В Казахстане предлагают пересмотреть принципы внедрения маркировки в ЕАЭС

Россия намерена к 2024 году внедрить е-маркировку всех товаров

Фото: Атамекен

Казахстанские предприниматели и производители различной продукции предлагают пересмотреть принципы внедрения обязательной маркировки товаров в Евразийском экономическом союзе, сообщил 20 февраля заместитель председателя правления Национальной палаты предпринимателей Казахстана Евгений Больгерт.

В феврале 2018 года было подписано Соглашение о маркировке товаров средствами идентификации в ЕАЭС, в марте прошлого года оно вступило в силу, недавно в России заявили о планах ввести к 2024 году маркировку по всей промышленной продукции. При этом вся заходящая на российский рынок продукция из других стран также должна быть маркирована и вписываться в эту систему учета.

«С марта 2019 года соглашение (о маркировке) вступило в силу, вариантов нет – оно ратифицировано парламентами пяти стран союза, подписано главами государств. Мы говорим о том, что та модель, которая в нем заложена, она на практике не соответствует интересам бизнеса, она позволяет каждой из пяти стран инициировать введение маркировки. Мы говорим, что сейчас нужно уйти от этого момента, нужно консенсусом или на уровне ЕЭК принимать решение общее о введении маркировки на каждую группу товаров», – сказал Больгерт на круглом столе.

При этом, подчеркнул спикер, Евразийская экономическая комиссия должна принимать во внимание, как маркировка отразится не только на локальном рынке – российском или казахстанском по отдельности, а на взаимной торговле всех пяти стран союза. Больгерт заметил, что сейчас такой оценки по всему рынку ЕАЭС никто не делает. При этом механизм принятия решений, по его мнению, должен выглядеть следующим образом: страна-инициатор введения маркировки по конкретному виду товара предоставляет ЕЭК пакет обоснований и расчетов по своему рынку.

Далее ЕЭК должна рассчитать эффект для общего рынка ЕАЭС и вынести вопрос на рассмотрение коллегии министров. Вопрос должен решаться, по его словам, путем консенсуса.

«Если все поддержали, тогда маркировка на конкретный товар вводится во всех пяти странах, если нет – то тогда рекомендуется стране-инициатору пересмотреть свои позиции и не вводится маркировка. Такое рассмотрение должно идти по каждой товарной группе, иначе никак, потому что (…) уже сейчас есть угроза того, что маркировка может стать барьером для захода в Россию товаров без маркировки как с пространства ЕАЭС, так и из третьих стран», – отметил представитель НПП.

Он напомнил, что в настоящее время не решен вопрос о том, как и кем будет производиться маркировка товаров, которые произведены вне ЕАЭС, в то время, как Казахстан импортозависим по некоторым позициям, и в случае введения нормы об обязательном внедрении маркировки есть риск возникновения на казахстанском рынке дефицита по определенному кругу товарных позиций.  

В свою очередь, представитель Молочного союза Казахстана по южному региону Динмухамед Айсаутов напомнил, что в России с 1 июля 2020 года в перечень обязательных к электронной маркировке групп товаров попадают молочные продукты.

«Соответственно, вводится требование к нанесению на каждую единицу товара цифрового кода, который позволит наблюдать оборот товара, защищает от контрафакта и обеспечить налогообложение. По нашему мнению, заявленные меры достигнуты не будут, в России стоимость одного цифрового кода будет 50 копеек без НДС, стоимость кода в Казахстане пока неизвестна, но она будет небесплатной, и если цифровая маркировка будет у нас внедрена, то товары, естественно, подорожают», – сказал Айсаутов.

По расчетам казахстанских молочников, стоимость оборудования для нанесения штрих-кодов только для одной линии производительностью 6 тыс. пачек молока в час при работе в две смены в течение года составят 780 млн тенге. В связи с чем Молочный союз предлагает вводить электронную маркировку только для предприятий, экспортирующих продукцию в Россию.  

Исполнительный же директор ОЮЛ «Ассоциация прямых продаж Казахстана» Анастасия Калашникова озвучила расходы торговой сферы на дооснащение сканерами для считывания информации с промаркированной продукции: по ее оценке, стоимость сканеров для супермаркетов, магазинов у дома и точек торговли на базарах составит 12 млрд тенге. При этом, по расчетам этой Ассоциации, ежегодно казахстанским потребителям придется доплачивать еще 22 млрд тенге в год за идентификационные знаки по семи позициям товаров: табаку, алкоголю, лекарствам, молоку, сокам и водам, парфюмерии и косметики, а также обуви.

«И маркировка в любом случае не достигает поставленных перед ней целей, они не обелят рынок, потому что у нас под боком рынки Узбекистана и Китая, откуда обходными путями можно завезти товар. Зато увеличат стоимость регионального товара, а бизнес переложит свои расходы в этой части на нас – и это мы каждый год будем оплачивать», – считает эксперт. 

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как зарабатывают коллекционеры предметов искусства

В нынешние непростые времена банкиры с удовольствием принимают в залог современные шедевры

Иллюстрация: John W. Tomac

Вряд ли этот год можно назвать выдающимся для мира искусств. Однако для банков, кредитующих коллекционеров предметов творчества, ситуация обстоит совсем иначе. 

С самого начала кризиса коронавируса три крупнейших в мире аукционных домах – Sotheby’s, Christie’s и Phillips – впервые в истории начали проводить торги в дистанционном режиме. По данным Christie’s, только в этом месяце главный аукцион на площадке посмотрели 80 тыс. человек. На аукционе Sotheby’s во время торгов, где лотом выступил триптих Фрэнсиса Бэкона, был установлен рекорд на сумму $73 млн, что стало самым крупным предложением, поступившим онлайн. Впрочем, в итоге картина была продана другому покупателю, который позвонил по телефону и предложил больше.

Цены на арт-предметы не упали, однако в целом продажи на рынке искусства в этом году, вероятно, будут слабыми, поскольку аукционные дома и галереи испытывают трудности в привлечении лотов и крупных сделок. В рамках аукциона современного искусства и Вечерних торгов Sotheby’s в Нью-Йорке аукционный дом выручил $286 млн, что намного меньше прошлогодних $448 млн. Кроме того, такие ярмарки, как Art Basel, были отменены, и ни один искушенный коллекционер не хочет продавать шедевры в условиях неопределенности. По большому счету, благодаря масштабным денежно-кредитным экономическим стимулам и растущим фондовым рынкам не многим это сейчас по-настоящему нужно.

Впрочем, у подразделений таких учреждений, как Bank of America, JPMorgan Chase и Citigroup, которые оказывают услуги состоятельным клиентам, пожелавшим получить кредит под залог предметов искусства, работы должно быть много. По словам информированного источника, по мере того, как кризис стал набирать силу, состоятельные клиенты, у которых уже были открыты кредитные линии, обеспеченные коллекциями картин, начали их активно использовать. Подобные кредиты стали удобным источником наличных для тех магнатов из сферы недвижимости, чьи арендаторы внезапно прекратили платить арендную плату. Владельцы частного бизнеса поступили так же с целью справиться с краткосрочными финансовыми трудностями.

Когда ставки по кредитам снижаются, как это происходит в текущем году, спрос на кредиты под залог предметов искусства обычно возрастает. Как правило, инвесторы используют такие кредиты для того, чтобы высвободить привязанные к коллекциям миллионы долларов и вложить эти деньги в активы, которые могут обеспечить более высокую доходность. Воротилы из хедж-фондов и бизнеса по управлению частным капиталом уже давно используют кредиты под залог предметов искусства как часть своей стратегии по управлению инвестиционными портфелями, однако теперь эта тактика становится все более популярной и среди других коллекционеров. По данным Masterworks, специальной платформы для арт-инвестиций, в среднем у богатых клиентов около 6% состояния вложено в предметы искусства.

Использование кредита для обеспечения более высокой доходности имеет смысл, если учесть, что сами по себе предметы искусства имеют весьма заурядные инвестиционные перспективы. К примеру, в период с 1985 по 2018 год, по подсчетам Citi, среднегодовая доходность предметов искусства составила всего 5,3%. Современные картины, большинство из которых пользуется спросом у таких боссов хедж-фондов, как Стивен Коэн и Дэниел Леб, принесли чуть больше – 7,5%. И хотя эта категория предметов искусства по доходности значительно превзошла наличные деньги, сырьевые товары и золото, коллекционер мог бы заработать больше, если бы взял кредит под залог предметов искусства и вложил эти деньги в инвестиционный бизнес или в развивающиеся рынки, доходность которых за тот же период составила 13,9% и 10,8% соответственно.

Владелец коллекции наиболее известных послевоенных и современных произведений искусства имеет возможность занять сумму, составляющую до 50% от стоимости коллекции. Впрочем, если она несет в себе определенные риски – например, включает работы только одного или двух художников, размер предлагаемой ссуды будет меньше. Как правило, кредит в ведущих частных банках под залог картин на 1,5–3 процентных пункта выше эталонной лондонской межбанковской ставки, поэтому этот вид долга не такой уж и дешевый.

WSJ_12_Картины по номерам-1.jpg

Тем не менее в текущем году предметы искусства в качестве залога могут быть куда привлекательнее, нежели другие активы. Использование акций как залога по кредиту способно обеспечить лучшую процентную ставку, но не защищает от риска того, что рынки снова охватит волатильность и это приведет к дорогостоящему margin-call. Кредитование же под залог картин, которые оцениваются лишь раз в год, а не ежедневно (как акции) такой опасности не представляет. Также банки могут проявлять большую осторожность в тех случаях, когда в качестве обеспечения по кредиту выступает недвижимость, по крайней мере, до тех пор, пока общая картина с влиянием пандемии на стоимость таких активов, как торговые центры или офисные здания, не прояснится.

По оценкам Deloitte, под залог предметов искусства в мире выдано займов на общую сумму в размере от $21 до $24 млрд. Подавляющее большинство таких кредитов выдал в США Bank of America. Это учреждение является лидером рынка, ежегодно арт-портфель банка пополняется на $1 млрд. И хотя это лишь малая часть его кредитного портфеля в целом, банк уже занял эту привлекательную нишу.

Возможно, в конце текущего года банкам стоит проявить большую консервативность в оценке коллекций, что поможет снизить скорость прироста их кредитных портфелей. Ведь в условиях экономических спадов рынок искусства непредсказуем. К примеру, во время финансового кризиса 2008–2009 годов годовой доход от предметов искусства упал на 24,5%, что все равно было лучше, чем у акций, которые снизились на 40%. Однако рынку потребовалось почти десять лет, чтобы восстановиться после рецессии начала 1990-х годов. Вот и на этот раз ожидается, что свою ценность сохранят работы таких послевоенных и современных мастеров, как Энди Уорхол и Жан-Мишель Баския, тогда как работы менее известных художников остаются в зоне риска.

Как правило, картины ценятся по эстетическим соображениям либо как символ статуса. Для Уолл-стрит же хорошая новость в этом году – это то, что картины также являются полезным источником наличных денег.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg