Дамир Карасаев: Банки должны выходить на фондовый рынок, а не играть в рулетку с государством

Экс-глава Казахстанской фондовой биржи Дамир Карасаев дал эксклюзивное интервью «Къ»

Дамир Карасаев: Банки должны выходить на фондовый рынок, а не играть в рулетку с государством

Дамир Карасаев: Банки должны выходить на фондовый рынок, а не играть в рулетку с государством

В честь 25-летия Казахстанская фондовая биржа запустила цикл открытых лекций KASE Talks с участием известных финансистов, оказавших существенное влияние на развитие финансового рынка Казахстана. В минувшую пятницу прошла встреча с экс-президентом KASE Дамиром Карасаевым. Именно при его активном участии была разработана и запущена в эксплуатацию Торговая система KASE, начали проводиться регулярные торги на вторичном рынке акций и облигаций казахстанских и иностранных эмитентов, была реализована система допуска на рынок РК еврооблигаций, которая работает до сих пор. Формат встречи был выстроен таким образом, что задавать вопросы спикеру мог не только модератор, которым на этот раз выступал вице-президент KASE Андрей Цалюк, но и участники из зала.

– Дамир Булатович, Вы были самым молодым президентом в истории Казахстанской фондовой биржи, возглавив эту организацию в 24 года. Так сложилось в результате определенных обстоятельств или все-таки было что-то иное?

– Я пришел на биржу в 1994 году практикантом и через 5 лет стал ее президентом. Думаю, что это серьезная недоработка отдела кадров (смеется) – взять мальчишку в управление такой весомой организации. Случайно, можно сказать. Ну, а если без шуток, полагаю, что тогда было такое время, и список кандидатов был очень короткий.

– Кстати, в свое время по этому поводу очень точно сказал Азамат Мырзаданович Джолдасбеков (президент KASE с 2013 г. – «Къ»). Он заметил, что это был самый смелый эксперимент за всю историю биржи.

– Я думаю, что он немного пошутил по поводу эксперимента. Эксперимент все-таки требует серьезного отношения, получения данных, анализа. (смеется)

– В тот период в Казахстане уже работала Центрально-Азиатская фондовая биржа (ЦАФБ). Объем торгов там был не очень большой, малая капитализация. Но почему, на Ваш взгляд, нельзя было развивать рынок на этой ЦАФБ, а создали в 1997 году KASE?

– Если бы я не был на KASE, я бы тоже задавал этот вопрос. А так как мы работали на Казахстанской фондовой бирже, то этот вопрос у нас не стоял. На самом деле немногие знали, что есть ЦАФБ. Но если абстрагироваться, то я считаю, что у ЦАФБ была правильная идея. Все зачатки для создания фондового рынка были. Но, полагаю, ЦАФБ немного недооценили некоторые моменты. К примеру, когда людям не платишь зарплату, не выдаешь премии, теряется мотивация у сотрудников. В то время как на KASE у нас всегда была диверсификация в данном направлении. Поэтому рассматривая биржу как организацию, у которой есть свой бюджет, который необходимо формировать и который позволяет привлекать талантливых сотрудников, я думаю, что у нас шансов было больше. Я считаю, что в истории Казахстана было две великие биржи. Одна из них более великая. Ну, и ЦАФБ тоже ничего (смеется).

– Как Вы считаете, что же оказало решающую роль в развитии рынка ценных бумаг Казахстана?

– В 1995 году была принята серия законов, и один из них касался рынка ценных бумаг и фондовой биржи. Это создало законодательную основу для появления профессиональных участников фондовой биржи: брокеров, дилеров, центрального депозитария. Эту юридическую основу нужно было подкрепить материально.

– Сейчас много говорится о роли Григория Марченко. Причем взгляды несколько расходятся. С одной стороны его считают архитектором банковской системы. С другой – создателем рынка ценных бумаг.

– Григорий Александрович приложил много усилий, чтобы предать гласности те идеи, которые государство пыталось продвигать. Делал он это, надо признать, мастерски. И, как мне кажется, государственным деятелям Казахстана часто не хватает людей, которые могут очень кратко, внятно объяснить населению, что именно государство пытается сделать. Но сказать, что он один заложил основу, наверное, будет не совсем справедливо, поскольку это коллективная работа.

– Помните первую программу «голубых фишек»? 1998 год…

– Результата не помню. Но вспоминаю, что об этом много говорили и писали. На самом деле, это была очень хорошая государственная инициатива. Были проведены пенсионная реформа, с реформой по медицинскому страхованию, правда, не успели. Это, в свою очередь, должно было позволить создать класс внутренних инвесторов, который впоследствии мог вкладываться в рынок капитала. Для этого нужно было вывести на рынок капитала компании, в том числе и из Казахстана. Не все так получилось, конечно. Но, надо признать, попытка была хорошая.

– Если бы программа «голубых фишек» была реализована, насколько бы мог измениться сегодня фондовый рынок?

– Трудно сказать. Наверное, было бы лучше, если бы они торговались. Но это же не просто вывести и все. Нужно провести большой объем работы, создать систему поощрения для менеджмента, который будет ориентирован на рост стоимости акционерного капитала, запустить корпоративное управление, еще много всего. А как это можно было сделать в условиях Казахстана тогда?

– Вы говорили о пенсионной реформе. На Ваш взгляд, она сыграла какую-то роль в развитии ценных бумаг в Казахстане?

– Если признать факт, что у нас есть рынок ценных бумаг, то да. Если же рассматривать в целом, то я думаю, что в части создания инфраструктуры все получилось хорошо. С точки зрения формирования внутренних инвесторов, мне кажется, с пенсионными фондами тоже все началось очень неплохо. Я верил в эту идею. Помню, ходил даже в пенсионный фонд, проверял свой вклад. На бирже мы тоже серьезно прорабатывали вопросы: как пенсионные фонды должны выходить на биржу, как мы должны проверять качество эмитентов. К сожалению, с выводом компаний на биржу все получилось не совсем, как задумывалось.

– Зачем вообще нужна была эта пенсионная реформа? Сейчас есть разные ответы на этот вопрос – от необходимости поддержки пирамиды государственного долга до повышения благосостояния пенсионеров.

– В 1998 году появляются государственный и частные накопительные пенсионные фонды. Но тогда же возникло очень много споров о том, какая же пенсионная система лучше: солидарная или частных вкладов. Как мне кажется, когда люди откладывают сбережения на индивидуальный пенсионный счет и из него потом ее получают, это более правильно в долгосрочном плане. Конечно, перед государством остается вопрос, как обеспечить пенсией людей, которые не способны откладывать средства на будущее. Не потому, что они не хотят, а скорее в силу личных обстоятельств. Но полагаю, это гораздо меньшая проблема, чем решать вопросы растущих выплат пенсионного обеспечения по солидарной системе. Особенно, если учитывать глобальный тренд увеличения срока жизни людей, нагрузка на государственный бюджет будет расти все больше.

Если рассматривать все это с точки зрения рынка капитала, развития биржи, то здесь все хорошо. Появляется целый класс инвесторов, которым необходимо вкладывать средства, в том числе в Казахстане. Хотя, быть может, пенсионные накопления инвестировать лучше за пределами Казахстана, если учитывать, что концентрировать долгосрочные накопления только в одной стране все-таки неправильно. А если рассматривать работу самой биржи, то я считаю, ей удалось получить историческую возможность показать наглядно, что она свой сегмент развития рынка ценных бумаг отрабатывает так, как нужно. В свое время мы приложили немало усилий для структурирования работы, написали правила, организовали процесс так, чтобы, с одной стороны – рынок получил возможность развиваться, с другой – мы ограничили объемы мошенничества, которые, к сожалению, неизбежны.

– Что Вы имеете в виду?

– До сих пор свежа в памяти история с ОАО «Шахармунайгаз». В начале двухтысячных KASE подтвердила стопроцентные права этой компании по недропользованию по месторождению Кутлук. Конечно, в то время мы не были самыми опытными бюрократами, да и документы надо было правильнее оформлять. Это был шок для рынка, когда формально полное соответствие листинговым требованиям привело на биржу компанию, которая фактически не вела бизнес. По финансовым показателям был четко виден нарисованный баланс. Мы тогда очень удивились, что аудиторы KPMG подтвердили финансовую отчетность этой компании. Впрочем, несмотря на соответствие листинговым требованиям, мы все-таки приняли решение отказать ей в листинге. Но генеральная прокуратура с подачи руководителя Шахармунайгаза признала это решение незаконным. Суть не в том, что в итоге компанию по требованию генеральной прокуратуры пришлось включить в листинг, хотя мы знали, что у компании будет дефолт и объявили об этом. Суть в том, что кто-то купил их бумаги. Компания обанкротилась, память осталась.

– А вот что касается схемы вывода еврооблигаций на казахстанский рынок. Как эта идея вообще пришла и как она реализовывалась? Пенсионным фондам тогда удалось очень хорошо заработать.

– Началось все, конечно, с кризиса. В 1997 году начался азиатский кризис, потом в России произошел дефолт. И хотя мы шли параллельно с российским рынком, казахстанские евробонды всегда оказывались с небольшим спрэдом к российским эмитентам. И после того, как на международных рынках долговые инструменты обвалились, в Казахстане были пенсионные фонды, которые накопили довольно много средств. Фондам дали возможность покупать и конвертировать свои накопления в долларах для покупки евробондов. В тот момент для нас, как для биржи, это было тоже очень интересно, потому что не хватало в целом инструментов, которые были бы востребованы. А такой инструмент, как евробонды, дает хорошую защиту от девальвации тенге. Хотим мы того или нет, но можно предположить, что риск девальвации в голове каждого жителя Казахстана живет до сих пор.

Так что, в целом, ничего экстраординарного не придумывалось. Мы просто активно занимались этим вопросом, потому что инфраструктура уже существовала. Все пенсионные фонды хранили деньги на кастодиальных счетах банков. У банков были счета, все они торговали ценными бумагами за рубежом, и купить эти бумаги для пенсионных фондов тоже не представляло никакой сложности. Была единственная проблема: нельзя было торговать даже долларовыми инструментами в долларах, поэтому все расчеты шли в тенге.

– Это было очень неудобно.

– В целом было нормально. Потому что тем же пенсионным фондам нужно было покупать доллары, потом конвертировать в тенге. А покупать по оптовой цене доллары, еще и евробонды – это выгодно. Мне кажется, KASE в тот момент привнесла тот продукт, который был востребован. И все получилось. Биржа все более становилась универсальной.

– В тот момент вводился еще один продукт при вашем непосредственном участии. Это запуск рынка так называемого автоматического РЕПО, который до сих пор является очень популярным на KASE.

– Банки всегда использовали портфель государственных ценных бумаг для получения денег. Понятно дело, когда необходимы деньги на короткий срок, можно всегда заложить эти бумаги, быть может даже под меньшую ставку, но в итоге получить большую ставку. Это нормальное распределение кривой доходности. Межбанковский рынок РЕПО всегда существовал. Он, наверное, был в размере меньше, чем валютный рынок. Но у нас, как у биржи, всегда было желание там поучаствовать, потому что если ты создаешь продукт и им пользуются, соответственно, на нем можно зарабатывать, если все сделать более удобно и правильно. Поэтому нужно было проявить инициативу. Я не совсем понимал, как это можно все организовать. И получилось так, что мы поехали на одну заграничную фондовую биржу. Я все время требовал, чтобы мне показали, как работает торговая система. Меня подвели к терминалу. Я тычу в монитор и спрашиваю: «А это что такое»? Мне говорят: «А это операции РЕПО». Понятно, что когда мы приехали, то занялись созданием этого рынка вплотную.

– Вы говорите с таким воодушевлением. Но тем не менее, несмотря на то, что в начале 2000-х было становление и самый пик развития рынка, Вы все-таки ушли. Почему?

– Мне сделали серьезное предложение, от которого я никак не мог отказаться. Я пошел работать финансовым директором в компанию, которая сейчас известна под торговой маркой Beeline, а тогда это была K’Mobile.

– Вы ведь работали в Камбодже, в Бирме, в Непале. Теперь в Сингапуре. Хотелось бы узнать вашу точку зрения чего все-таки не хватает Казахстану в развитии рынка ценных бумаг?

– Я с 2005 года не живу в Казахстане, и сейчас мне трудно ответить точно на этот вопрос. Но лично я считаю, что несмотря на то, что Казахстан не значится на инвестиционной карте мира, у нас очень привлекательный рынок. Почему компании, которые сейчас здесь работают, недооценены? Ну, вот почему, к примеру, «Русал» сейчас так дешево торгуется? Скажем так, все факторы, которые ему не помогают, они и нам здесь мешают. Если ставить фундаментальный вопрос, то, наверное, первое, что бросается в глаза, это несбалансированность экономики. Очень большая зависимость от минеральных ресурсов. Цены, к сожалению, меняются вне зависимости от желания владельцев природных ресурсов. В годы, когда они растут и создают неоправданную прибыль, эти компании имеют возможность поднимать зарплаты, собирают самых лучших сотрудников. Это приводит к оттоку талантов в эти индустрии. И в эти годы, полагаю, трудно заниматься чем-то другим. Это и есть голландская болезнь. Здесь, наверное, особняком стоит финансовый сектор, в котором большая доля частного капитала, и здесь все гораздо прозрачнее. Поэтому банки – первые кандидаты для выпуска своих акций на бирже. Но, к сожалению, сейчас и финансовый сектор тоже испытывает проблемы.

– Как Вы считаете, после недавнего заявления президента Казахстана о том, что в этом году заканчивается государственная подпитка БВУ, будут ли они продолжать листинговаться, и позволит ли это отсеять с рынка слабых игроков?

– Они точно должны листинговаться, где же им теперь подпитываться? Самый правильный для них способ выходить на фондовый рынок, привлекать деньги, убеждать инвесторов, обеспечивать прозрачность, а не в рулетку играть с государством.

– Оглядываясь на свой международный опыт работы, не могли бы Вы дать оценку: попытка создать МФЦА – это амбиции Казахстана или все-таки реальная возможность?

– В целом, я думаю, что в Казахстане есть все возможности создать финансовый центр. Но, может быть, упор надо делать не на биржу. Мне кажется, что для создания финансового центра должно быть очень много уделено внимания тому, как в целом повысить уровень доверия к банковской системе, к системе хранения денег, предоставлению различных инструментов; как привлечь международные признанные институты, занимающиеся этим бизнесом.

– Чем вы занимаетесь сейчас? Куда инвестируете средства?

– Я перевел основную свою деятельность в Сингапур. Открыл компанию по управлению активами. Стратегия, которую мы используем, была проверена в течение последних пяти лет. У нас два флагманских продукта. Первый продукт, который мы представляем, можно назвать агрессивным пенсионным фондом, собранным из ценных бумаг с фиксированным доходом. Впрочем, это не совсем пенсионный фонд, потому что здесь присутствует леверидж, что, в свою очередь, подразумевает определенные риски. Второй продукт – это такой пре-IPO фонд, собранный из акций калифорнийских технологических и довольно известных компаний, которые в ближайшее время могут выйти на IPO, тем самым значительно увеличив свою рыночную стоимость.

– В биткоины не хотите инвестировать?

– Я думаю, что биткоин, если рассматривать его как криптовалюту, один из самых неэффективных инструментов. Энергозатраты на транзакцию очень высокие. С другой стороны, это первая признанная криптовалюта, и она, наверное, в умах людей останется как очень необычный актив, что, возможно, позволит ей существовать и дальше.

Как-то я был на одной международной конференции, и один из участников сказал: «Я криптовалюты не люблю, но для них, как в класс активов, похоже, нужно выделить часть инвестиций». К биткоину, честно скажу, я отношусь плохо, но признавать приходится, что в целом как явление он состоялся. Но я свои деньги туда не буду вкладывать.

– Вы говорили о кризисе 1998 года, когда на казахстанский рынок повлиял российский дефолт. Оценивая сейчас ситуацию с санкциями в отношении России, как Вы думаете, как они отразятся на нашем рынке?

– Я думаю, то что происходит в России, всегда будет сказываться на нас, и это естественно. Понятное дело, что наша задача позиционировать себя как отдельный рынок. Но влияние России на Казахстан очень большое.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Баймагамбетов: «Цена денег в экономике должна быть сбалансированной»

По мнению заместителя председателя Нацбанка, текущая базовая ставка соответствует ожидаемой до конца года инфляции

Фото: Нацбанк РК

Национальный банк Казахстана 20 июля понизил базовую ставку до 9% и сузил процентный коридор до +/- 1,5 п.п. О  причинах снижения базовой ставки, мерах по сдерживанию инфляции и состоянии платежного баланса за первое полугодие текущего года «Курсиву» рассказал заместитель председателя Национального банка Акылжан Баймагамбетов.

- Акылжан Маликович, по опросам АФК, 62,5% экспертов ожидали снижения базовой ставки, но в ближайшие 12 месяцев. Многие прогнозировали сохранение базовой ставки в июле. Вместо плавного снижения Нацбанк снизил базовую ставку до 9% на последнем заседании. Какие были причины?

- Мы пересмотрели прогноз инфляции в мае-июне текущего года. Она сложится в коридоре 8-8,5% на конец года при цене нефти $35-40 за баррель. Фактическая траектория инфляции складывается в соответствии с нашим прогнозом.

В рамках наших ранних прогнозов мы ожидали сокращение ВВП по первому полугодию этого года на 1,5%. При этом сейчас, получая фактические данные, мы видим, что экономическая активность из-за пандемии коронавируса сократилась сильнее, чем ожидалось ранее (-1,8%), проинфляционные риски ослабли.
 
Что это значит? Подавленный спрос в экономике сдерживает цены, то есть они растут медленнее, чем это могло бы быть. Так, например, самый большой вклад в инфляцию вносит инфляция продовольственных товаров, которые на момент принятия решения по базовой ставке по итогам июня подорожали на 11,1% в годовом выражении (по итогам июля – несколько ускорилась до 11,3%). Но при этом месячная продовольственная инфляция замедляется – с 1,9% в апреле до 0,5% в июне.

Уровень долларизации депозитов по итогам июня также показал благоприятную динамику – 40%. После мартовского всплеска до 46,7% три месяца шло снижение. Все вместе это позволило нам снизить ставку на 0,5 процентных пункта до 9,0% в июле. 

Таким образом, с учетом ожидаемой до конца года инфляции уровень реальной базовой ставки (за минусом ожидаемой инфляции) теперь составляет 0,5-1%. То есть мы существенно смягчили текущую денежно-кредитную политику. Устанавливая уровень базовой ставки, мы стремимся найти оптимальное решение с учетом инфляционных тенденций и целого комплекса важнейших экономических показателей.

Отмечу, что снижение ставки сопровождалось сужением процентного коридора до +/- 1,5 процентных пункта. Это свидетельство укрепления процентной политики и нормализации денежно-кредитной политики. Узкий процентный коридор снижает волатильность ставок на денежном рынке и делает «стоимость» тенге более стабильной.   

- Почему Нацбанк не снизил ставку до 4-5%?

- Такое резкое снижение на самом деле приведет к значительным негативным последствиям.
 
Объясню на простом примере. Представьте, что будет, если завтра Нацбанк снизит ставку до 4%. Видимо, банкам будет необходимо снизить ставки по депозитам до 4-5%. Какова будет ваша реакция как вкладчика, который имеет депозит в нацвалюте при инфляции в 7,1% и ее прогнозе до конца года в 8-8,5%?
 
Скорее всего, многие вкладчики уйдут в иностранную валюту. Депозиты являются основой фондирования банков и составляют 2/3 их обязательств. Следовательно, у банков существенно сократится тенговая база фондирования. Экономика обескровится, все начнут играть на валютном рынке. Эффект будет противоположный задуманному.

Текущая и ожидаемая инфляция не позволяет так снизить ставку. Базовая ставка должна отражать настоящую цену денег в экономике. Если эта цена не сбалансирована, нужного положительного эффекта для развития экономики мы не достигнем.

Когда мы обсуждаем решение по ставке, важен не столько уровень номинальной ставки, сколько ее реальная величина, то есть за минусом ожидаемой годовой инфляции. Как я уже говорил, уровень реальной ставки с учетом последнего решения составляет всего 0,5-1%. Денежно-кредитная политика уже значительно смягчилась и направлена на достижение баланса между поддержанием деловой активности и сдерживанием инфляции. 

- Почему разные страны принимают отличные друг от друга решения по базовой ставке, несмотря на идентичные внешние шоки?

- Это связано с особенностями внутренней структуры экономики и различным влиянием внешних факторов. Чаще всего решения принимают в моменте с учетом актуальных событий, процессов и прогнозов.

Важны макроэкономические условия в стране на момент потрясения. Например, низкая инфляция из-за небольших темпов роста ВВП и риск продолжительного спада экономики из-за пандемии позволили ряду центробанков понижать ставку и применять количественное смягчение для стимулирования экономики.

Казахстан исторически отличается более высокими темпами роста ВВП и, что не менее важно, высокой инфляцией, на которую значительное влияние оказывает существенная зависимость нашего потребительского рынка от импорта.

Если сравнивать со странами ЕАЭС, в каждой из них наблюдается разный уровень инфляции и установлены отличные друг от друга целевые ориентиры. Это определяло решения центральных банков. Например, в России инфляция находится существенно ниже целевого ориентира (3,2% по итогам июня т.г. против цели 4%), экономика испытывает глубокое падение – 9,6% во втором квартале т.г. Именно поэтому они могли снизить ключевую ставку на 100 б.п. в июне, а затем на 25 б.п. в июле. Тренд на снижение связан с необходимостью ускорить рост экономики. В последние годы он не превышал 1-2% в год, уходя в отдельные годы в отрицательную или околонулевую зону, и сопровождался падением реальных доходов населения. 

- Уже несколько месяцев подряд мы наблюдаем ускорение инфляционных процессов. В чем основные причины роста цен?

- С начала года инфляция ускорилась. В июле годовая инфляция составила 7,1% по сравнению с 5,4% в декабре прошлого года.

Основной вклад продолжает вносить рост цен на продовольствие, которое в годовом выражении подорожало на 11,3%. Больше всего подорожали крупы (40,4%), фрукты (23,1%), яйца (19,8%), а также мясо (12,9%). В то же время рост цен на непродовольственные товары и услуги остается умеренным – 5,4% и 3,2% соответственно. По крупам отмечу, что столь значительный вклад в инфляцию был обеспечен гречкой (рост цены на 67,9%), потребление в Казахстане которой за весь прошлый год составило 43,8 тысячи тонн.

Рост цен можно связать с повышенным спросом на отдельные товары при ограниченном предложении. В основном это произошло из-за нарушения цепочек поставок в условиях карантина, а также из-за роста стоимости импортной продукции на фоне ослабления тенге. 

Отмечу, что на инфляцию влияет резкий рост спроса на тот или иной товар. Усиление санитарных мер для борьбы с пандемией подстегнуло спрос на антисептики. Это сразу отразилось как на общих показателях инфляции, так и на подорожании группы моющих и чистящих средств (9,2%).

- Вы упомянули высокий вклад в инфляцию роста цен на продовольствие. Каковы причины этого и какие меры предпринимаются для снижения продовольственной инфляции?

- Начну с причин. Высокий уровень и волатильность (то есть высокая изменчивость) продовольственной инфляции вызваны проблемами недостаточного производства продукции глубокой переработки, некачественного хранения и транспортировки, недобросовестной конкуренции. К сожалению, на сегодня по целому ряду товаров сохраняется высокая зависимость от импорта и недостаточная насыщенность внутреннего рынка отечественными продуктами, для производства которых у нас есть необходимые климатические условия.
 
Повышение продовольственной безопасности и снижение зависимости от импорта – одна из важнейших задач, поставленных главой государства. Нам важно насытить потребительский рынок отечественным товаром. Это уменьшит зависимость от импорта. Например, за последние годы снизилась волатильность цен на свежие овощи благодаря увеличению площадей теплиц и валового сбора тепличных овощей в 1,5 раза. В итоге мы стали меньше импортировать эти товары.

Правительство совместно с Национальным банком используют различные инструменты для выполнения данного поручения главы государства. В частности, целью программы «Экономика простых вещей», финансирование которой осуществляется через банки второго уровня с участием фондов под управлением Национального банка, как раз и является повышение продовольственной безопасности и снижение импортозависимости. Программа направлена на стимулирование производства и переработки сельхозпродукции, развитие обрабатывающей промышленности для насыщения рынка товарами отечественного производства. Правительство объявило также работы по строительству оптово-распределительных центров.
 
В дальнейшем данные меры ограничат рост цен на отдельные виды продовольствия и насытят рынки местными товарами.

- Как Вы оцениваете состояние платежного баланса и его влияние на экономику и обменный курс?  

- Платежный баланс – это аналитический отчет, в котором учитывается международная торговля нашей страны с остальным миром и все потоки капитала из и в страну. Один из самых важных показателей – это сальдо текущего счета, которое может быть положительным или отрицательным, профицитным или дефицитным. 
Профицит говорит о том, что в торговле и потоке доходов входящих платежей в страну было больше, чем исходящих. Иными словами, страна в определенный период заработала больше, чем потратила. При дефиците – наоборот.

В прошлом году текущий счет сложился с дефицитом $6,5 млрд. Учитывая, что основным экспортным товаром у нас является нефть, падение международных цен на нее привело к дефициту. На самом деле дефицит мы наблюдаем стабильно, начиная с 2015 года, что является показателем структурной проблемы экономики: недостаточно диверсифицированного экспорта и отсутствия производства большого количества товаров внутри страны, которые в результате импортируются за выручку от экспорта товаров. Помимо этого, дефицит в текущем счете является косвенным признаком повышенного спроса на иностранную валюту внутри страны, так как импорт, как правило, оплачивается в иностранной валюте.
 
В первом полугодии 2020 года сложилась интересная ситуация в платежном балансе: в первом квартале мы отмечали профицит текущего счета платежного баланса, за полугодие профицит сохранился, даже немного увеличился и составил $2,1 млрд США. Давайте посмотрим по компонентам, в чем причина такого результата.

Экспорт товаров в первом полугодии сократился всего на 10,7% – с $28,7 млрд в 2019 году до $25,6 млрд в 2020 году. Это результат, с одной стороны, относительно высоких цен на нефть в начале года, так как влияние цен происходит с некоторым лагом, с другой стороны – в сравнении с прошлым годом в начале 2020 года поставки нефти и газа из Казахстана существенно выросли (рост за полугодие составил 7,7%). То есть сокращение добычи в рамках сделки OPEC+ еще не в полной мере отразилось на цифрах экспорта. Мы ожидаем большего сокращения экспорта во втором полугодии 2020 года.

Профициту способствует сокращающийся в первом полугодии 2020 года на 9,7% импорт товаров, который снижается из-за сокращения объемов торговли по причине распространения коронавируса. Снижение импорта товаров произошло из-за сокращения ввоза инвестиционных товаров на 15,8%, или на $1,1 млрд. Это в первую очередь связано с более медленным темпом реализации инвестиционных и инфраструктурных проектов в связи с вводом карантина в первой половине года. 

Улучшение состояния текущего счета также связано с двукратным снижением доходов иностранных прямых инвесторов, оперирующих в сырьевом секторе нашей экономики. В 1-м полугодии прошлого года доходы к выплате прямым иностранным инвесторам составляли $10,6 млрд, в целом за год – $20,8 млрд. За 6 месяцев 2020 года такие доходы сократились до $5,4 млрд. Падение доходов в первую очередь связано со снижением цены на нефть.

- И что? Цена на нефть упала, а платежный баланс будет с профицитом? Что Вы прогнозируете и как это будет влиять на экономику?

- Эффект более высокой цены на нефть в начале года, сокращение доходов инвесторов и снизившийся импорт иссякнут во второй половине года. Несмотря на общий снижающийся тренд по импорту товаров, отмечу увеличение импорта потребительских товаров на 10,6%, или на $460,9 млн. Это связано с низкой диверсификацией нашей экономики и отсутствием производства широкого спектра потребительских товаров внутри страны.
 
Экспорт Казахстана остается преимущественно сырьевым. В структуре экспорта в первом полугодии 2020 года минеральные продукты, в том числе нефть и газ, занимали 73,5%. Цветные и черные металлы занимают еще 7,4% и 6% соответственно. Таким образом, минеральные продукты с металлами занимают уже 87% казахстанского экспорта. Это делает макроэкономическую ситуацию в Казахстане крайне чувствительной к мировым ценам на нефть и металлы.

Так, замедление мировой экономической активности в связи с пандемией приведет к дефициту текущего счета по итогам года, соразмерным с прошлым годом или даже больше. Дефицит текущего счета иллюстрирует структурные проблемы экономики, наглядно показывая, насколько сильно наша экономика зависит от мировых цен на нефть. Для решения этой проблемы первоочередной задачей является наращивание экспорта несырьевых и готовых к употреблению товаров и услуг и эффективное насыщение внутреннего рынка товарами отечественного производства.

Сокращение дефицита платежного баланса позволит уменьшить давление на курс тенге. Насыщение потребительского рынка отечественными товарами поможет стабилизировать инфляцию, а затем и снизить ее. Это, в свою очередь, создаст основу для обоснованного снижения базовой ставки. Больше проектов в стране станет рентабельными. Экономика будет развиваться инклюзивно и еще быстрее.

- В течение последних месяцев эксперты неоднократно меняли свои прогнозы как по мировой, так и по казахстанской экономике. Подводя итоги нашего интервью, каковы Ваши прогнозы до конца года? 

- Национальный банк ежеквартально обновляет макроэкономические прогнозы. При рассмотрении предыдущего сценария в мае-июне мы отталкивались от того, что цена на нефть марки Brent будет находиться на уровне $35-40 за баррель в среднем в 2020-2021 годах. Кроме того, сохранялось негативное влияние пандемии COVID-19 на мировую экономику, в результате чего оценки ее сокращения находились на уровнях, близких к историческим минимумам. Мы ожидали, что внешний спрос будет слабым, сохранится действие ограничительных мер по борьбе с распространением инфекции в странах – торговых партнерах, что будет оказывать негативное влияние на экономическую активность и инфляционные процессы в Казахстане. В результате мы оценили снижение ВВП Казахстана на 1,8% в 2020 году.

В то же время в течение последних двух месяцев мы наблюдаем существенные изменения, которые будут учтены при очередном прогнозном раунде. В первом полугодии 2020 года падение ВВП оказалось более сильным, чем мы ожидали (-1,8% против прогноза -1,5%). Кроме того, в июле-августе были продлены ограничительные меры по борьбе с пандемией коронавируса, что скажется на снижении деловой активности в Казахстане, в первую очередь, в сфере услуг.

Как Вам известно, Всемирная организация здравоохранения продлила режим международной чрезвычайной ситуации в связи с Covid-19 на три месяца. В ряде стран наблюдается повторный рост заболеваемости, или так называемая «вторая волна». В настоящее время многие страны мира активно разрабатывают вакцину, производство которой в промышленных масштабах начнется, скорее всего, не раньше следующего года. Соответственно, активное восстановление мировой экономики ожидается не ранее середины 2021 года.

Данные за второй квартал текущего года демонстрируют, что во многих развитых странах ускорилось падение экономической активности. Так, во втором квартале ВВП США просел на 9,5%, ВВП ЕС – на 14,4%, а ВВП России – на 9,6%. На этом фоне правительства многих стран предпринимают беспрецедентные меры по стимулированию своих экономик для достижения резкого роста ВВП, восстановление которого будет иметь V-образную форму. При этом аналитики склоняются к тому, что восстановление мировой экономики будет не столь быстрым и во многом зависит от дальнейшего распространения пандемии, а также сроков появления эффективной вакцины и ее доступности.

Принимая во внимание эти и другие внутренние и внешние факторы, Национальный банк уже приступает к проведению очередного прогнозного раунда «август-сентябрь». Мы обновим наши макроэкономические прогнозы, которые повлияют на очередное решение по базовой ставке.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg