6278 просмотров

Кто заморозил кожевенный комбинат в Семее

Kursiv.kz пытался разобраться в причинах двенадцатилетнего простоя главного казахстанского производителя сырья для пошива одежды и обуви, кожевенно-мехового комбината в Семее

Фото предоставлено ИФК

Вопрос о будущем производства в Семее был поднят накануне, 4 марта, в ходе парламентских слушаний в сенате: глава Ассоциации переработчиков кожи и меха Казахстана Бейбут Рахимгалиев заявил, что это предприятие простаивает уже порядка 10 лет исключительно по вине Инвестиционного фонда Казахстана. Между тем, ИФК начал работу с этим проблемным предприятием лишь с 2014 года, после того, как прежнее руководство комбината в лице его директора Жумагазы Рахимгалиева не выполнило своих обязательств перед прокредитовавшим его в 2008 году на сумму $25 миллионов Банком Развития Казахстана.

При этом должнику изначально при выдаче кредита был предоставлен льготный период сроком 30 месяцев по основному долгу и 12 месяцев по вознаграждению, а в качестве одного из залогов были зачтены цеха, построенные на заемные деньги. Позже Рахимгалиеву неоднократно предоставлялись отсрочки по погашению кредита, однако заемщик так и не исполнил обязательства по вводу в эксплуатацию цехов в установленный срок. БРК в свое время для спасения этого проекта предлагал прежнему руководству комбината продать ему миноритарную долю участия в компании за сумму, необходимую для завершения проекта, и направить вырученные деньги на завершение проекта. При этом за заемщиком сохранялось право по первоочередному выкупу этой доли – но руководство комбината на это не согласилось.

В конечном счете, кассационной судебной коллегией Восточно-Казахстанского областного суда 5 июня 2014 года было принято окончательное решение взыскать солидарно с ТОО «СКМК» и Жумагазы Рахимгалиева 4 млрд 554 млн тенге для погашения долга в пользу БРК, а в июле того же года  АО «ИФК» сменил АО «Банк развития Казахстана» в качестве взыскателя по этому делу согласно определению Семейского городского суда. После этого Инвестфонд трижды - в 2014-м, в 2015-м и в 2017 годах - пытался пойти на компромисс с прежним собственником, заключая меморандумы и соглашения о реструктуризации долга. Однако прежнее руководство комбината своих обязательств не выполнило, и 11 ноября 2019 года решением Судебной коллегии по гражданским делам Восточно-Казахстанского областного суда по иску налоговиков Восточно-Казахстанской области ТОО «СКМК» было признано банкротом.

В связи с требованиями законодательства о банкротстве, АО «ИФК» в целях соблюдения интересов государства был вынужден с 15 ноября 2019 года забрать имущественный комплекс предприятия на свой баланс и нести расходы по его по содержанию актива до момента привлечения инвестора. При этом в настоящее время инвестор не может зайти на предприятие и начать свою деятельность, поскольку прежнее руководство ТОО «СКМК» оспаривает решение о банкротстве в Верховном суде. В ИФК отмечают, что при такой истории проекта вряд ли стоит рассчитывать на его запуск под прежним руководством, которое пытается заморозить приход на СКМК нового инвестора.

«Мы не понимаем, на что они рассчитывают: есть все решения суда, при вынесении которых рассматривалась вся полнота ситуации, - сказал в интервью kursiv.kz глава правления ИФК Ермек Сакишев. – Для нас весь вопрос в том, что надо уже запускать производство, а на практике группа лиц заставляет весь коллектив кожзавода сидеть без заработной платы. Прежнему акционеру ИФК трижды давал возможность реабилитировать предприятия, я лично подписывал мировое соглашение о реструктуризации задолженности, мы не накрутили ни копейки на их долги, график погашения задолженности разрабатывался вместе с должником, были учтены все его замечания – и сезонность производства, и то, что ему нужен какой-то период на раскачку, и то, что платежи должны идти по нарастающей, и то, что оплата должна быть не ежемесячная, а ежеквартальная. БРК дал ему кредит на 12 лет, с льготными периодами – ипотеку людям на таких условиях не дают, а здесь человек, который не смог поднять производство, продолжает за него цепляться и обвиняет во всем других, причем голословно», - добавляет он.

По словам руководителя ИФК, потенциальных инвесторов для комбината – с десяток, причем среди них – партнеры Tyson Foods по строительству крупного мясокомбината в стране. Но инвесторы требуют юридической чистоты сделки, а для этого необходимо, чтобы точку в деле СКМК поставил Верховный суд. 

«Мы все ждем решения Верховного суда: если оно будет в пользу истца, подавшего ходатайство, тогда мы будем взыскивать долг, 4,5 млрд тенге в рамках исполнительного производства. Мы, конечно, будем использовать все инструменты судебного исполнения максимально жестко, потому что на кону государственные деньги, производственный комплекс, и судьбы людей, сидящих без работы. Но процесс взыскания, как правило занимает 1-3 года. Все это время завод будет простаивать, поскольку без судебного решения мы не имеем права привести на него инвестора и запустить. И как итог – актив теряет свою стоимость, а люди - место работы, - говорит Сакишев. – Гораздо выгоднее и для города Семей, и для страны, чтобы на завод зашел крупный инвестор, у которого бизнес-план будет выстроен на 15 лет, который выстроит полный цикл производства», - считает он. 

Прежние же владельцы, уже будучи должниками БРК, разрабатывали различные схемы получения арендной платы наличными: сейчас материалы по этим фактам, равно как и по хищениям на комбинате руководство инвестфонда намерено направить в правоохранительные органы. Помимо этого, большой вопрос возникает и по очистным сооружениям, которые входили в комплекс комбината с советских времен, потом были выведены прежним руководством в отдельное юрлицо.

«Очистные сооружения использовались для того, чтобы собирать плату по тарифу с населения, при этом реконструкция не проводилась, хотя по 80 млн тенге в год собирали с них, - говорит Сакишев. - В Семипалатинске 80 млн тенге в год при штате менее 10 человек – это сверхдоход, работали на оборудовании, оставшемся с советских времен, свое не приобретали - куда деньги уходили? А от этих сооружений зависит затонский район Семея – это 20% населения города», - добавляет он. 

Теперь же бывшее руководство комбината пытается создать определенный общественный резонанс, обвиняя в собственных грехах то «Банк Развития Казахстана», то его правопреемника – Инвестфонд. Используя площадку отраслевой ассоциации, которая вместо отстаивания интересов отрасли пытается отстаивать интересы несостоятельного собственника.

«В результате создается парадоксальная ситуация, когда человек, получивший деньги от государства и не сумевший запустить производство, жалуется на институты развития и затягивает приход на предприятие нормальных инвесторов, но обвиняет в том, что комбинат простаивает, других – и находит поддержку, - говорит Сакишев. – Очевидно, что сам он завод не запустит, у него нет просто ресурсов для этого, плюс на нем висит долг, который придется возвращать государству, и сейчас вернуть комбинат в его управление – это значит поставить окончательный крест на перспективах СКМК», - заключает он.

banner_wsj.gif

215 просмотров

Летние площадки спасают сегмент Food & Beverage от разорения

Они стали хорошим подспорьем для рестораторов в период карантинных ограничений

Фото: Офелия Жакаева

В Алматы работают 3,3 тыс. ресторанов и кафе, в Нур-Султане – 1,9 тыс., судя по данным restoran.kz. Все эти заведения даже после частичного снятия эпидограничений не могут работать в полную силу. Под запретом караоке, кальянные, банкетные залы, ночные клубы и фудкорты. Во время усиления карантинных мер в прошедшие выходные межведомственная комиссия по недопущению распространения коронавирусной инфекции закрыла даже небольшие кафе и рестораны, разрешив работу лишь заведениям на открытом воздухе.

Спасительные летники 

Летние площадки пользовались популярностью и до карантина – они позволяют увеличить вместимость заведения почти вдвое, не требуют серьезных капиталовложений и сложных согласований. А в теплое время притягивают множество желающих посидеть на свежем воздухе.

DSC08017.JPG

 «В Нур-Султане, с учетом длинной зимы, если в ресторане есть «летка», то он в приоритете. В Алматы «летка» – это вообще неотъемлемая часть ресторана, некая классика», – говорит председатель гильдии шеф-поваров города Нур-Султана Рустам Имамниязов.

Но из-за сезонности акцент на летних площадках делали немногие заведения с очень удачным расположением, позволяющим заработать за теплое время года приличную прибыль. Даже в солнечном Алматы летние площадки, по данным restoran.kz, были лишь у каждого седьмого заведения. А в Нур-Султане и того меньше – короткое лето и сильные ветры мешают работе летников. 

Но сейчас, с учетом карантинных ограничений, именно летние площадки выручают рестораторов. Чтобы выжить и выполнить обязательства перед работниками и поставщиками, нужно привлечь посетителей, поэтому  операторы Food&Beverage (F&B) стали использовать каждый метр на свежем воздухе.

«В текущих условиях рестораторы пытаются максимально расширять площадь посадки на летнике, добавляя столы и стулья из основного зала», – продолжает Имамниязов.

DSC08200.JPG

Но лето спасло не всех – многие кафе и рестораны закрылись.

«Процентов пятьдесят не смогли выполнить стандарт и открыть летники. У многих не было площадок в принципе, а выставлять столы, которые мешают проезду, нельзя», – делится член Клуба рестораторов РК Зульфия Юсупова. 

«У нас ситуация в ресторанном бизнесе очень неоднозначная. Общепит работает, как в лотерее. Кейтеринг, фастфуд на фудкортах и банкеты не работают уже очень долго. Финансирования никакого нет. Все резервы закончились. В этом месяце окончательно уволили всех сотрудников с фудкортов «Меги» и кейтеринга. Работает только маленькая «Алина», и то на 30%», – отмечает ресторатор Юрий Пааль.

И это несмотря на то, что владельцы ТРЦ берут на себя расходы по содержанию фудкортов и не взимают с них аренду.

DSC08085.JPG

Как открыть летнюю площадку

Для получения разрешения на открытие летнего кафе, по данным Клуба рестораторов РК, достаточно написать заявление в управление городского планирования и урбанистки (УГПиУ) и приложить к нему эскизный проект летника. УГПиУ со своей стороны сообщает, что такое разрешение можно было оформить онлайн даже во время карантина. УГПиУ проверяет эскиз по основным критериям: расположению и используемым при обустройстве кафе материалам. Сезонное кафе должно непосредственно примыкать к стационарному заведению общественного питания или отстоять от него на расстоянии не более пяти метров.

При этом расположение летника не должно мешать движению пешеходов, велосипедистов и автотранспорта. Кафе нельзя размещать на крышах жилых домов или пристроек к ним. Также не допускается, чтобы внутри летних кафе оказались кроны и стволы деревьев. При обустройстве летней площадки нельзя использовать тяжелые строительные материалы – кирпичи, бетонные блоки и плиты, стальные профлисты. Запрещена облицовка летников черепицей, металлом, рубероидом, асбестоцементом, а также полимерной пленкой и баннерами. Пространство внутри нельзя перегораживать блоками с остеклением или сайдинг-панелями. Временная крыша должна быть в виде зонтов над каждым столиком или террасных маркиз открытого типа.

DSC08069.JPG

Санитарный надзор

На летних площадках, как и везде, ужесточены санитарные нормы:

«Если раньше просто подмели и помыли (летник. – «Курсив»), то теперь ежедневно проводится дезинфекция», – объясняет Юсупова.

Минимальное расстояние между столами – два метра, за одним столиком может сидеть не более четырех человек, за исключением членов одной семьи. На входе в летнее кафе для посетителей размещены антисептики и влажные коврики, кроме того, у клиентов измеряют температуру. У самих сотрудников общепита также проверяют температуру в начале и в конце смены. Во время работы они обязаны пользоваться одноразовыми масками и перчатками. Соблюдение санитарных норм проверяют сотрудники районных отделов департамента качества и безопасности товаров и услуг. Среди нарушений, которые сейчас выявляют чаще всего, – несоблюдение режима работы (общепит должен работать до 23.00), несоблюдение расстояния между столиками, отсутствие журнала прихода/ухода, термометрии сотрудников или ответственного за соблюдение сантребований, отсутствие или неправильное использование персоналом масок, перчаток, санитайзеров и тары для их утилизации, неправильное хранение продуктов питания и т. д. Заведения-нарушители штрафуют и приостанавливают их деятельность до тех пор, пока все правила не будут выполнены. 

2222_1.png

Улыбка под маской

Сегмент F&B во время пандемии оказался в сложной ситуации во всем мире. Сервис бронирования OpenTable, в котором представлено более 60 тыс. ресторанов по всему миру, подсчитал: четверть заведений, закрывшихся из-за пандемии, больше не откроется. Возобновившие работу рестораны и кафе ищут оригинальные решения, чтобы продемонстрировать гостеприимство и заботу о здоровье своих посетителей. В США, по данным Wall Street Journal (WSJ), официанты для ограничения контакта с обедающими откупоривают бутылку вина и ставят ее на стол, вместо того чтобы наполнить бокалы гостей. Со столов пропали специи, а графины с напитками заменены герметичными пакетами. Сотрудники ресторана Emilio’s, Harrison, N. Y. носят фиолетовые перчатки, чтобы не создавать ассоциации с больницей, и раскрывают одноразовые меню на глазах у посетителей, демонстрируя, что меню не используется повторно.

«Мы – артисты, это гостеприимство», – комментирует WSJ свои решения ресторатор Серджио Брасеско.

А McDonald’s Corp. предложил своей команде в масках приветствовать клиентов поднятием вверх больших пальцев.

Люди по-прежнему хотят посещать кафе и рестораны, чтобы пообщаться с другими людьми или семьей в другой обстановке. И по-прежнему ожидают увидеть на лице официанта приветственную улыбку, даже если она будет скрыта под маской. Как говорил Юрий Никулин, «даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет один маленький микроб».

DSC08046.JPG

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg