понимаем, что если банк не будет меняться, не будет таким же быстрым и креативным и не будет хорошо понимать своих клиентов, то завтра мы станем поставщиком только базовых банковских услуг, которые не несут дополнительной ценности для клиента. На наш взгляд, рано или поздно те банки, которые не исповедуют agile-подход, останутся позади.

Но, с одной стороны, мир меняется очень быстро, с другой стороны, банк должен быть в какой-то мере консервативным и стабильным институтом, соответствующим строгим требованиям регулятора. Поэтому применение такого подхода требует определенной смелости.

– Можно сказать, что сегодня agile – это тенденция на банковском рынке или это пока только прерогатива отдельных банков?

– На мой взгляд, это тенденция для всего сектора. Конечно, как правило, agile-подход сначала начинают применять IT-компании, а банки – уже на второй-третьей волне. В Казахстане мы видим, что интерес к agile проявляют как финансовые и страховые организации, так и компании госсектора и телекома.

– Насколько высоки операционные издержки при внедрении agile как с точки зрения человеческих ресурсов, так и со стороны технического обеспечения?

– В принципе, agile-подход не приводит к экономии. Если сравнивать те деньги, которые мы раньше тратили, с теми, которые мы тратим сейчас, бюджет даже несколько подрастает. Но если сравнить тот функционал, который мы делали раньше, с тем, который мы делаем сейчас, то сейчас мы создаем только полезный функционал. И это можно считать экономией. Есть статистика, которая показывает, что часто при водопадном подходе в конечном продукте могут оказаться востребованы лишь несколько процентов реализованного функционала. Поэтому экономия при agile-подходе выражается через эффективность.

– Насколько быстрее выводить продукт с agile-подходом?

– Если собирать команду с нуля, то минимально работающий и полезный для клиента продукт мы можем выпустить месяца за три. Если команда уже сформирована, то месяц. При стандартном водопадном подходе только разработка требований займет месяца полтора. То есть аналогичного объема проект может растянуться на полгода. Банк теряет на том, что продукт позже выходит на рынок и его функционал может остаться невостребованным.

Вячеслав Костин_5.jpg

– Есть какие-то трудности при разработке agile-продуктов с законодательной точки зрения?

– В первую очередь мешает не столько agile-подход, сколько те вопросы, которые он затрагивает. Например, в традиционной организации перед запуском проекта все условия согласовываются с юристами, комплаенсом и т. д. И если они не работают в agile, то часто дают ответ, что те или иные возможности в принципе нереализуемы в текущем законодательстве.

В случае с agile присутствуют те же ограничения, но поскольку юристы и комплаенс находятся внутри команд, они заранее предостерегают разработчиков от того, чтобы пойти по пути, который нереализуем с точки зрения закона. И команда на раннем этапе выбирает решение, которое и соответствует закону, и удобно для пользователя.

– Делает ли agile какие-то традиционные банковские продукты, к примеру кредитование, более легкими и доступными для потребителя?

– Банки совершенствуют скоринговую систему, учатся работать с большим объемом данных и стараются сделать процесс проще и быстрее. Насколько упрощение кредитных продуктов является заслугой agile – отдельный вопрос. Я могу провести связь с тем, что владельцы продуктов видят проблемы клиента в реальном времени, что та или иная услуга для потребителя неудобна. Не так, как обычно, когда банк выпустил продукт и собрал обратную связь через год. Поэтому прессинг со стороны agile-команд в сторону банка гораздо выше, что способствует упрощению продуктов.

– Будет ли в будущем agile-подход применен во всех без исключения банках или традиционное управление проектами сместить сложно?

– Agile применим не для всех проектов. Несомненно, останутся процессы, которые нецелесообразно выполнять таким способом. Я думаю, что банки, которые специализируются на определенной отрасли, к примеру на корпоративном кредитовании, могут прийти к agile гораздо позже, нежели розничные банки. Но для розничных банков это вопрос выживания.

– То есть, agile в основном нацелен на розницу?

– В большей степени на сегмент, где очень большие изменения и массовая аудитория, откуда банк получает больше «выхлопа» сразу. Но это не значит, что это неприменимо для корпоративных банков. Просто потребность у них может быть менее выражена на данный момент. Хотя одна из наиболее прогрессивных agile-команд в нашем банке как раз развивает интернет-банк для корпоративных клиентов. И agile-подход не мешает разработке продуктов для клиентов, которые превыше всего ценят надежность и стабильность банка, нежели удобство или скорость внедрения новаторских решений.

23665 просмотров

Кто в Казахстане зарабатывает на финансовых пирамидах

Количество уголовных дел за создание и руководство инвестиционной пирамидой в стране растет уже четыре года подряд

Фото: Depositphotos/JanPietruszka

Тысячи казахстанцев вложили свои деньги в надежде на хорошие дивиденды и остались ни с чем, три десятка отечественных «мавроди» обогатились на сотни миллионов тенге. «Курсив» проанализировал характерные черты, чтобы набросать социальный портрет типичного создателя финансовой пирамиды в Казахстане.

Молодые, активные

По данным Комитета по правовой статистике и спецучетам (КПССУ) Генпрокуратуры РК, за последние пять лет в базе Единого реестра досудебных расследований (ЕРДР) было зарегистрировано 444 правонарушений и уголовных дел по статье 217 УК РК «Создание и руководство инвестиционной пирамидой». В этот объем не входят раскрытые преступные схемы, дела по которым заведены по другой статье – «Мошенничество». Количество лиц, совершивших эти правонарушения, составляет 32 человека.

Статистика КПССУ позволяет разграничить казахстанских последователей МММ по возрасту и роду занятий. Больше половины уличенных в преступ­лении лиц принадлежит к возрастной группе  от 20 до 40 лет, 18%  – это люди от 40 до 49 лет, 15%  – граждане от 50 до 59 лет. Большая часть из них на момент совершения преступления были безработными, имели среднее специальное образование. Лишь 14 человек могли похвастаться дипломами об окончании вузов.

статистика копия-1.jpg

Высший пилотаж

Анализ приговоров самых громких уголовных дел за последние пять лет позволяет разделить всех осужденных по статье 217 УК РК на две группы. 

Первая группа – бизнесмены-самоучки. Мужчины-лидеры, с высшим образованием, ранее не имели проблем с законом, обладают даром убеждения, хитрые, беспринципные, пользуются различными техниками психологического влияния. Имеют квартиру или дом, женаты. Создают масштабные проекты с привлечением большого количества вкладчиков в нескольких городах, много средств тратят на рекламу и маркетинг.

В качестве примера можно назвать Кенесары Карамаева, возглавлявшего казахстанскую ветку международной финансовой пирамиды Questra Holdingins. Легенда и маркетинговый план компании были разработаны иностранными гражданами, предположительно резидентами России, Испании и Кабо-Верде. Кенесары, как первое лицо Questra Holding в Казахстане, открыл 49 офисов компании в 12 регионах страны. Создал команду лидеров, которые вместе привлекли 694 вкладчика. Невозмещенный ущерб от их деятельности составил 454 млн тенге.

Пирамида Questra продавала придуманную электронную валюту QP (эквивалент евро), на которую можно было приобрести инвестиционные пакеты компании стоимостью от 90 до 500 тыс. евро с доходностью от  208 до 336%. Чтобы стать инвес­торами, вкладчики продавали имущество, брали кредиты. Суммы вкладов варьировались от 90 евро до 80 тыс. евро.

Следствие и суд по данному делу длились больше полутора лет. Приговор был оглашен в январе 2020 года. Исходя из судебных документов, Карамаев помог компании привлечь 100 млн евро. Благодаря этому получил статус Super Director и бонус 2,5 млн евро. Говорил, что на поступившие деньги компания выкупила месторождение золота в Африке. Убеждал, что инвес­тиционная политика Questra Holdingins одобрена правительством Казахстана. Промоушены проводил широко, для этого арендовал большие залы.

В суде отрицал, что проводил презентации и открывал офисы, заявил, что «не знал, что компания Questra Holdingins является финансовой пирамидой», объявил себя потерпевшим по делу. Защита была построена на отрицании того, что люди вкладывали деньги, так как в деле нет никаких бухгалтерских документов, сайт компании с персональной информацией сразу же был заблокирован. Приговорен к тюремному заключению сроком на десять лет, члены его команды – на восемь лет.

«Финансовая пирамида – это такой же бизнес, как и любой другой, только незаконный. Основатель инвестпирамиды – лидер, харизматичен, обладает даром убеждения, владеет техниками продаж, знаниями маркетинга, умеет создавать команду. Ведь продукты пирамиды – это тоже товары, которые продвигаются, как и любые другие. Основатель пирамиды вызывает доверие граждан, знает их болевые точки, использует эту информацию для своей выгоды», – комментирует эксперт общественного фонда «Международный центр экономической грамотности» Шынар Елубаева.

По словам специалиста, некоторые казахстанские основатели пирамид организовывали семинары на тему финансовой грамотности, рассказывали, как не стать жертвой инвестиционных пирамид. Все было сделано для того, чтобы усыпить бдительность будущих вкладчиков, развеять сомнения, заинтересовать и выманить деньги.

Подобный подход использовал, например, основатель пирамиды Atlantic Plus из Караганды Станислав Пригодин.

Экономист по образованию, 28-летний парень проводил семинары, раздавал книги по финансовой грамотности, выгодному инвестированию. Придумал собственный продукт – ПАК (пакет единиц услуг расчетной таблицы доходов инвестора) стоимостью от 5 до 35 тыс. тенге с доходностью 7 тыс. тенге в месяц в течение двух лет. Предлагал вкладывать средства в жилищное строительство. Привлек  469 человек, которые потеряли 59 млн тенге.

Пригодин выдумал несуществующую личность – президента компании Э. Кеттлера, который якобы руководит всем. Когда обрушил пирамиду, сам себя уволил, предъявил всем приказ за подписью Кеттлера. На вырученные деньги открыл ломбард и ночной клуб.

Обманывал близких, знакомых, друзей, родственников. На суде заявил, что действительно хотел платить дивиденды. Сел в тюрьму на 6,5 лет.

Аферисты всех мастей

Вторая группа казахстанских «мммщиков» – это безработные, остро нуждающиеся в деньгах женщины, мужчины, имеющие нескольких несовершеннолетних детей. Как правило, основатели несложных одноуровневых пирамид, которые очень быстро обрушивались.

Самый яркий пример – Елена Колесникова из Караганды, основательница ТОО «Финанс Опто Групп», компании, «развивающей 40 направлений бизнеса». Привлекла 3,03 млрд тенге более чем у 1,5 тыс. казахстанцев. Обещала еженедельную прибыль от вклада в размере 14%. Убеждала, что деньги вкладывает в EXPO, службу такси, отделы по продаже техники. На деле оказалось, что единственным бизнесом, связанным с EXPO, было заключение договора на оказание клининговых услуг. Остальные виды бизнеса оказались убыточными. Невозмещенный ущерб составил 380 млн тенге.

В суде Елена свою вину не признала, каждый гражданский иск потерпевших оспаривала, все факты отрицала, вину свалила на своих подчиненных. При вынесении приговора адвокат попросил учесть, что у осужденной трое детей и пожилая мать на иждивении. Получила наказание 4,5 года лишения свободы.

Из этой же серии история жительницы маленького городка Аягоза в ВКО Ляззат Алатаевой, матери восьмерых детей. На момент основания финансовой пирамиды Auto For младшему ребенку был год. 

Алтаева предложила матричную схему пирамиды, когда доход от инвестирования вкладчик получает только после того, как приведет новых участников. Размер вкладов составлял от 11 до 300 тыс. тенге. Прибыль обещала до 1,5 млн тенге плюс автомобиль. Привлекла 8,2 млн тенге, из них 4,5 млн тенге не выплатила. 98 человек подали гражданские иски, но взыскать с Ляззат было нечего. Небольшой  частный дом в Аягозе, где она живет со своим мужем и восемью детьми, находится в залоге у банка. 

С учетом семейного положения получила условный срок 1,5 года. Каждый год на Ляззат Алатаеву подают несколько исков о взыскании долгов по распискам.

«Мошенники в сфере финансовых услуг очень коммуникабельны, умеют производить впечатление на людей. В суде, как правило, такие правонарушители продолжают обманывать, обещать потерпевшим, что выплатят все дивиденды, если их освободят из-под стражи. И обманутые люди вновь им верят, просят суд освободить подсудимых. Основатели финансовых пирамид – хорошие психологи», – высказывает свою точку зрения судья-координатор Восточно-Казахстанского областного суда Назгуль Рахметуллина.

По мнению Назгуль Рахметуллиной, создатели пирамид изначально понимают, что используемая схема не позволит им выплатить обещанные дивиденды, обеспечить возврат денег всем вкладчикам. Банкротство – это единственный исход любой финансовой пирамиды. Поэтому вынуждены приводить всевозможные инструменты убеждения, психологические приемы, чтобы удерживать внимание и доверие вкладчиков как можно дольше.

Именно такими приемами пользовался и житель Усть-Каменогорска Владимир Иринин, осужденный в январе 2020 года за создание финансовой пирамиды «Джет мани». Гражданин РФ привлекал деньги вкладчиков, расклеивая объявления в подъездах домов. Обещал прибыль до 99% годовых, за новых клиентов доплачивал по 12 тыс. тенге. Собрал с доверчивых жителей областного центра ВКО 47 млн тенге, ущерб не возместил.

Суд первой инстанции назначил наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года, приняв во внимание двух детей Владимира, младшему из которых было четыре месяца. Однако при пересмотре дела в апелляции оказалось, что своим детям осужденный не помогал, денег на содержание не давал. С учетом этих фактов и жалоб потерпевших областной суд увеличил наказание до шести лет.

Анализ дел прошлого года и факты 2020 года позволяют выявить новый тренд: пирамиды уходят в мессенджеры.

Специалисты МВД предупредили казахстанцев о незаконности предлагаемых в соцсетях игр «Котел» и «Черная касса», где игрокам предлагают вложить 14 тыс. тенге и получить большой доход. Эксперты напоминают: каким бы способом ни распространялась информация о сомнительных инвестиционных компаниях, необходимо критично относиться к предложениям, в которых высокая ставка вознаграждения соседствует с обязанностью привлекать других людей – это главные признаки финансовой пирамиды.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif