1646 просмотров

На чем зарабатывают независимые театры в Казахстане

«Курсив» узнал, как наладить театральный бизнес

Фото: Офелия Жакаева

Афиши частных театров по числу спектаклей в месяц ничем не уступают государственным – в Алматы только на этой неделе независимые театры покажут больше десятка спектаклей. 

«Даже если твой театр – это коробка, и там помещаются пять стульев, ты можешь сделать этот театр окупаемым, – говорит актриса и директор театра «АRТиШОК» Анастасия Тарасова. – Просто ты должен рассчитать свои затраты на постановку и прибыль с продажи билетов, чтобы артисты получили хоть минимальные гонорары и придерживаться правила – не использовать ничей труд бесплатно».

У Тарасовой есть полное право делать подобные утверждения – «АRТиШОК» существует уже почти 20 лет, тогда как несколько попыток сделать аналогичные проекты в южной столице оказались провальными. 

Не творчеством единым

Независимый театр, по определению Тарасовой, – тот, который не зависит финансово от одного спонсора или партнера.

«Мы в принципе ни от кого не зависим – только от самих себя. И поэтому не важно, дадут нам денег или нет – театр от этого не закроется. Он может закрыться по десятку других причин, но точно не из-за финансов», – уверена директор «АRТиШОКа».

Весомую роль в успешном обретении театром финансовой независимости сыграло коммерческое направление – оно было разработано основателями еще в самом начале истории «АRТиШОКа». Это направление позволяет коллективу получать доход не только за счет постановок и подразумевает участие артистов в самых разных частных мероприятиях, предоставление профессиональных услуг режиссера, проведение ивентов. Определенный процент с коммерческих гонораров отдается в фонд театра на его развитие. 

Зарплата артистов, участвующих в постановках, – от 7 до 10 тыс. тенге за спектакль.

«Это небольшие деньги для артистов, но у нас есть свои преимущества: это и полноценная творческая реализация, и возможность дополнительного заработка – например, преподавание на актерско-режиссерских курсах, которые сейчас действуют при театре», – объясняет директор театра.

Работа со спонсором

Полноценная творческая реализация – преимущество не только для актеров, но и для театра как структуры, которой важно наладить правильные отношения со спонсорами и меценатами. Последние хотят видеть новые творческие идеи коллектива и зрительскую заинтересованность – только при таком раскладе есть шанс на спонсорскую поддержку проектов. Репутация, которую «АRТиШОК» заработал за почти два десятка лет деятельности, позволила ему привлечь средства на строительство «Большой сцены». В 2017 году театру стало совсем тесно в подвальном помещении на ул. Кунаева, и он начал поиск новой площадки. Здание бывшего клуба Da freak в Парке 28 панфиловцев было признано подходящим, и «ARTиШОК» приступил к строительству большой независимой театральной площадки. Из 20 млн тенге необходимого бюджета у театра были 5, остальное собирали в процессе – через краудфандинг и привлекая спонсоров.

1,7 млн тенге собрали сами зрители, еще 2 млн выделила компания CINEMAХ. Оставшуюся часть собрали за счет компаний, у которых уже были истории вкладов в арт-проекты – им делали спецпредложение. «Мы искали формы, где можно было бы применить в театре продакт-плейсмент этих компаний», – поясняет Тарасова. В процессе работ, как это обычно бывает в строительстве, смета возросла до 28 млн тенге, но театр все равно завершил проект.  

Привлечь зрителя

Сейчас в Алматы около 30 театров, из них 10 – государственные. Точно подсчитать количество независимых трудно – далеко не все из них ведут активную творческую деятельность. Например, театр «Оркен» имеет собственное здание, но не имеет постоянной труппы и живет в основном за счет сдачи в аренду своего помещения для представлений других организаций. А театральный коллектив известного антрепренера и продюсера Разии Хасановой, напротив, юридически существует в форме разных ИП и ТОО, но не имеет своей площадки, в основном арендует сцену и репетиционные залы. Поскольку аренда помещения – дело крайне затратное, далеко не все из театров выдерживают испытание малоденежьем. Поэтому несколько лет назад закрылись театры DiWel, ВТ, театр-студия «Образ» и некоторые другие. 

А, например, театр «Жас Сахна» – по сути личный меценатский проект Жанны Омаровой, который она основала в память о своем отце – народном артисте Казахстана Байтене Омарове – наоборот, набирает обороты. Театр в ее собственности и располагается в здании, где находятся также принадлежащие бизнес-вумен мебельный салон, кофейня и ресторан. В отличие от других частных театров, артистам «Жас Сахны» платят фиксированную зарплату.

Независимому экспериментальному театру «Арт-убежище Bunker» пришлось немало потрудиться, чтобы привести в порядок свое помещение, расположившееся в старом бомбо­убежище.

«Наш театр существует уже шесть лет и приходится очень «крутиться», чтобы мы не исчезли, как десятки театров, которые открываются, а через год-два закрываются», – рассказывает основательница театра Ксения Кутелева.

По ее словам, на аренду сцены уходит 400 тыс. тенге в месяц, на постановку нового спектакля – 300 тыс. тенге. Билеты покрывают лишь 80 тыс. тенге – в среднем столько денег собирается за месяц с продаж. Дополнительный доход приносят образовательные курсы – 30 тыс. тенге стоит программа для учеников первой ступени, 45 тыс. тенге – для второй. По примеру успешных коллег коллектив «Бункера» участвует в ивентах и предоставляет площадку субарендаторам на условиях выплаты процента от сборов.

Средняя стоимость билетов в алматинские частные театры – 3–5 тыс. тенге. Дешевле нельзя, тогда предприятие станет убыточным, дороже – тоже, поскольку покупательская способность населения сегодня более дорогой билет просто не потянет. 

В других городах республики и даже в столице независимых театров как таковых фактически нет. Там прижился другой формат: театральные студии и независимые площадки в большинстве своем так или иначе находятся под крылышком государственных театров, хотя их отношения с «опекающей стороной» строятся чаще на неформальных устных договоренностях.

banner_wsj.gif

198 просмотров

Летние площадки спасают сегмент Food & Beverage от разорения

Они стали хорошим подспорьем для рестораторов в период карантинных ограничений

Фото: Офелия Жакаева

В Алматы работают 3,3 тыс. ресторанов и кафе, в Нур-Султане – 1,9 тыс., судя по данным restoran.kz. Все эти заведения даже после частичного снятия эпидограничений не могут работать в полную силу. Под запретом караоке, кальянные, банкетные залы, ночные клубы и фудкорты. Во время усиления карантинных мер в прошедшие выходные межведомственная комиссия по недопущению распространения коронавирусной инфекции закрыла даже небольшие кафе и рестораны, разрешив работу лишь заведениям на открытом воздухе.

Спасительные летники 

Летние площадки пользовались популярностью и до карантина – они позволяют увеличить вместимость заведения почти вдвое, не требуют серьезных капиталовложений и сложных согласований. А в теплое время притягивают множество желающих посидеть на свежем воздухе.

DSC08017.JPG

 «В Нур-Султане, с учетом длинной зимы, если в ресторане есть «летка», то он в приоритете. В Алматы «летка» – это вообще неотъемлемая часть ресторана, некая классика», – говорит председатель гильдии шеф-поваров города Нур-Султана Рустам Имамниязов.

Но из-за сезонности акцент на летних площадках делали немногие заведения с очень удачным расположением, позволяющим заработать за теплое время года приличную прибыль. Даже в солнечном Алматы летние площадки, по данным restoran.kz, были лишь у каждого седьмого заведения. А в Нур-Султане и того меньше – короткое лето и сильные ветры мешают работе летников. 

Но сейчас, с учетом карантинных ограничений, именно летние площадки выручают рестораторов. Чтобы выжить и выполнить обязательства перед работниками и поставщиками, нужно привлечь посетителей, поэтому  операторы Food&Beverage (F&B) стали использовать каждый метр на свежем воздухе.

«В текущих условиях рестораторы пытаются максимально расширять площадь посадки на летнике, добавляя столы и стулья из основного зала», – продолжает Имамниязов.

DSC08200.JPG

Но лето спасло не всех – многие кафе и рестораны закрылись.

«Процентов пятьдесят не смогли выполнить стандарт и открыть летники. У многих не было площадок в принципе, а выставлять столы, которые мешают проезду, нельзя», – делится член Клуба рестораторов РК Зульфия Юсупова. 

«У нас ситуация в ресторанном бизнесе очень неоднозначная. Общепит работает, как в лотерее. Кейтеринг, фастфуд на фудкортах и банкеты не работают уже очень долго. Финансирования никакого нет. Все резервы закончились. В этом месяце окончательно уволили всех сотрудников с фудкортов «Меги» и кейтеринга. Работает только маленькая «Алина», и то на 30%», – отмечает ресторатор Юрий Пааль.

И это несмотря на то, что владельцы ТРЦ берут на себя расходы по содержанию фудкортов и не взимают с них аренду.

DSC08085.JPG

Как открыть летнюю площадку

Для получения разрешения на открытие летнего кафе, по данным Клуба рестораторов РК, достаточно написать заявление в управление городского планирования и урбанистки (УГПиУ) и приложить к нему эскизный проект летника. УГПиУ со своей стороны сообщает, что такое разрешение можно было оформить онлайн даже во время карантина. УГПиУ проверяет эскиз по основным критериям: расположению и используемым при обустройстве кафе материалам. Сезонное кафе должно непосредственно примыкать к стационарному заведению общественного питания или отстоять от него на расстоянии не более пяти метров.

При этом расположение летника не должно мешать движению пешеходов, велосипедистов и автотранспорта. Кафе нельзя размещать на крышах жилых домов или пристроек к ним. Также не допускается, чтобы внутри летних кафе оказались кроны и стволы деревьев. При обустройстве летней площадки нельзя использовать тяжелые строительные материалы – кирпичи, бетонные блоки и плиты, стальные профлисты. Запрещена облицовка летников черепицей, металлом, рубероидом, асбестоцементом, а также полимерной пленкой и баннерами. Пространство внутри нельзя перегораживать блоками с остеклением или сайдинг-панелями. Временная крыша должна быть в виде зонтов над каждым столиком или террасных маркиз открытого типа.

DSC08069.JPG

Санитарный надзор

На летних площадках, как и везде, ужесточены санитарные нормы:

«Если раньше просто подмели и помыли (летник. – «Курсив»), то теперь ежедневно проводится дезинфекция», – объясняет Юсупова.

Минимальное расстояние между столами – два метра, за одним столиком может сидеть не более четырех человек, за исключением членов одной семьи. На входе в летнее кафе для посетителей размещены антисептики и влажные коврики, кроме того, у клиентов измеряют температуру. У самих сотрудников общепита также проверяют температуру в начале и в конце смены. Во время работы они обязаны пользоваться одноразовыми масками и перчатками. Соблюдение санитарных норм проверяют сотрудники районных отделов департамента качества и безопасности товаров и услуг. Среди нарушений, которые сейчас выявляют чаще всего, – несоблюдение режима работы (общепит должен работать до 23.00), несоблюдение расстояния между столиками, отсутствие журнала прихода/ухода, термометрии сотрудников или ответственного за соблюдение сантребований, отсутствие или неправильное использование персоналом масок, перчаток, санитайзеров и тары для их утилизации, неправильное хранение продуктов питания и т. д. Заведения-нарушители штрафуют и приостанавливают их деятельность до тех пор, пока все правила не будут выполнены. 

2222_1.png

Улыбка под маской

Сегмент F&B во время пандемии оказался в сложной ситуации во всем мире. Сервис бронирования OpenTable, в котором представлено более 60 тыс. ресторанов по всему миру, подсчитал: четверть заведений, закрывшихся из-за пандемии, больше не откроется. Возобновившие работу рестораны и кафе ищут оригинальные решения, чтобы продемонстрировать гостеприимство и заботу о здоровье своих посетителей. В США, по данным Wall Street Journal (WSJ), официанты для ограничения контакта с обедающими откупоривают бутылку вина и ставят ее на стол, вместо того чтобы наполнить бокалы гостей. Со столов пропали специи, а графины с напитками заменены герметичными пакетами. Сотрудники ресторана Emilio’s, Harrison, N. Y. носят фиолетовые перчатки, чтобы не создавать ассоциации с больницей, и раскрывают одноразовые меню на глазах у посетителей, демонстрируя, что меню не используется повторно.

«Мы – артисты, это гостеприимство», – комментирует WSJ свои решения ресторатор Серджио Брасеско.

А McDonald’s Corp. предложил своей команде в масках приветствовать клиентов поднятием вверх больших пальцев.

Люди по-прежнему хотят посещать кафе и рестораны, чтобы пообщаться с другими людьми или семьей в другой обстановке. И по-прежнему ожидают увидеть на лице официанта приветственную улыбку, даже если она будет скрыта под маской. Как говорил Юрий Никулин, «даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет один маленький микроб».

DSC08046.JPG

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg