Перейти к основному содержанию

kursiv_in_telegram.JPG


12773 просмотра

Олег Смоляков: "В Нацбанке не будет «НКВДшной тройки»"

Зампред НБ РК Олег Смоляков рассказал «Къ» о переменах, которые готовит регулятор, а также о том, что сейчас происходит на рынке

Президент Казахстана, выступая на совместном заседании палат парламента, второй раз за год открыто поддержал Национальный Банк. Более того, Глава государства рекомендовал регулятору «жестко контролировать каждый банк», а некоторые БВУ сравнил даже с «чертом в тарелке». В этой связи у стороннего наблюдателя начало складываться мнение, что в банковском секторе «тучи ходят хмуро». Заместитель председателя НБРК Олег Смоляков рассказал «Къ» о переменах, которые готовит регулятор, а также о том, что сейчас происходит на рынке.

- Как много проблемных зон в банковской системе Казахстана?

- Их несколько, и о них мы давно говорим. Во-первых, мы считаем, что проблемный портфель БВУ выше, чем показывает официальная статистика. Дело в том, что отечественные финансисты очень часто используют реструктуризацию как продление жизни заемщика и кредита. Причем, не факт, что заемщик сможет, в конце концов, рассчитаться с долгом.

Следующее - управление ликвидностью. К сожалению, в нашей стране ликвидность обеспечивает очень много компаний квазигосударственного сектора. Это разные компании, но они косвенно подчиняются материнской, и у них похожие стратегии инвестирования. Когда это крупный банк с хорошей базой - нет проблем, но если это средний или мелкий банк - каждый крупный отток капитала будет создавать нагрузку на ликвидность.

- Что делает НБ РК для преодоления этих зон?

- Вы знаете, что нами принята Программа повышения финансовой устойчивости банковского сектора. Пока мы думаем, что БВУ получат 500-700 миллиардов тенге. Сумма зависит от количества банков, которые будут работать в программе. Про финансовую часть много говорят, но она не самая важная. Распределить средства, не изменив надзорный процесс, систему управления рисками в банках, - мало.

Те банки, которые зайдут в эту программу, будут выполнять требования по увеличению капитализации. Мы будем заходить в капитал низкого качества, и банк за счет наших денег не сможет поглотить свои убытки. Провизии, расходы и потери – все это банки будет покрывать за свой счет и за счет средств акционеров. Этот принцип будет соблюдаться на 100%.

Вопрос вхождения в нашу программу – это не вопрос стабильности и не показатель проблем в банке. Если финансовая организация хочет иметь свободную или агрессивную модель ведения бизнеса, она располагает внутренними источниками, соответствует всем нашим требованиям, то банк может самостоятельно «двигаться». Если же банк готов согласиться на ограничения регулятора, то он может войти в нашу программу на тех условиях, которые мы им выдвинули. Решения и требования Национального Банка будут коллегиальными и все модели развития БВУ будут выноситься на правление НБ РК. Там мы будем смотреть на их реалистичность, соответствие нашим параметрам.

Подчеркну, что эта программа не предусматривает безусловное субсидирование. У нас сейчас где-то порядка 15 банков - кандидаты в программу. Порядка 6-7 банков потенциально способны стать ее участниками.

- Это же не единственная мера. Национальный Банк разрабатывает систему экономического суждения.

- Мы вводим свою методику, которая соответствует стандартам МСФО. Это не амбиции регулятора, это делается для того, чтобы повысить стабильность банковского сектора. То, что мы собираемся делать, – это надзорное суждение. Сейчас у нас есть правила, пруденциальные нормативы, мы можем применять меры раннего реагирования. Это общие правила, которые учитывают минимальный порог одинаково как для высокорисковых, так и для низкорисковых банков. Соответственно, все наше реагирование на те или иные ситуации на рынке происходит постфактум.

Теперь же мы хотим сделать акцент не на правилах, а на рисках. Первое, что нужно сделать в этой связи регулятору, – это иметь карту рисков каждого банка с точки зрения ликвидности, достаточности капитала, операционных рисков. И проранжировав эти данные, мы поймем, какой банк более рискованный, а какой менее.

Следующий пункт: если мы работаем от рисков, у нас не может быть общих правил для всех БВУ. Регулятор будет работать индивидуально с каждым банком. Мы оцениваем, достаточно ли у него ликвидных средств, достаточно ли капитала. После этого будут приниматься решения отдельно по каждому банку с учетом его риска.

Допустим, банк выполняет нормативы регулятора по достаточности капитала, но мы видим рисковые операции, которые находятся в правовом поле, но которые, скорее всего, приведут к ослаблению его финансовой устойчивости. И мы в этот момент вводим надзорную надбавку - то есть провизии этого банка будут выше, чем у других, ограничиваем операции. То же относится к рискам ликвидности БВУ - мы будем оценивать денежные потоки банков с точки зрения их уязвимости.

Таким образом, реагирование у Национального Банка будет не постфактум, а еще до наступления нарушений. Как только мы видим большие риски, мы приступаем к собственному комплексу мер: мы начинаем выставлять этому банку предписания, требования.

Вообще, сейчас заработает регуляторный вычет – это разница между масштабом риска и провизиями, сформированными в соответствии с МСФО. Отмечу, что в течение пяти лет – это требование к капиталу будет внедряться в мягкой форме. То есть пока при недостаточности капитала у банка он должен будет поработать либо со своими активами, либо с капиталом, а уже через пять лет эта надбавка будет прямо вычитаться из основного капитала БВУ.

- Кто будет принимать такие решения? Как банки смогут обезопасить себя от неэффективного регулятора?

- Во-первых, решения будут приниматься коллегиально. Это будет либо существующая площадка – правление Национального Банка, либо создадим новую квалифицированную площадку, где весь профиль риска банка будет разбираться и будут выноситься суждения регулятора. Затем в оперативном порядке мы будем обсуждать это решение с банком. Мы сможем ознакомиться с доводами БВУ, так как дистанционно мы можем какие-то вещи не увидеть. И самое главное - у банка будет право обжаловать в суде меры надзорного реагирования регулятора, но в процессе обжалования действия этих мер не будут приостанавливаться.

- Коррупции не опасаетесь?

- У рынка есть опасение, как эта система будет работать. Но у нас все строится на обосновании наших мер реагирования и на коллегиальном решении. Есть проблема в одном человеке или в двух людях, но если мы имеем четко прописанную систему, то «НКВДшной тройки» в Нацбанке не может быть. Это будет профессиональная группа людей, которая занимается вопросами регулирования, постоянно находится в диалоге с банками и перепроверяет все данные. Повторю, у всех БВУ будет право на обжалование этих решений.

Мы не говорим о том, что посредством экономического суждения будут сразу приостанавливаться или отзываться лицензии, мы говорим о мерах реагирования, которые чем раньше начинают работать, тем они эффективнее. Я думаю, больше споров будет, когда мы начнем работать с банками, у которых очень высокие риски и наши действия будут жесткими в части требований к капитализации, структуре акционеров, смене менеджмента. В этих случаях возможно какое-то оспаривание, но, когда мы говорим об изменениях по нашему требованию системы рисков банка, я думаю, у нас не будет судебного формата взаимодействия с БВУ.

- В начале года некоторые банки объявили об объединении. Что происходит сейчас?

- Да, есть несколько инициатив - АО «Tengri Bank» и АО «Capital Bank Kazakhstan», АО «Цеснабанк» и АО «Банк Центр Кредит», АО «Bank RBK» и АО «Qazaq Banki» объявляли об объединении. От этих проектов пока никто не отказывался, но надо понимать, что какие-то модели легче объединить одномоментно, а другие требуют дополнительных усилий. Возможно, балансы банков требуют отчистки или изменения структуры собственности, повышения качества активов. Все заявленные объединения находятся в процессе, но с разной скоростью. Обычно продолжительность оценки составляет от 9 месяцев до года. Идет процесс договоренностей: кто и по какой цене свои акции передает, какая будет дальнейшая модель развития.

Если какие-то институты решат для себя, что им на какое-то время необходимо приостановить слияние или отменить его - это тоже разумно. Мы, как регулятор, не хотим из двух маленьких проблем получить одну большую. Поэтому, если акционеры посчитают, что финансовая модель каждого банка более эффективная, чем общая, мы не будем влиять на этот процесс.

При этом, в целом, мы считаем, что необходимо укрупнение в банковской системе Казахстана, потому что у нас появляются новые крупные игроки.

- Вы говорите о сделке АО «Народный банк Казахстана» и АО «Казкоммерцбанк». А международным игрокам мы интересны? Ведь, через несколько лет вступят в силу нормы ВТО, готовые существенно облегчать путь иностранных банков в нашу страну.

- После открытия рынка иностранные банки не получат у нас безусловный вход. В частности, у нас установлены минимальные требования - 20 миллиардов долларов – это критерий для головного банка. Плюс банки не смогут работать в нашей стране во всех сегментах. Минимальный депозит, который смогут принимать иностранные финансовые организации, - это 120 тысяч долларов. Таким образом, они будут занимать премиальный сегмент, и в рознице не смогут конкурировать с местными БВУ.

Западные страны и США уже или присутствовали, или присутствуют здесь, и их спрос, я думаю, пока реализован. Российские и частные крупные государственные банки у нас довольно давно работают.

Работают и два китайских банка. При этом китайский капитал интересуется нашим рыком. В настоящее время финансовые организации Поднебесной занимают нишу в узком сегменте: они обслуживают предприятия своих соотечественников, население, квазигосударственные компании. Мы видим, что у них есть интерес к розничному бизнесу в Казахстане. В ходе дискуссий, которые у нас постоянно идут, они, конечно, интересовались открытием филиалов, но пока они движутся сюда именно как дочерние банки.

После вступления в силу требований ВТО какие-то игроки придут, но я не думаю, что их будет очень много.

Сейчас мы готовимся к ЕАЭС, вы знаете, к 2025 году есть планы по созданию единого финансового рынка, то есть банки Беларуси и России смогут работать здесь через филиалы.

Надо понимать, что мир становится открытым, и мы все работаем на общем рынке. Когда мы говорим про технологическое развитие финансового сектора, мы говорим про онлайн доступ к услугам и, учитывая, что у нас либеральное валютное законодательство, уже сейчас можно легко работать с западными компаниями, так как есть онлайн кредитование, альтернативный банкинг, поэтому конкуренция будет возрастать независимо от интеграционных процессов.

- Какова сейчас ситуация в АО «Delta Bank»?

- Постановление о приостановлении лицензии для обслуживания счетов физических и юридических лиц будет действовать до 1 ноября. Можно сказать, что риски, связанные с этим банком, мы купировали. Мы, конечно же, рассматриваем различные направления решения проблем, но все они хуже, чем если сам акционер изыщет материальные ресурсы и поддержит банк. Почему я так говорю? Порядка 85% обязательств банка и депозитов – это квазигосударственные компании. Депозиты физических лиц тоже есть (большая часть гарантирована Казахстанским фондом гарантирования депозитов), но их не так много.

Если взять ссудный портфель, то порядка 80% - это зерновые компании, связанные с холдингом, который напрямую или косвенно ассоциирован с крупным акционером АО «Delta Bank». 99% ссудного портфеля этого банка сейчас в просрочке. При этом большинство кредитов банка - беззалоговые, которые были выданы под будущие денежные потоки. В этой ситуации мы имеем банк, который можно оздоровить, только если сам акционер будет заводить финансовые потоки от подконтрольных предприятий, в том числе от реализации урожая, в банк. Такие обязательства акционер взял на себя. Мы сейчас постоянно мониторим деятельность этого банка.

- Когда-то банковская система РК считалась самой развитой в СНГ. Затем произошёл кризис 2007 года, и настали сложные времена. Остались ли плюсы в нашей банковской системе?

- Я думаю, все оценки тогда делались на основе очень высоких темпов роста. На фоне доступных заемных средств из-за рубежа у нас появлялись интересные продукты. Но именно тогда банки начали снижать стандарты подходов к оценке заемщиков, что позже привело к кризису.

Теперь о плюсах. Недавно было совещание «Цифровой Казахстана». Так вот, если сравнить все секторы экономики, то финансовая система Казахстана в этом отношении самая продвинутая.

Охват интернет-банкингом, мобильными приложениями и, вообще, осуществление платежей через мобильную систему у нас очень высоки, то есть несмотря на кризисные годы, мы сохранили технологичность.

Регулятор активно работает в продвижении базельских стандартов, то есть мы остаемся, как и раньше, приверженцами новых инициатив в надзоре.

У нас отлично выстроенная платежная система.

Инфраструктура рынка ценных бумаг очень сильная. Согласен, что на рынке нет хороших эмитентов, нет ликвидности, но инфраструктура, в целом, всегда была очень хорошей.

Стабильность и устойчивость банковской системы всегда зависит от состояния экономики. Если у нас несколько десятков тысяч малых и средних предприятий, которые активно кредитуются, естественно, банки будут конкурировать друг с другом за них. Поэтому при ряде очевидных плюсов необходимо более взвешенно подходить к оценке рисков, которые остаются все еще очень высокими в реальном секторе экономики.


22463 просмотра

Как бизнес в Казахстане отреагировал на новые ограничения для обменников

Журналисты «Курсива» в регионах подготовили подробный материал

Фото: shutterstock

8 августа 2019 года Национальный банк РК сообщил о разработке нового проекта, регламентирующего работу обменных пунктов в Казахстане.

Согласно объяснениям представителей финрегулятора, «Требования к деятельности по осуществлению обменных операций с наличной иностранной валютой» вводятся в рамках противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма. Однако владельцы обменных пунктов уверены, что фиксация полных данных клиентов, временной режим и требования по увеличению уставного капитала приведут к закрытию частных обменных пунктов и, как следствие, к сокращению рабочих мест, уводу денег в теневую экономику, сокращению налоговой базы и росту криминала.

Предполагается, что новшества от Нацбанка должны будут вступить в силу с 2020 года. У казахстанцев еще есть время на обсуждение. А пока «Курсив» собрал мнения бизнесменов, работающих на рынке обмена валют в разных уголках Казахстана.

Бизнес против

Практически все опрошенные «Курсивом» владельцы обменных пунктов в Шымкенте и Таразе с разной степенью эмоциональности высказались против проекта Нацбанка.

Предприниматель Мурат Махмудов определил проект Нацбанка как нежелательный, поскольку, как считает владелец обменного пункта, с сокращением рабочего дня он теряет часть своего заработка.

«При режиме работы с десяти утра до семи вечера сокращается рабочий день, а это наш заработок. Более того, требование фиксации каждого клиента – это излишне. Скажем, человек берет или сдает $10. Деньги небольшие, но нужно зафиксировать его паспортные данные. Это занимает длительное время, а клиенты не будут ждать. Не поменяешь быстро – они уходят», – говорит Махмудов.

Кроме того, он недоволен увеличением уставного капитала до 100 млн тенге: «Мы с утра и до вечера сидим и даже на 10–20 млн тенге оборотов нет. А здесь 100 млн, которые будут лежать мертвым грузом». Как предполагает собеседник, нововведения могут привести к закрытию большой части обменников, которые не смогут «поднять» 100 млн тенге уставных денег, и к увеличению числа безработных.

В свою очередь предприниматель Берик Турдыбеков в комментариях «Курсиву» заявил, что только 50% обменников смогут увеличить уставный капитал до необходимой суммы, так как у других требуемых 100 млн тенге просто нет.

«Если проект примут, то это будет говорить об усилении давления на бизнес. Налоги поднимают, уставный капитал увеличивают. Мы работаем по документам, выдаем фискальные чеки. Нам не сложно, потому что есть работники, работают кассиры, охрана есть, поставщики и курьеры есть, инкассация тоже есть. А вот народу будет трудно. Наверное, как в Узбекистане, у нас появится «черный рынок» валюты. К этому все ведет», – считает Берик Турдыбеков.

Куда предпринимателю податься?

Его коллега Айман высказалась весьма категорично: «Мы против нововведений Нацбанка. Увеличение уставного капитала до 100 млн тенге нам не выгодно. Плюс к этому 20% в банк давать. Они там будут мертвым грузом лежать. Так мы не сможем работать. А ограничение деятельности обменных пунктов с 10 и до 19 тоже против бизнеса. У нас ночные кассиры работают. Мы ведь должны платить аренду и налоги».

Вызывает неприятие владельцев и обязанность фиксации полных данных клиентов. При этом едва ли не у каждого обменника висит напоминание о действующей ныне регистрации данных. «Многие клиенты против фиксации данных. Они говорят: может быть, вы за нами пойдете следом. Люди не дают удостоверений», – отметила Айман.

Владелец еще одного обменного пункта, представившийся Ерболом, уже задумывается о смене сферы деятельности.

«В прошлом году уже поднимали размер уставного капитала, теперь опять. Работать очень сложно. Возможно, буду искать другой бизнес. Обменник не «тянет» 100 млн уставного капитала. Даже если найду эти деньги, так ведь предлагается, чтобы в резерве 20 млн стояли. Плюс дополнительно надо иметь на полную сумму наличную валюту. А у нас здесь – бешеная конкуренция. Мы на копейках сидим, 20–30 тиын сверху ставим», – отмечает предприниматель.

В прогнозах возможных последствий принятия новаций главного банка страны он единодушен со своими коллегами: «Обменники будут закрываться. Все будут обслуживаться в банках. Людям будет неудобно. Вспомним 90-е годы с их «черным рынком». Для государства это минус. Лучше найти компромисс между государством и бизнесом. Определить приемлемую сумму налога. А то ведь скоро будет 100 МРП. Надо нормально сделать, чтобы люди могли работать».

В Шымкенте действует около полусотни пунктов обмена валюты. Это без учета обменников, находящихся в филиалах банков и им принадлежащих. Основная масса пунктов реализации иностранной валюты сконцентрирована на небольшом, в 200 метров длиной, отрезке проспекта Тауке хана.

Кому на руку поправки

Владелец самой крупной сети обменных пунктов Тараза «Мост» Юрий Остапович категорически против предложенных поправок. «Если внести 100 млн тенге на одну точку, а у нас их 10, значит, нужно внести 1 млрд тенге капитализации в уставный фонд. У нас в день проходит всего по $4–5 тыс. и другая валюта. Получается, что необходимо иметь всего 3–4 млн для оборота. Также из этого увеличенного уставного капитала нужно 20% положить на счет в банке. Вопрос: зачем его увеличивать, если они тут же забирают пятую часть?!» – возмущается собеседник.

Причем, как подчеркнул предприниматель, надо учесть, что это не депозит, который приносит прибыль, и эти деньги ничем не застрахованы.

«Если с банком что-то случится, никто нам их не вернет. Таких сумм на пополнение уставного фонда у нас нет. Чтобы открыть банк, достаточно всего 200 млн тенге. Тогда, может, легче открыть банк?» – рассуждает Остапович.

Бизнесмен рассказал, что в его сети обменных пунктов работает 35 человек. После внесения поправок придется уволить около 25 работников. Так как обменные пункты с сентября прошлого года платят фиксированный налог – 72 тыс. тенге в месяц с точки, «Мост» ежемесячно тратит на эти цели 720 тыс. тенге, а в год это 9 млн. Это помимо налогов за работников.

«Сейчас планируется собирать 20% от прибыли, – продолжает предприниматель. – Если у нас останется всего две точки, то мы заплатим за год всего около 150 тыс. тенге».

 А требуя предоставления ИИН и другой персональной информации, государство ставит под угрозу жизни клиентов, считает Юрий Остапович. «Они хотят, чтобы человек предоставил, кроме ИИН, еще и домашний адрес. Конечно, он задаст вопрос: «Вы что, ко мне домой хотите ночью наведаться?» Люди станут переживать за свою безопасность. Этот момент в предлагаемых поправках будет касаться любых сумм – хоть $100, хоть 1000 российских рублей. Да и безопасность самих обменных пунктов тоже под угрозой. Ведь вся страна будет знать, что в каждой точке будет храниться по $250 тыс. Это наводка преступному миру: пожалуйста – грабьте. Тогда нужно будет ежедневно делать инкассацию, а значит, производящие ее люди будут подставляться под пули. Кому такая светлая мысль пришла?» – недоумевает предприниматель.

Он предполагает, что главная цель поправок – закрыть частные обменные пункты. По словам Остаповича, в Таразе имеется еще около 10 пунктов обмена валют, не считая тех, которые находятся при банках.

Позиция финрегулятора

Дина Галиева, заместитель председателя Национального банка РК:

– В Казахстане уже более 10 лет действует система противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма. Все организации, оказывающие финансовые услуги, включая обменные пункты, проходят финансовый мониторинг. В частности, Законом Республики Казахстан о противодействии легализации (отмыванию) денег, полученных преступным путем, и финансированию терроризма установлена обязанность обменных пунктов по проведению надлежащей проверки клиентов при покупке, продаже и обмене наличной иностранной валюты, основным пунктом которой является фиксирование сведений о клиенте.

При этом, в части борьбы с отмыванием и финансированием терроризма, международным сообществом уже приняты более жесткие требования и стандарты. Так, согласно рекомендациям Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ), которые признаны Международным валютным фондом и Всемирным банком, процедуре идентификации должны подлежать все операции, включая обменные. В первую очередь, проверка клиента необходима на предмет отмывания денег, а во-вторых, на отсутствие в перечне организаций и лиц, связанных с финансированием терроризма и экстремизма.

Практика идентификации личности применяется во всех странах мира. В некоторых странах все еще сохраняются пороговые суммы для идентификации клиентов, но с ужесточением международных стандартов страны Европейского союза, а также Китай, Монако, Лихтенштейн, Аргентина уже отменили какие-либо пороги. Это объясняется тем, что на практике наличие пороговых сумм дает возможность недобросовестным клиентам проводить дробление обменных операций, тем самым избегая надлежащей проверки со стороны финансовых организаций.

Что касается требований к минимальному уровню капитализации, то обменные пункты должны обладать достаточным уровнем капитализации, чтобы не создавать дефицит наличной иностранной валюты и обеспечивать спрос населения в полном объеме. Особенно это актуально в периоды активного спроса. Обменные пункты должны работать бесперебойно, не создавая помех населению конвертировать валюту. То же самое касается требования к обменному пункту иметь на счете не менее 20% от уставного капитала – при необходимости он может использовать данные средства для закупа иностранной валюты, но с условием восполнения неснижаемого остатка в течение трех рабочих дней.

Повышение минимальной капитализации ранее уже проводилось и дало положительный результат. В частности, в январе 2018 года минимальный уставный капитал небанковских обменных пунктов был увеличен в 6 раз, до 30 млн тенге, при этом объемы продаж иностранной валюты небанковскими обменными пунктами за январь – март 2018 года увеличились на 39 млрд тенге, или 6%, сократились спреды, рынок консолидировался и появилась качественная конкуренция между обменными пунктами.

Что касается графика работы обменных пунктов, это общемировая практика. В таких странах, как Италия, ОАЭ, Таиланд, Польша и другие, режим работы обменных пунктов ограничен только дневным временем (до 19:00–20:00). Это прежде всего связано с вопросами безопасности работы в ночное время как для самих обменных пунктов, так и для населения.

Точка зрения: Зона рисков  и ответственности

Сергей Голышев, руководитель IT-компании BF Group inc.:

– Кто защитит казахстанцев, которых обяжут предоставлять личные данные в обменниках?

Согласно планам Нацбанка РК с 2020 года по каждой проведенной обменной операции нужно будет вносить в журнал реестров купленной и проданной наличной иностранной валюты данные документа, удостоверяющего личность клиента, его полные фамилию, имя и отчество, ИИН или юридический адрес.

Но на самом деле не важно, электронный это будет журнал или бумажный и каким образом данные будут направляться в единую систему. Безопасность начинается с уровня ответственности персонала отдельно взятого обменного пункта. Повторю еще раз: отсутствие безопасности начинается с несоблюдения элементарных требований. Например, если небрежно лежат ключи, нет тайны в пароле и логине, доступ будет открыт к полке шкафа, сейфу или компьютеру.

Есть и другие человеческие факторы, не обязательно связанные с халатным отношением к работе. Где, например, гарантия, что люди, работающие с персональными данными, не будут их выводить? А ведь это куда важнее. После того как клиент, подчиняясь правилам, предоставил свои данные, об их сохранности должен позаботиться обменный пункт. То есть это станет его зоной ответственности.

Но, скорее всего, какое-то специальное оборудование или компьютерную программу под это дело Национальный банк внедрять не будет. Здесь, во-первых, нужно говорить об организации деятельности самого субъекта бизнеса и степени компетентности сотрудников. Во-вторых, государство пока не понимает этого на самом деле, но одним из последствий введения новшеств может стать уход денег в электронный формат, причем не всегда граждане будут использовать инструменты официальных банков. Люди будут искать способы конвертировать через другие системы, а ведь не каждая из них Казахстаном отслеживается. Например, такую операцию можно провести через российский платежный сервер QIWI, да и через другие тоже. Но в итоге это скажется на деятельности обменных пунктов, к которым мы привыкли.

Пункты валют обменяют на «черных менял»

Опрошенные «Курсивом» предприниматели – владельцы обменных пунктов убеждены, что, задавив рынок частного обмена валют, государство откроет дорогу «черным менялам».

 «Мы надеемся, эти изменения не вступят в силу, иначе большинство обменников закроются сразу – не осилят: у многих таких денег нет. У меня два пункта обмена. Даже если я найду 100 млн тенге для уставного капитала и 20 млн положу на депозит, как предлагается, мне нет смыла их содержать – они будут нерентабельны. А ночное время приносит хорошую прибыль», – поделился мнением с «Курсивом» владелец уральских обменных пунктов Адилет.

1234_11.png

Работница обменника, расположенного в районе Уральского железнодорожного вокзала, в свою очередь рассказала: чаще всего меняют валюту транзитные пассажиры поездов, следующие в российском направлении.

«В течение ночи, когда приходят поезда или есть остановка, в наш пункт могут обратиться больше 20 клиентов. Это немало. Для нас это самое прибыльное время суток», – отмечает она.

О рентабельности работы в вечернее и ночное время говорят все владельцы пунктов обмена, которых опросил «Курсив». Они убеждены: если валютные операции запретят проводить 24 часа в сутки, то сократятся рабочие места кассиров, начнется возрождение «черного рынка» валютчиков.

«Ночью будут работать менялы. Но, думаю, это до первых грабежей и убийств. Кто помнит, во времена «черных валютчиков» это было делом обычным. Например, в район железнодорожного вокзала или аэропорта вызывают «менялу», чтобы срочно купить валюту. Он приезжает с деньгами – его грабят. Обмен валюты в автомашинах, понятно, тоже риск для клиентов. В обменниках же стоят камеры видеонаблюдения, ведется учет», – рассуждает Адилет.

Другой предприниматель, представившийся Борисом, считает, что самый большой оборот обмена валют в ночное время на вокзалах и в аэропортах. В крупных аэропортах валютчиками по совместительству опять начнут работать таксисты: им дополнительный заработок, а пассажирам, которым нужна валюта, – лишняя головная боль.

«Прилетел человек ночью из Америки в Алматы и поедет искать, где обменять валюту? Теневой валютный бизнес будет процветать. Тут не нужно платить налоги, выдавать справки и чеки о покупке и продаже валюты. А при обмене больших сумм с «черным валютчиком» можно еще и поторговаться: они всегда предлагают курс меньше банковского», – говорит Борис.

По его мнению, реализация проекта Нацбанка может вызвать волну возмущения со стороны субъектов МСБ.

Сегодня в Уральске почти не осталось «черных менял». На пятачке в центральной части города днем можно изредка найти одного-двух валютчиков, которые предложат вам курс на 0,5–1 тенге ниже официального курса обмена валют. Хотя, как отмечают спикеры, сегодня для них открыты новые формы работы на площадках интернета – на «черных» сайтах обмена валют.

ЗКО занимает четвертое место по количеству частных пунктов обмена валют. На запрос «Курсива» в департаменте госдоходов ЗКО сообщили: на территории области зарегистрировано 44 ТОО и ИП, которые занимаются валютными операциями. Из расчета 20 млн тенге в уставном капитале и при условии полной загрузки этих средств, 24-часового регламента работы оборот этого рынка может составлять 1,2 млрд тенге в сутки.

По данным аналитической службы Национального банка, за шесть месяцев 2019 года в обменных пунктах ЗКО (в т. ч. в банках второго уровня) нетто продаж иностранных валют составило:  по доллару – 34,9 млрд тенге, по евро – 4,6 млрд тенге, по российскому рублю – 28,5 млрд тенге.

Ни себе ни людям

Как изменения в регламенте работы обменных пунктов отразятся на приграничном туризме.

Проект постановления Нацбанка о новых правилах работы пунктов обмена валют находится на стадии обсуждения и вызывает много вопросов. Спорными являются идеи регулятора о сокращении времени работы обменников, повышении уставного капитала для них и необходимость проводить регистрацию клиентов.

Свое мнение по поводу данного документа «Курсиву» озвучил директор павлодарского обменного пункта «Капиталист» Антон Алегин.

«Конечно, на мой взгляд, это прежде всего ударит по ночным обменным пунктам. Мы, например, работаем с 9 утра до 9 вечера, но и нам придется изменить регламент. В результате рабочее время значительно сократится, и ничего хорошего в этом я не вижу. Будут ли сокращения сотрудников? Пока трудно сказать. Надеюсь, обойдется без этой крайней меры, но все зависит от выручки. Это бизнес», – отметил Алегин.

Что касается возможной идентификации клиентов, то, по мнению предпринимателя, она доставит много неудобств прежде всего клиентам.

«Во-первых, это создаст очереди в обменных пунктах. Внесение данных в базу потребует времени. Это лишний ажиотаж, паника, недовольство. Во-вторых, будут созданы определенные трудности для граждан Российской Федерации, которые приезжают к нам в качестве туристов или по бизнесу. Они вечером произвести обмен валюты не смогут», – говорит собеседник.

И еще один немаловажный момент, по мнению Антона Алегина, касается российских граждан, проживающих в приграничных регионах. Они частые гости в северных регионах Казахстана.

«Например, жители Новосибирской или Омской областей Российской Федерации сегодня, как все граждане России, могут приезжать к нам по внутреннему документу. И мы в соседнюю страну можем отправиться с удостоверением личности. Но в обменном пункте по такому удостоверяющему личность документу они не смогут поменять валюту. Необходим будет заграничный паспорт. К слову, такая попытка обменивать валюту только по предъявлению документов уже предпринималась. Ее быстро отменили», – добавил владелец обменного пункта.

Есть у бизнесмена и опасения, что обменники начнут закрываться из-за предполагаемого повышения требований к уставному капиталу. К слову, в прошлом году планку уже повышали. В январе 2018 года минимальный уставный капитал небанковских обменных пунктов был увеличен в 6 раз, до 30 млн тенге.

Ночью работать не обязательно

По данным атырауского филиала Национального банка РК, в Атырау в ночное время работает только один обменный пункт.

 «У нас и так обменники работают только днем. Это удобно, и не беспокоишься за своих работников, что ночью на них могут напасть или ограбить», – сказала в интервью «Курсиву» директор ТОО «Бакдаулет и К» Бактыгул Камашева, которой принадлежат два обменных пункта.

Она считает, что те, кому нужна валюта, заранее покупают ее, поэтому не видит проблем с введением запрета на ночную торговлю деньгами.

Другое дело, что в целом бизнес по обмену валют сильно пострадал за последнее время, в том числе из-за того, что обменники обязали держать в наличии 20 млн тенге, а также ввели фиксированный ежемесячный налог, считает предпринимательница.

«Каждый обменник обязали сейчас иметь при себе 20 млн тенге, но из них мы используем максимум 7–8 млн тенге. Раньше, когда доллар стоил дешевле, торговли было больше. Но после девальвации количество людей, желающих покупать доллары, уменьшилось», – говорит Бактыгул Камашева.

По ее словам, сейчас меньше стало и торговцев, которые едут за покупками за границу.

«Многие обменники закрылись из-за того, что их заставили держать у себя 20 млн тенге, еще и потому, что ввели фиксированный ежемесячный налог в размере более 125 тыс. тенге на один обменный пункт», – рассказывает собеседница издания.

Она уверена, что обменный бизнес пострадает, если клиентов при покупке или продаже валюты заставят предоставлять документ, удостоверяющий его личность и место жительства.

«Если за каждый обмен $50–100 просить документы, люди перестанут приходить в обменники», – считает Камашева.

По данным Нацбанка, сейчас в регионе операции с наличной иностранной валютой осуществ­ляют 110 обменных пунктов, 75 из них принадлежат банкам второго уровня, 15 являются филиалами АО «Казпочта» и только 20 – специализированные организации. За январь – июнь 2019 года обменными пунктами было продано населению $215,4 млн, что на 40% больше, чем было реализовано за аналогичный период прошлого года. При этом у населения было куплено $47,2 млн, что на 16% меньше показателей первого полугодия 2018 года.

123_9.png

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Как вы провели или планируете провести отпуск этим летом?

Варианты

 

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций