Перейти к основному содержанию

9955 просмотров

Вадим Ким: «Скелетов в шкафу» Банка развития Казахстана нет

«Куда смотрят риски?», «Нет ли «скелетов в шкафу» банка?» - с этими и другими вопросами «Курсив» обратился к заместителю председателя правления БРК Вадиму Киму

Вадим Ким: «Скелетов в шкафу» Банка развития Казахстана нет

Вадим Ким: «Скелетов в шкафу» Банка развития Казахстана нет

В свое время «Банк Развития Казахстана» (БРК) накопил балласт проблемных займов, доля которых в объеме ссудного портфеля превышала 40% (на конец 2012 года). В 2014 году БРК избавился от этого балласта, переуступив права требования по неработающим займам своей «сестре» по холдингу «Байтерек» - «Инвестиционному фонду Казахстана» (ИФК). До сегодняшнего дня банку удается выдержать качество выданных кредитов на фоне кратного роста портфеля. Важная роль в этом деле отведена системе риск-менеджмента.

«Куда смотрят риски?», «Нет ли «скелетов в шкафу» банка?» - с этими и другими вопросами «Курсив» обратился к заместителю председателя правления БРК Вадиму Киму.

- Как «рисковики» банка взаимодействуют с «кредитчиками» и находят баланс между стремлением минимизировать риски и необходимостью исполнять планы по финансированию проектов?

- Вы затрагиваете очень интересный вопрос. Эта «война» между «кредитчиками» и «рисковиками» на самом деле исходит из того, что не всегда в организации есть единое понимание стратегических целей. В БРК цель для всех сотрудников одна – мы находим интересные и жизнеспособные проекты, направленные на диверсификацию нашей экономики и стараемся поддержать их. И в этом смысле «рисковики» не являются стоп-фактором, а скорее выступают помощником и советником «кредитчиков».

- Каким образом стандарты МСФО-9 отразились на деятельности БРК? Что изменилось в связи с этими нововведениями в подходах банка к оценке рисков?

- Внедрение нового стандарта - это первый и огромный шаг по «объединению» риск менеджмента и МСФО. Ранее у нас была отдельно управленческая отчетность, отражающая отчетность по рискам, и финансовая отчетность - в соответствии с МСФО. Внедрение нового стандарта потребовало интеграцию этих двух компонентов. Последние два года мы работали над тем, чтобы выстроить эту взаимосвязь. Для БРК важны все три направления МСФО 9: само признание, начисление провизий и учет хеджирования. Мы пересмотрели бизнес-процессы с точки зрения совершенствования внутреннего контроля и разработали необходимую методологию для корректного отражения транзакций в финансовой отчетности.

- Учитываются ли банком при рассмотрении проектов валютные риски. Как именно?

- Есть два вида валютных рисков. Первый риск - классический, когда мы предоставляем клиенту финансирование в валюте, и у него отсутствует валютная выручка. В таких случаях мы пытаемся убедить клиента, что ему необходимо рассмотреть возможность финансирования долгосрочного проекта в национальной валюте. Возможно, в краткосрочной перспективе это будет дороже из-за ставки вознаграждения. Тем не менее, в долгосрочной перспективе экономика проекта может оказаться более благоприятной. Если клиент все-таки отказывается, и мы понимаем, что валютный риск значительный, то мы отказываем в выдаче кредита.

Второй вид валютного риска – контрактный. В основном оборудование в рамках проектов закупается за рубежом, и производство, поставка и монтаж занимает продолжительное время - зачастую более года. За этот период может измениться валютный курс. Все это накладывает определенный валютный риск на окупаемость проекта. В результате может сложиться ситуация, когда клиент не сможет обслуживать свои обязательства. В таких случаях банк рассматривает структуру сделки и может помочь клиенту управлять валютным риском.

- Каково сейчас качество кредитного портфеля БРК, доля неработающих займов? Нет ли «скелетов в шкафу»? Будет ли и далее банк, как это было в 2014 году, использовать практику передачи проблемных займов в другие институты развития в структуре холдинга «Байтерек»?

- Качество кредитного портфеля БРК на сегодняшний день хорошее. Доля неработающих займов с просрочкой платежей свыше 90 дней в валовом кредитном портфеле составляла на конец первого квартала 2,41%. Что касается «скелетов в шкафах», в банке таких «шкафов», где мы храним «скелеты», нет. То есть менеджмент банка не скрывает от заинтересованных пользователей информации реальную картину, связанную с наличием проблемных активов. В этой связи хочу проинформировать, что в рамках межбанковского кредитования БРК столкнулся с дефолтами со стороны «КазИнвестБанка» и «Дельта банк». Общая сумма проблемной задолженности по этим двум банкам составляет 21,8 млрд тенге, что существенным образом не влияет на качество кредитного портфеля.

Что касается финансирования инвестиционных проектов, то здесь доля неработающих займов также незначительная - 2-3%. Однако нужно учитывать, что выдаваемые банком займы долгосрочные (в среднем 7-10 лет), а финансируемые проекты зачастую технически и технологически сложны в исполнении и требуют качественного участия всех заинтересованных лиц (подрядчиков, акционеров, менеджмента компании и т. д.). Все это несет повышенные риски для банка. Поэтому мы всегда готовы к тому, что тот или иной проект может стать проблемным, перестать генерировать денежные потоки.

Хотел бы также отметить, что в настоящее время в портфеле БРК нет «кандидатов» на передачу в ИФК, тьфу-тьфу (стучит по столу), надеюсь, что к такой практике больше не придется возвращаться.

- Раз уж заговорили о межбанковском кредитовании, какие риски оно несет для БРК? Будет ли банк менять подходы в этом направлении с учетом текущей ситуации в финансовом секторе страны?

- Чем отличается финансирование проекта и финансирование банка? При рассмотрении проекта, мы создаем такую структуру финансирования, которая обеспечивает разумную гарантию по созданию актива на балансе клиента. В этом случае, у нас есть доступ к информации, и мы видим проект «изнутри», т.е. насколько он проработан (ТЭО, ПСД, контракты с поставщиками и подрядчиками, финансовая модель и т.д.), и каково качество его денежных потоков.

Когда мы финансируем коммерческие банки, мы предоставляем им фондирование для создания активов. Однако мы не видим качество этих активов, поскольку доступ к информации о реальном положении дел в банках ограничен финансовой отчетностью, периодической отчетностью перед Национальным банком, информацией, предоставляемой международными рейтинговыми агентствами. И здесь я хотел бы обратить внимание на то, что мы видим существенную активизацию деятельности регулятора по расчистке балансов БВУ, созданию требований к системе управления рисками и внутреннего контроля в банках. Качество банковского надзора значительно возросло.

Что касается второй части вопроса, здесь бы я хотел отметить, что в целом банковский сектор никогда не стоит на месте, и всегда происходят движения то вверх, то вниз. Успеть вовремя поймать момент и отреагировать, принять необходимые корректирующие меры – это и есть часть системы управления рисками. В свою очередь, мы постоянно держим руку на пульсе и смотрим, что происходит на макроэкономическом уровне, в Казахстане, в банковском секторе, и в зависимости от изменений принимаем те или иные действия. Наши действия могут быть как на уровне стратегии (к примеру, в части изменения нашего риск аппетита по отношению к банкам второго уровня с тем или иным рейтингом), так и на операционном уровне (к примеру, в части совершенствования подходов по анализу финансового состояния банков).

- Как выглядит идеальный заемщик, который будет соответствовать всем требованиям риск-менеджмента БРК? Существуют ли вообще такие заемщики?

- На самом деле таких клиентов не существует. Любой клиент для банка ценен в первую очередь потому, что несет какую-то бизнес-идею. Исходя из нашего мандата, эта бизнес-идея является важной для развития экономики страны. Самое главное - это понимание клиентом того, что проект жизнеспособный и качественно проработанный. Такой проект для банка интересен.

14403 просмотра

Кто в Казахстане зарабатывает на финансовых пирамидах

Количество уголовных дел за создание и руководство инвестиционной пирамидой в стране растет уже четыре года подряд

Фото: Depositphotos/JanPietruszka

Тысячи казахстанцев вложили свои деньги в надежде на хорошие дивиденды и остались ни с чем, три десятка отечественных «мавроди» обогатились на сотни миллионов тенге. «Курсив» проанализировал характерные черты, чтобы набросать социальный портрет типичного создателя финансовой пирамиды в Казахстане.

Молодые, активные

По данным Комитета по правовой статистике и спецучетам (КПССУ) Генпрокуратуры РК, за последние пять лет в базе Единого реестра досудебных расследований (ЕРДР) было зарегистрировано 444 правонарушений и уголовных дел по статье 217 УК РК «Создание и руководство инвестиционной пирамидой». В этот объем не входят раскрытые преступные схемы, дела по которым заведены по другой статье – «Мошенничество». Количество лиц, совершивших эти правонарушения, составляет 32 человека.

Статистика КПССУ позволяет разграничить казахстанских последователей МММ по возрасту и роду занятий. Больше половины уличенных в преступ­лении лиц принадлежит к возрастной группе  от 20 до 40 лет, 18%  – это люди от 40 до 49 лет, 15%  – граждане от 50 до 59 лет. Большая часть из них на момент совершения преступления были безработными, имели среднее специальное образование. Лишь 14 человек могли похвастаться дипломами об окончании вузов.

статистика копия-1.jpg

Высший пилотаж

Анализ приговоров самых громких уголовных дел за последние пять лет позволяет разделить всех осужденных по статье 217 УК РК на две группы. 

Первая группа – бизнесмены-самоучки. Мужчины-лидеры, с высшим образованием, ранее не имели проблем с законом, обладают даром убеждения, хитрые, беспринципные, пользуются различными техниками психологического влияния. Имеют квартиру или дом, женаты. Создают масштабные проекты с привлечением большого количества вкладчиков в нескольких городах, много средств тратят на рекламу и маркетинг.

В качестве примера можно назвать Кенесары Карамаева, возглавлявшего казахстанскую ветку международной финансовой пирамиды Questra Holdingins. Легенда и маркетинговый план компании были разработаны иностранными гражданами, предположительно резидентами России, Испании и Кабо-Верде. Кенесары, как первое лицо Questra Holding в Казахстане, открыл 49 офисов компании в 12 регионах страны. Создал команду лидеров, которые вместе привлекли 694 вкладчика. Невозмещенный ущерб от их деятельности составил 454 млн тенге.

Пирамида Questra продавала придуманную электронную валюту QP (эквивалент евро), на которую можно было приобрести инвестиционные пакеты компании стоимостью от 90 до 500 тыс. евро с доходностью от  208 до 336%. Чтобы стать инвес­торами, вкладчики продавали имущество, брали кредиты. Суммы вкладов варьировались от 90 евро до 80 тыс. евро.

Следствие и суд по данному делу длились больше полутора лет. Приговор был оглашен в январе 2020 года. Исходя из судебных документов, Карамаев помог компании привлечь 100 млн евро. Благодаря этому получил статус Super Director и бонус 2,5 млн евро. Говорил, что на поступившие деньги компания выкупила месторождение золота в Африке. Убеждал, что инвес­тиционная политика Questra Holdingins одобрена правительством Казахстана. Промоушены проводил широко, для этого арендовал большие залы.

В суде отрицал, что проводил презентации и открывал офисы, заявил, что «не знал, что компания Questra Holdingins является финансовой пирамидой», объявил себя потерпевшим по делу. Защита была построена на отрицании того, что люди вкладывали деньги, так как в деле нет никаких бухгалтерских документов, сайт компании с персональной информацией сразу же был заблокирован. Приговорен к тюремному заключению сроком на десять лет, члены его команды – на восемь лет.

«Финансовая пирамида – это такой же бизнес, как и любой другой, только незаконный. Основатель инвестпирамиды – лидер, харизматичен, обладает даром убеждения, владеет техниками продаж, знаниями маркетинга, умеет создавать команду. Ведь продукты пирамиды – это тоже товары, которые продвигаются, как и любые другие. Основатель пирамиды вызывает доверие граждан, знает их болевые точки, использует эту информацию для своей выгоды», – комментирует эксперт общественного фонда «Международный центр экономической грамотности» Шынар Елубаева.

По словам специалиста, некоторые казахстанские основатели пирамид организовывали семинары на тему финансовой грамотности, рассказывали, как не стать жертвой инвестиционных пирамид. Все было сделано для того, чтобы усыпить бдительность будущих вкладчиков, развеять сомнения, заинтересовать и выманить деньги.

Подобный подход использовал, например, основатель пирамиды Atlantic Plus из Караганды Станислав Пригодин.

Экономист по образованию, 28-летний парень проводил семинары, раздавал книги по финансовой грамотности, выгодному инвестированию. Придумал собственный продукт – ПАК (пакет единиц услуг расчетной таблицы доходов инвестора) стоимостью от 5 до 35 тыс. тенге с доходностью 7 тыс. тенге в месяц в течение двух лет. Предлагал вкладывать средства в жилищное строительство. Привлек  469 человек, которые потеряли 59 млн тенге.

Пригодин выдумал несуществующую личность – президента компании Э. Кеттлера, который якобы руководит всем. Когда обрушил пирамиду, сам себя уволил, предъявил всем приказ за подписью Кеттлера. На вырученные деньги открыл ломбард и ночной клуб.

Обманывал близких, знакомых, друзей, родственников. На суде заявил, что действительно хотел платить дивиденды. Сел в тюрьму на 6,5 лет.

Аферисты всех мастей

Вторая группа казахстанских «мммщиков» – это безработные, остро нуждающиеся в деньгах женщины, мужчины, имеющие нескольких несовершеннолетних детей. Как правило, основатели несложных одноуровневых пирамид, которые очень быстро обрушивались.

Самый яркий пример – Елена Колесникова из Караганды, основательница ТОО «Финанс Опто Групп», компании, «развивающей 40 направлений бизнеса». Привлекла 3,03 млрд тенге более чем у 1,5 тыс. казахстанцев. Обещала еженедельную прибыль от вклада в размере 14%. Убеждала, что деньги вкладывает в EXPO, службу такси, отделы по продаже техники. На деле оказалось, что единственным бизнесом, связанным с EXPO, было заключение договора на оказание клининговых услуг. Остальные виды бизнеса оказались убыточными. Невозмещенный ущерб составил 380 млн тенге.

В суде Елена свою вину не признала, каждый гражданский иск потерпевших оспаривала, все факты отрицала, вину свалила на своих подчиненных. При вынесении приговора адвокат попросил учесть, что у осужденной трое детей и пожилая мать на иждивении. Получила наказание 4,5 года лишения свободы.

Из этой же серии история жительницы маленького городка Аягоза в ВКО Ляззат Алатаевой, матери восьмерых детей. На момент основания финансовой пирамиды Auto For младшему ребенку был год. 

Алтаева предложила матричную схему пирамиды, когда доход от инвестирования вкладчик получает только после того, как приведет новых участников. Размер вкладов составлял от 11 до 300 тыс. тенге. Прибыль обещала до 1,5 млн тенге плюс автомобиль. Привлекла 8,2 млн тенге, из них 4,5 млн тенге не выплатила. 98 человек подали гражданские иски, но взыскать с Ляззат было нечего. Небольшой  частный дом в Аягозе, где она живет со своим мужем и восемью детьми, находится в залоге у банка. 

С учетом семейного положения получила условный срок 1,5 года. Каждый год на Ляззат Алатаеву подают несколько исков о взыскании долгов по распискам.

«Мошенники в сфере финансовых услуг очень коммуникабельны, умеют производить впечатление на людей. В суде, как правило, такие правонарушители продолжают обманывать, обещать потерпевшим, что выплатят все дивиденды, если их освободят из-под стражи. И обманутые люди вновь им верят, просят суд освободить подсудимых. Основатели финансовых пирамид – хорошие психологи», – высказывает свою точку зрения судья-координатор Восточно-Казахстанского областного суда Назгуль Рахметуллина.

По мнению Назгуль Рахметуллиной, создатели пирамид изначально понимают, что используемая схема не позволит им выплатить обещанные дивиденды, обеспечить возврат денег всем вкладчикам. Банкротство – это единственный исход любой финансовой пирамиды. Поэтому вынуждены приводить всевозможные инструменты убеждения, психологические приемы, чтобы удерживать внимание и доверие вкладчиков как можно дольше.

Именно такими приемами пользовался и житель Усть-Каменогорска Владимир Иринин, осужденный в январе 2020 года за создание финансовой пирамиды «Джет мани». Гражданин РФ привлекал деньги вкладчиков, расклеивая объявления в подъездах домов. Обещал прибыль до 99% годовых, за новых клиентов доплачивал по 12 тыс. тенге. Собрал с доверчивых жителей областного центра ВКО 47 млн тенге, ущерб не возместил.

Суд первой инстанции назначил наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года, приняв во внимание двух детей Владимира, младшему из которых было четыре месяца. Однако при пересмотре дела в апелляции оказалось, что своим детям осужденный не помогал, денег на содержание не давал. С учетом этих фактов и жалоб потерпевших областной суд увеличил наказание до шести лет.

Анализ дел прошлого года и факты 2020 года позволяют выявить новый тренд: пирамиды уходят в мессенджеры.

Специалисты МВД предупредили казахстанцев о незаконности предлагаемых в соцсетях игр «Котел» и «Черная касса», где игрокам предлагают вложить 14 тыс. тенге и получить большой доход. Эксперты напоминают: каким бы способом ни распространялась информация о сомнительных инвестиционных компаниях, необходимо критично относиться к предложениям, в которых высокая ставка вознаграждения соседствует с обязанностью привлекать других людей – это главные признаки финансовой пирамиды.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif