Перейти к основному содержанию
16654 просмотра

Как Казахстану не лишиться золотовалютных резервов

В этом поможет вера инвесторов в экономику страны, считает СЕО Freedom Holding Corp. Тимур Турлов

Фото: Олег Спивак

Почему государства по-разному реагируют на одинаковые экономические вызовы во время пандемии коронавируса? Почему есть те, кто выделяют сотни миллиардов евро и триллионы долларов на поддержку национальной экономики, вводят налоговые каникулы и беспрецедентные льготы; а есть те, кто принимает решение резко увеличить стоимость денег поднятием ключевой ставки или вводит новые виды налогов, затрагивающие один из самых пострадавших слоев общества – пресловутый средний класс.

Мировые центробанки действуют асимметрично по объективным причинам – кризис принес каждой экономике не только общие, но и уникальные проблемы. Как говорится, счастливы все одинаково, а несчастлив каждый по-своему.

Что касается Запада, то нужно понимать суть монетарных и фискальных стимулов, которые предпринимают развитые страны. Они хорошо знают, что экономика показывает высокую эффективность только в условиях, когда в обществе поддерживается высокий уровень доверия между всеми субъектами.

Например, предприниматели должны быть уверены, что у их потенциальных покупателей завтра будут деньги, чтобы покупать товары и услуги; что кредит можно будет взять в случае необходимости, и взять по такой ставке, которая позволит потом получить какой-то доход. Люди должны доверять своим партнерам и верить в то, что они будут оставаться платежеспособными. Что в итоге вся экономика не остановится из-за общего форс-мажора; что мы поддержим друг друга и не допустим ухода с рынка игроков, которые выжили бы в нормальных экономических условиях. У общества есть резервы, чтобы пережить разрыв в производстве в несколько месяцев.

Именно доверие пытается вернуть ФРС, когда она начинает скупать государственный долг. Это происходит в периоды, когда глобальные игроки начинают резко избавляться от надежных бумаг из-за паники или временного дефицита денег. Люди должны быть уверены, что государственный долг – это надежно.

Вспомните ситуацию, когда в США частные кредиторы испугались ипотечного кризиса и почти полностью остановили выдачу новой ипотеки. Тогда вышел их центральный банк и начал кредитовать ипотеку сам, скупая облигации, обеспеченные ипотекой, принимая риск на себя. Потому что в США возможность купить собственный дом для любого работающего среднего американца – это базовая ценность в обществе, которую разделяют все.

Снижать ставку до 0% можно смело в условиях, если ты знаешь, что дешевые деньги будут направлены на потребление и инвестиции в твоей собственной экономике, а не побегут искать лучшее место под солнцем за границей. Когда люди считают, что самый надежный способ сохранить свои сбережения – это держать их в национальной валюте в своих домашних банках.

Доверие – сложный элемент общественного договора, который характерен для богатых обществ, большинство из которых построено вокруг подчинения правилам, а не подчинения лидерам. Необходимость поддерживать доверие делает тебя менее свободным: ты уже не можешь позволить себе поссориться с партнерами; ты вынужден постоянно искать компромисс со своим населением и своими бизнесменами. Доверие дисциплинирует, но оно не комфортно: одно дело – вести бизнес на свои деньги, другое дело - постоянно думать, как отреагируют на то или иное решение твои кредиторы, инвесторы, ключевые персоны.

А еще богатые люди знают, что верный способ стать беднее – это в ответ на угрозу резко сокращать расходы. Это моментально убивает мотивацию и доверие, в первую очередь, внутри команды. Отказаться от всего реально лишнего – разумная мера, особенно если очевидно, что эта оптимизация - на какое-то время, пока не пройдет кризис. А вот готовиться к апокалипсису заранее - на мой взгляд, прямая дорога к этому апокалипсису у себя дома, прямо здесь и сейчас.

Экономия разрушает доверие, а за этим идет уже цепная реакция. Сокращение расходов приводит к потере ключевых людей, компетенций, площадок, а, это в свою очередь, ведет к потере доли рынка, ключевых клиентов и к дальнейшему падению выручки.

Когда денег не хватает всем, те, кто наращивает расходы, а не режет по живому, при выходе из цикла получат колоссальные преимущества для будущего развития. А нарастить расходы в условиях падающих доходов могут позволить себе только те, кому доверяют его собственные граждане (или персонал компании) и ключевые торговые партнеры (поставщики и клиенты).

Думаю, самое страшное в нынешней ситуации – это недооценивать проблему. Власти США приняли решение потратить $2 трлн через две недели после начала пандемии, так как прекрасно знают: опоздай на месяц - и $5 трлн не помогут. По цепочке начинают падать сначала самые слабые, они сбивают с ног средних, те – совсем больших. Если предпринять исчерпывающие меры на начальном этапе, то ситуацию можно развернуть, поддержав слабых. А когда падают уже гиганты, цена спасения растет экспоненциально.

У государства много развилок: золотовалютный резерв и деньги Нацфонда представляют собой серьезный объем сбережений, способный позволить Казахстану обеспечить объем расходов, сопоставимый с крупными западными экономиками. Однако если все нынешнее доверие к государству построено вокруг наличия этих резервов, то лишиться их представляется крайне невыгодной альтернативной уже для всего общества.

Чтобы этих резервов не лишиться, нужно быть уверенным, что доверие находится на высоком уровне. Если никто не верит в эффективность экономической политики, то все деньги, которые государство вбрасывает в экономику, идут, по сути, на вывод капитала.

Если общество верит, что мы прорвемся, то оно начинает работать и инвестировать внутри. Если общество считает, что государство сдастся и не доведет до конца свою политику и будет хуже, никто не тратит деньги внутри страны. Все деньги «на поддержку» превращаются в давление на национальную валюту и в отток капитала. Это происходит из-за того, что все считают, мол, «тут в любом случае дела будут идти только хуже, и любые инвестиции потерпят фиаско. А вот зарубежные инвестиции могут принести доход».

Сейчас важно понять, каков уровень доверия в обществе. Если доверие объективно низкое, то проведение таких экспериментов в кризис может выйти боком для всего общества. В сумме проиграют все, а экономика упадет, поглотив все резервы.

На самом деле, парадигмы экономической логики для обществ с высоким уровнем доверия и уровнем доверия низким отличаются радикально. И это одна из причин, которая сейчас многих наших аналитиков и просто лиц, принимающих решения, вполне возможно, может привести к совершенно неверным выводам. Если вы считаете, что вам никто не поможет, и видели это много раз, это еще не значит, что весь мир устроен так же.

В целом, большинство стран легко допускает и поощряет уход с рынка слабых, неэффективных и больных игроков. Но при этом у современного общества, безусловно, хватит мудрости и иных механизмов, чтобы не совершить тотальное экономическое самоубийство. Можно наказать группу стран, отрасль или отдельный конгломерат. Но форс-мажор на тотальном уровне не приведет к коллапсу отраслей экономики и целых государств. Никто не заинтересован в этом. Общество готово поддержать тех, кто потерял деньги из-за форс-мажора, а не собственной глупости. Оно не хочет их крови. И потому рассвет будет достаточно скоро и будет достаточно ярким. Не ставьте против человечества, это всегда провальная ставка.

banner_wsj.gif

406 просмотров

Казахстан предложил отложить принятие стратегии евразийской интеграции до осени 2020 года

Какие противоречия есть у участников ЕАЭС?

Фото: пресс-служба Кремля

Принятие документа под названием «Стратегические направления развития евразийской экономической интеграции до 2025 года» должно было стать главным итогом заседания Высшего Евразийского экономического совета. Однако обсуждение проекта выявило серьезные противоречия в позициях участников ЕАЭС.

Заседание Высшего Евразийского экономического совета на прошлой неделе вызвало достаточно бурную реакцию и оживленную дискуссию в казахстанском сегменте социальных сетей. Некоторые эксперты даже сделали выводы о резком изменении позиции Казахстана под руководством Касым-Жомарта Токаева по отношению как к самому Союзу, так и к идее евразийской интеграции. Однако для тех наблюдателей, которые внимательно следят за ходом проекта, ничего неожиданного не произошло.

Во многом такой реакции публики поспособствовал формат мероприятия. До этого, за исключением апрельской встречи глав государств ЕАЭС, саммиты традиционно проходили очно и состояли из двух частей. Одна – открытая для прессы встреча в узком кругу, на которой руководители государств обменивались традиционными приветствиями и говорили о важности поднимаемых на саммите вопросов. Вторая – встреча в расширенном формате, где эти вопросы и проблемы обсуждались по существу. Вторая часть, как правило, была закрытой. В этот раз из-за того, что мероприятие проходило в режиме онлайн, обе части решили совместить и сделать открытыми. Соответственно, все разговоры и оценки, звучавшие раньше за закрытыми дверями, стали достоянием общественности.

Концептуальные различия

Следует напомнить, что принцип, по которому развивается евразийская интеграция, можно охарактеризовать как путь от простого к сложному. При создании ЕАЭС стороны изначально договорились начать интеграцию с тех секторов и отраслей экономики, где существовало наименьшее количество проблемных и спорных, а также чувствительных для той или иной страны вопросов.

На этот этап отводились первые пять лет. На вторую пятилетку, 2020–2025 годы, были запланированы вопросы создания единого финансового рынка, единого рынка энергоносителей и так далее.

Однако уже в процессе первого этапа, помимо появления взаимных претензий и упреков, выявились два разных по идеологии подхода к процессу. Один условно можно назвать белорусским, второй – казахстанским. Позиция и подход России были плавающими, по каким-то вопросам она поддерживала Беларусь, по каким-то – Казахстан.

Если белорусский подход предполагает максимально жесткую интеграцию, чуть ли не создание наднационального Госплана, то казахстанский подход подразумевает скорее либеральный вариант, при котором наднациональным структурам передается максимально умеренный набор полномочий. Эту позицию, которая нашла отражение в выступлении Касым-Жомарта Токаева на прошедшем заседании, казахстанская сторона высказывала и ранее.

Еще осенью прошлого года вице-министр торговли и интеграции Жанель Кушукова прямо заявляла: «Документ должен учитывать интересы всех стран ЕАЭС, и главным условием является сохранение экономической составляющей евразийской интеграции. В этой связи казахстанская сторона продолжит обеспечение сохранения статуса Союза как международной организации, нацеленной только на экономическую интеграцию».

Токаев, выступая в прошлом году на аналогичном саммите в Ереване, заявил: «Мы создали необходимую нормативную базу для свободной торговли. Но на практике желание защитить позиции своих товаропроизводителей на национальных рынках в отдельных случаях превалирует над целями и задачами интеграции. Вводятся различные экспертизы, дополнительные требования на региональном уровне, негласные распоряжения. Усугубляет ситуацию то, что введение таких ограничений подробно освещается в средствах массовой информации государств-членов. Тем самым вызывая недоверие к интеграции и, может быть, ее дискредитацию».

Учитывая разность концептуальных подходов и накопившийся объем взаимных обид, крайне малой представлялась вероятность, что стороны сумеют выработать устраивающие всех без исключения решения за столь короткий срок. Особенно если вспомнить опыт разработки союзного договора.

Что предложила ЕЭК

Сам по себе подготовленный Евразийской экономической комиссией документ состоит из 326 мер и механизмов, уточняющих и расширяющих положения Декларации о дальнейшем развитии интеграционных процессов в рамках ЕАЭС 2018 года.

Документ условно можно поделить на три части. Одна из них касается мероприятий по устранению уже существующих ограничений, присутствующих на внутреннем рынке Союза. Имеются в виду различные барьеры и изъятия. Устранять ограничения предлагается за счет утверждения соответствующих дорожных карт один раз в два года.

Другая часть мер, содержащихся в документе, относится к гармонизации технического регулирования и стандартов.

Что касается третьей части, то участникам ЕАЭС предложено подписать соглашение о регулировании оборота той продукции, которая пока не попадает под требования единых регламентов, а также исключить дублирующие требования.

Как следует из выступлений президентов стран – участников ЕАЭС, все они в той или иной степени были недовольны отдельными положениями документа. По словам председателя Коллегии ЕЭК Михаила Мясниковича, во время обсуждения и подготовки документа на различных уровнях был очень широкий разброс мнений и «то, что удалось согласовать, – это компромисс».

Так, например, президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков предложил наделить членов ЕЭК правом обращения в судебные органы в случае игнорирования участниками Союза установленных требований. По его словам, это необходимо «для эффективности выполнения задач по устранению барьеров внутри ЕАЭС». Казахстан против такого решения.

Газ раздора

Принципиальным моментом, во многом объясняющим столь быстрое вынесение документа на Высший экономический совет, а также анонсирование его принятия главой ЕЭК, представителем Беларуси Михаилом Мясниковичем, являлся пункт, на котором настаивали белорусская и армянская стороны и с которым были принципиально не согласны россияне и Казахстан. Он касается тарифообразования и цен на общем газовом рынке. Владимир Путин вообще предложил принять стратегию, исключив из нее это положение. «Имеется формула, которую поддерживают три страны, – Россия, Казахстан и Киргизия. Подходы к ценообразованию на газ можно было бы определить позднее на переговорах по формированию общего рынка газа ЕАЭС», – отметил он. По его мнению, «единый тариф может быть реализован лишь на едином рынке с единым бюджетом и единой системой налогообложения».

В результате предложение Токаева отложить принятие документа на осень, в формате офлайн, а пока отправить его на доработку стало своего рода компромиссом. С ним, после того как стало ясно, что пункт по газу не проходит, вынужден был согласиться и Александр Лукашенко, резюмировавший, что подготовленный документ не имеет срочных к реализации предложений: «Это стратегия, поэтому спешить некуда, за исключением пункта по природному газу. И то, даже если мы примем в такой формулировке по природному газу решение, это не конкретное решение, за ним будут следовать конкретные переговоры».

На двоих или на пятерых

Принципиально важным в выступлении президента Казахстана стало не то, что он не согласен с немедленным подписанием документа, а его изложение принципов дальнейшей интеграции. Касым-Жомарт Токаев заявил, что двустороннее сотрудничество между странами Союза многогранно и затрагивает практически весь спектр экономических, социальных, гуманитарных отношений.

«Рассмотрение этих вопросов в пятистороннем формате с привлечением Евразийской экономической комиссии может затруднить их практическую реализацию. Включение в полном объеме таких вопросов, как здравоохранение, образование и наука, в сферу компетенций Евразийской экономической комиссии может существенно поменять ее экономическую направленность, другими словами, будет противоречить сути Договора о создании ЕАЭС от 2015 года», – считает Токаев.

По его мнению, интеграционная работа должна учитывать особенности национальной правовой системы и исходить из принципа «необходимой достаточности» при рассмотрении вопросов гармонизации и унификации национальных законодательств.

«Предлагаемые в Стратегии «гармонизация и унификация» законодательства, в части установления правовой ответственности – административной и уголовной, в ряде отраслей (речь идет о таможенном деле, техническом регулировании, защите прав потребителей), на наш взгляд, пока не отвечают принципу разумной достаточности. А это приведет к отторжению Стратегии национальным общественным мнением, поскольку Стратегия ограничит суверенные права правительств и парламента», – подчеркнул Касым-Жомарт Токаев.

Иначе говоря, он повторил уже высказанную в прошлом году в Ереване позицию, что ЕАЭС как минимум рано расширять и дополнять список секторов интеграции. Необходимо решить проблемы, которые обнаружились уже сейчас, и действовать, не выходя за рамки Договора о Евразийском экономическом союзе. «Нам предстоит внести свежую струю в развитие экономической интеграции при неукоснительном соблюдении буквы и духа Договора о Евразийском экономическом союзе», – заявил он 1 сентября 2019 года. А сотрудничество можно развивать и на базе двусторонних договоров.

техрегламенты ЕАЭС.jpg

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_kaz.png