Перейти к основному содержанию

2309 просмотров

Перерабатывающие предприятия Туркестанской области испытывают постоянный дефицит сырья

В Туркестанской области завершается хлопкоуборочная страда

Фото: Автора

За два с лишним месяца хлопкоробы собрали более 335 тысяч тонн хлопчатника, выращивание которого является одним из основных направлений сельского хозяйства региона. Но, несмотря на перевыполнение прогнозного плана, такой урожай лишь на треть удовлетворяет спрос имеющихся на территории области хлопкоперерабатывающих предприятий. 

В текущем году хлопчатник в регионе был засеян на площади почти в 130 тыс. га.  По данным управления сельского хозяйства Туркестанской области, средняя урожайность по области оставила 25,3 ц с га, как следствие – общий сбор по региону достиг 335 тыс. т. При прогнозном плане в 331 тыс. т выполнение составило 101,3%.  

«Для нормального развития в регионе хлопковой отрасли этого крайне мало, – считает  генеральный директор ТОО «Хлопкопром-Целлюлоза», руководитель совета региональной палаты предпринимателей «Атамекен» Кайнар Абасов. –  Мощности двух с лишним десятков заводов по переработке сырца в разы превышают объемы получаемого сырья. Сегодня они загружены лишь на 20–30%. Поэтому задачей номер один для единственного хлопкосеющего региона республики должно стать увеличение объемов сырья. Государство уделяет большое внимание интенсивным технологиям, садам, теплицам. Но выращивание хлопчатника также является перспективным направлением. Изменить ситуацию в хлопковой отрасли можно –  увеличив урожайность. Даже при существующих площадях мы можем увеличить объемы сырца за счет повышения урожайности в 2–2,5 раза. В этом случае мы сможем получать по 500–700 тыс. т хлопчатника ежегодно. А это более $1 млрд экспортной продукции».  

2014–2015 годы предприниматель называет годами упадка казахстанской хлопковой отрасли. Если по итогам 2004 года по области было собрано 470 т сырца, то спустя 10 лет валовый сбор снизился практически вдвое. По словам Кайнара Абасова, не в последнюю очередь на ситуации отразилось принятие в 2007 году Закона «О развитии хлопковой отрасли». Документ, который, по определению, должен был улучшить положение дел в хлопководстве и помочь отечественному товаропроизводителю, ему только навредил. 

Если раньше хлопкоперерабатывающие заводы могли покупать у крестьян хлопок-сырец и после переработки реализовывать хлопковое волокно, то с принятием закона они лишились возможности заниматься самостоятельной коммерческой деятельностью. Вместо живых денег в оборот были введены хлопковые расписки – квазиценные бумаги, которые должны были приниматься банками и финансовыми организациями. Предполагалось, что под них будут выдаваться кредиты крестьянам, а также производиться продажа хлопкового волокна и других продуктов переработки сырца. Слабые стороны нового механизма взаиморасчетов стали заметны практически сразу. 

Хлопковая расписка оказалась нерабочим инструментом. Ее не принимали ни БВУ, ни финансовые институты, работающие под патронажем Министерства сельского хозяйства. Как следствие – хлопзаводы перестали привлекать в эту отрасль инвестиции. Прежде, закладывая собственное имущество, они ежегодно привлекали порядка $300–400 млн в хлопковую отрасль Казахстана. Эти средства большей частью шли на финансирование крестьян. Взяв деньги на проведение посевной, аграрии рассчитывались с заводом частью выращенного урожая.  Но с введением в действие Закона «О развитии хлопковой отрасли» владельцы предприятий, потеряв интерес, перестали привлекать инвестиции. О таком исходе хлопкопереработчики говорили с самого начала, но их точку зрения не учли. После принятия закона неоднократно поднимался вопрос о внесении изменений и дополнений в Закон «О развитии хлопковой отрасли». В 2015 году они были внесены, и хлопкоперерабатывающие предприятия вновь обрели право на ведение предпринимательской деятельности. Но время было упущено, поэтому сейчас нужно немало усилий, чтобы выйти хотя бы на прежние рубежи.  

Проработав в хлопковой отрасли более 20 лет, Кайнар Абасов считает, что поднять хлопководство, как и сельское хозяйство в целом, только за счет субсидий государства невозможно. 

«Постоянные государственные субсидии порождают иждивенчество, – уверен бизнесмен. – Вместо этого было бы более эффективным кредитовать крестьян на выгодных для них условиях. Финансово можно было бы поощрять и укрупнение крестьянских хозяйств. Существующими же методами добиться объединения крестьян невозможно. Все они получили суверенитет, и обратно их в колхоз никто не заманит. Сейчас на тонну хлопка-сырца, при ее стоимости в 170 тыс. тенге, хлопкоробам дают по 12 тыс. тенге субсидий. И получают они эти деньги в конце сельскохозяйственного года, когда все расходы уже сделаны, а значит, особой роли такая поддержка уже не играет. Совсем иное дело, если бы доступ к этим деньгам у крестьян был бы вначале года и получали бы они их в виде льготного кредита под 1,5–2% годовых». 

По словам эксперта, в настоящее время Минсельхоз постепенно переходит на систему инвестсубсидий, и, возможно, от этого будет какой-то эффект. «К примеру, на приобретение новой техники 25% субсидируется государством, внедрение капельного и дождевого орошения – на 50–60%. Для крестьян это очень хороший стимул. С такой поддержкой они быстрее решатся на обновление машинно-технологического парка или внедрение капельного орошения. Увеличение урожайности зависит от соблюдения комплекса агротехнических требований. И крестьянин об этот прекрасно знает. Другое дело, что выполнять все по науке он не может – денег нет», – отмечает Кайнар Абасов.

Основой развития хлопково-текстильной отрасли республики должна была стать СЭЗ «Онтустик», созданная по поручению главы государства в 2005 году. Реализовать задуманное в полной мере не удалось, в первую очередь по причине дефицита сырья. 
 
«Не могут развиваться предприятия хлопкового кластера, как и текстильная отрасль в целом, при постоянной нехватке сырья, – уверен бизнесмен. – Для этого нужно вкладываться в производство хлопка, помочь крестьянам сделать его выращивание более финансово привлекательным. Тяжело развиваться, если нет цепочки «поле – завод». Сегодня 80% хлопкового волокна идет на экспорт,  при этом все мы понимаем, что экономически целесообразнее перерабатывать хлопок у себя. Но мы не можем заставить крестьян ждать, когда завод сделает из его хлопка пряжу. А у фабрик нет возможности сразу купить большой объем сырья и на месте с ним рассчитаться. Поэтому, чтобы быстро вернуть затраченные на выращивание хлопчатника деньги, крестьяне продают сырье на экспорт. Заставить увеличить внутреннюю переработку командными методами, без вливания капитала, невозможно».

«Если бы сейчас мы имели 200 тыс. т волокна, хлопкоперерабатывающие и текстильные предприятия работали бы бесперебойно. Таким образом, увеличивая втрое урожайность и повышая во столько же валовый сбор, мы получили бы мультипликативный эффект. И кроме прочих плюсов имели бы как минимум $2 млрд экспортной продукции. И тут главенствующая роль отводится государству, которое должно пересмотреть систему финансовой поддержки хлопкопроизводителей. Прежде всего нужно стимулировать производство хлопка-сырца. Только после этого способны в полной мере заработать последующие звенья хлопкового кластера», – заключил бизнесмен. 

1140 просмотров

Как развивается креативная экономика в Центральной Азии

И есть ли у неё шанс занять своё достойное место в ВВП стран региона

Фото: Shutterstock

Креативная экономика – термин для Центральной Азии новый. Даже те, кто занят в этой сфере, порой не подозревают, где они на самом деле трудятся. Театры, творческие пространства, галереи, арт-проекты – все это и еще многое другое и есть креативная индустрия, где вращаются деньги, создаются рабочие места и платятся налоги (правда, не всегда). По мнению экспертов, у креативной экономики есть шанс стать движущей силой для всего региона. 

Рост вопреки

Креативная индустрия сегодня является одним из самых развивающихся секторов мировой экономики. Согласно отчету Ernst & Young, отрасль приносит около 3% ВВП во всем мире. А в некоторых развитых странах этот показатель достигает 10%. За последние годы объем отрасли вырос до $509 млрд. Число занятых в индустрии постоянно увеличивается и на сегодняшний день составляет 29,5 млн человек. Их работа связана с рекламой, архитектурой, искусством, ремеслами, дизайном, модой, кино, программным обеспечением, ТВ и радио. Именно эти отрасли были причислены ООН к креативной экономике. 

Великобритания, которая переживает экономический подъем в креативной индустрии, – один из лидеров направления. Развитие отрасли там началось еще в 90-х, а во время кризиса 2008 года креативная индустрия была одной из немногих, демонстрировавших рост, а не падение. 
Сегодня Соединенное Королевство занимается популяризацией креативной экономики, в том числе в странах Центральной Азии, где уровень развития данной индустрии невысок. При содействии Британского Совета (British Council) с 2017 года в регионе регулярно проходит форум «Креативная Центральная Азия», где собираются лидеры индустрии из республик ЦА. Менеджеры-креативщики изучают мировой опыт и делятся успешными кейсами.

«Британский совет работает с продвижением креативной экономики в регионе уже почти пять лет, – говорит руководитель проектов по искусству и креативной экономике Британского Совета в Центральной Азии Галина Корецкая. – Все это время мы пытались понять, что такое креативная индустрия для Центральной Азии. Это очень специфично для каждой страны. Мы исследуем опытным путем и пытаемся вовлечь в этот процесс все больше партнеров». 

Нельзя пощупать

В глобальном индексе креативности Martin Prosperity за 2015 год были представлены четыре из пяти стран Центрально-Азиатского региона. Выше всех – на 84 месте – расположился Казахстан, Узбекистан занял 100-ю строчку, Кыргызстан на 111-м месте, а Таджикистан на 114-м. Лидерами списка являются Австралия, США и Новая Зеландия. Исследование определяло индекс креативности каждой страны по трем ключевым критериям: развитие технологий, уровень таланта и толерантности.

В 2018 году Британский совет совместно с Лондонским городским университетом и Университетом Нархоз из Казахстана провели картирование креативной индустрии в РК. По итогам исследования, на начало 2018 года в стране насчитывалось 17 581 креативное предприятие, что составляет 3,8% от общего количества зарегистрированных в стране юридических лиц. 

«Исследования показали, что в казахстанской экономике организаций, занятых в креативной индустрии, гораздо больше, чем юрлиц, работающих в недвижимости или сфере бизнес-услуг. В то же время, по официальным данным, в Казахстане нет фотографов. Но ведь они есть. Это говорит о том, что существует огромный сектор, который нельзя пощупать. И я уверена, абсолютно такая же картина будет во всех странах Центральной Азии», – подчеркнула Галина Корецкая. 

Выйти из тени

Работа в тени – своего рода норма для креативной индустрии.

«Во всех наших пяти странах креативная экономика – это теневая экономика. Легче всего прятаться, когда ты работаешь мозгами, – говорит соучредитель бишкекской OLOLO art studio Данияр Аманалиев. – И от того, что ее не видно, непонятно, насколько она значимая. А вот если государство станет умным и скажет «я хочу помочь», то есть множество способов для этого. Первый – если государство поймет, что креативность важна, и начнет это произносить, если президенты начнут говорить о значимости креативной экономики, то это уже что-то. Правительство может внедрить специальные налоговые режимы. Это даст моментальный рост. И самое главное – позволит креативной экономике выйти из тени».

Сейчас государство поддерживает творческие инициативы привычными методами – грантами, информационным сопровождением, помощью в организации различных мероприятий и т. д.

«К нам периодически обращаются художники, искусствоведы, театральные деятели за помощью, мы рассматриваем каждый вопрос и помогаем, – рассказывает руководитель отдела развития образования Фонда развития культуры и искусства при Министерстве культуры Республики Узбекистан Мадина Бадалова. – Фонд работает напрямую с художниками и артистами. Содействуем в решении различных вопросов. В 2019 году мы отправили 46 человек на повышение квалификации в разные страны – Турцию, Испанию, Италию». 

В луче софитов

Событием для креативной индустрии Центральной Азии, но в большей степени для Казахстана и Алматы, стало выступление акима города Бакытжана Сагинтаева на инвестиционном форуме в конце ноября 2019 года – весомую часть презентации проекта стратегии развития Алматы до 2050 года г-н Сагинтаев посвятил именно креативной экономике. 

Аким отметил, что «самым креативным городом Центральной Азии можно без преувеличения назвать Алматы. 45% креативного сектора страны сосредоточено именно в нашем городе». По его словам, в южной столице планируется построить Парк креативных индустрий, где будут представлены разработки в материаловедении, сохранении и транспортировке энергии и физике высоких энергий, опто- и микроэлектронике, биотехнологиях, медицине, науке о земле и других направлениях.

Помимо этого, он определил восемь основных креативных индустрий, имеющих наибольший потенциал в Алматы. Это кино, музыка, литература, театр, дизайн, мода, медиа и индустрия развлечений. 

Стоит отметить, что впервые в истории ЦА чиновник такого ранга заявил о важности развития креативной индустрии.

Продвижение креатива 

По оценке самих представителей индустрии, для развития им стоит эффективнее взаимодействовать не только с государством, но и между собой. Руководитель отдела издательских проектов и коммуникаций Фонда развития культуры и искусства при Минкультуры Республики Узбекистан, основатель независимой платформы syg.ma Фуркат Палванзаде считает, что креативной индустрии в Центральной Азии сегодня необходима самоорганизация.

«Нужно начать разговаривать друг с другом. Так как у меня деятельность связана с издательскими проектами, я чувствую нехватку специализированных изданий на эту тему, которые могли бы продвигать людей и идеи. Мне кажется, это важно и поможет людям самоорганизоваться, создать и внедрить некие стандарты качества», – отметил он.

Еще один острый вопрос – умение продвигать креативный продукт.

«Какая боль у театров? У них нет специалистов, которые понимают в digital. В лучшем случае у них есть человек, который что-то публикует в соцсетях, и то без понимания, как с этим правильно работать и как это правильно доносить. А уж что такое Google Analitics и Big Date, как копаться в данных и как делать push-уведомления – это вообще темный лес, – говорит сооснователь сервиса онлайн-продажи билетов Ticketon.kz Константин Горожанкин. – Поэтому я считаю, что люди искусства должны заниматься искусством, а профессионалы продажи билетов и работы с данными должны заниматься именно этим». 

На последнем форуме «Креативная Центральная Азия» были сформированы пять рабочих групп по направлениям, необходимым для прогресса креативной индустрии (образование, коммуникации и др.) в регионе. Эти рабочие группы займутся разработкой базовой стратегии развития креативной индустрии в Центральной Азии в расчете на то, что она сможет быть использована в любой из республик региона.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance