Перейти к основному содержанию

9499 просмотров

Андрей Лаврентьев о продаже СарыаркаАвтоПром китайцам: «Влияние на казахстанский рынок будет значительное»

Председатель совета директоров Allur Group ответил на вопросы о дальнейшей работе предприятия, планах, перспективах и возможных кадровых перестановках

Недавно состоялось подписание договора, в соответствии с которым транснациональная китайская госкомпания по импорту и экспорту автомобилей СМС (China National Machinery IMP. & EXP. CORP) стала акционером крупнейшего автопроизводителя Казахстана ТОО «СарыаркаАвтоПром». В интервью «Къ» председатель совета директоров Allur Group Андрей Лаврентьев ответил на вопросы о дальнейшей работе предприятия, планах, перспективах и возможных кадровых перестановках. 

- Соглашение о вхождении китайской компании в капитал и намерении приобрести 51% простых акций AllurGroup было подписано в апреле 2017 года. В ноябре того же года вы и СМС подписали инвестиционное соглашение.  То есть подготовительный этап занял более чем полтора года.  С чем это было связано?

- Прежде всего, у нас был непростой этап разделения сельскохозяйственного и автомобильного производства. Процедура разделения активов заняла достаточно много времени. Параллельно шел аудит компании. Но и это еще не все - большая часть времени ушла на изучение казахстанского законодательства, в части защиты инвесторов. 

- Ваша пресс-служба сообщала о том, что будет расширен портфель брендов. То есть помимо JAC САП будет выпускать автомобили и других китайских брендов? Каких?

- Насчет других брендов – эта работа еще впереди. Сейчас с уверенностью можем сказать, что мы будем продолжать локализировать модельную линейку бренда JAC. Со следующего года компания в рамках совместного развития со стратегическим партнером планирует приступить к производству среднеразмерного кроссовера JAC S7, пикапа Т6, седана J4, микроавтобуса Sunray. Также мы планируем продолжать развивать производство коммерческой техники, автобусов. И, конечно же, в совместные планы входит развитие производства электрического транспорта. 

- Понятно, что сотрудничество с крупным производителем повлияет не только на СарыаркаАвтоПром. Как сделка отразится на казахстанском автопроме в целом? Что это принесет потребителю, государству?

- Влияние на рынок будет значительное. Потребителю это принесет новые бренды, которые – и это самое главное - будут достаточно доступны по цене.  

Главная задача - углубить локализацию. Наша совместная компания нацелена на  большую работу как раз по локализации. А это именно то, что в Казахстане необходимо развивать. Собственно, кроме «СарыаркаАвтоПром» пока никто не подошел к вопросу локализации легковых автомобилей настолько серьезно. Пока никто даже не перешел на мелкоузловую сборку по легковым автомобилям. Мы это сделали и теперь будем целенаправленно продолжать эту работу. 

Почему это так важно? Чем выше локализация, тем больше используется местных материалов, рабочих, создаются новые предприятия, заводы и, соответственно, это и налоги, и рост благосостояния работников, задействованных в этом процессе. Это развитие целого комплекса, компаний, поставщиков, дополнительная кооперация в ЕАЭС. 

Давайте откровенно: автомобильные компании Китая сегодня являются самыми конкурентоспособными и самыми производительными в мире. Ни в одной стране не производят такого количества автомобилей. Китай - признанный мировой лидер в производстве автомашин, в особенности доступных автомобилей, и, конечно же, бесспорный лидер в производстве электромобилей и электробусов. Если мы сравним китайский автопром  с любым другим, мы поймем, что это одна из самых развитых отраслей экономики Китая. И тот факт, что лидеры мирового автомобилестроения выбрали именно Казахстан, а не другие страны, которые, возможно, имели больше опыта в производстве автомобилей, такие как Россия или Узбекистан - это большая победа.  Возможно, некоторые из нас не до конца осознают важность этого решения и события. Но крупные транснациональные государственные компании, такие как СМС и JAC, войдя на рынок Казахстана, не просто на рынок в качестве продавца, а именно в производство, и, взяв на себя серьезные обязательства на самом высшем уровне по углублению локализации, развитию производства, обучению персонала – тем самым сделали шаг в поддержку программы развития индустриализации нашей страны. Это значит, что Казахстан является надежным стратегическим партнером для развития индустрии, для того чтобы развивать такие сложные и капиталоемкие проекты, как автомобильная промышленность.  

- Кстати, о перспективах. Увеличение объема производства до 100 тысяч единиц предполагает выход продукции на экспорт. В приоритете российский рынок или же рынок ТС в целом?

- Конечно, предполагает. Более 30% продукции  будет поставлено на экспорт. Рассматриваются все рынки ТС и стран СНГ.  

- В связи с увеличением объемов производства планируется ли запуск сопутствующего производства (производства компонентов и т.п.)? Если планируется, то в какие сроки?

- У производителей есть четкие обязательства по локализации, по условиям которых до 2020 года мы должны довести локализацию до 50%.  

Очень важно понимать, что это не частная сделка. Все переговоры шли с участием правительств двух стран. Как вы знаете, в компании есть государственная доля участия АО «Банк Развития Казахстана», и Baiterek Venture Fund и СМС, входящая в холдинг Genertek, является государственной компанией, и компания JAC является государственной компанией, поэтому в переговорах принимали участие и государственные органы Китая. Поэтому, конечно, будут появляться новые производства. Уже определены модели для локализации, это и легковые автомобили, и коммерческая техника, и автобусы.  

- Планируется ли в будущем переход с мелкого узла на полный цикл? Вообще насколько это реально?

- На заводах полного цикла все начинается с руды, вначале ее добывают, из руды получают металл, потом лист штампуют. То есть все делают на заводе, как и сказал, включая литейное производство. Такое в мире сейчас крайне редко практикуется, так как стоит вопрос рентабельности и экономики таких крупных предприятий.  Таких заводов остались единицы. Когда говорят о заводе полного цикла, надо понимать, что имеется в виду, если под полным циклом в упрощённом смысле подразумевается производство автомобильных компонентов, то  да -  мы нацелены это делать.

На первое время нам нужно достигнуть 50% локализации. Это будет предприятие, которое локализирует запасные части, желательно из наших материалов.

- Вы работали с разными иностранными брендами. Почему Ваш выбор пал на партнера из Поднебесной?

- Давайте немного истории. У нас уже есть опыт работы с другими иностранными брендами из Японии, Европы, Кореи. Мы проводили неоднократные переговоры с крупными компаниями. Я не хочу называть бренды, люди, которые знакомы с нашим предприятием, поймут, о ком мы говорим. Все эти компании нам сказали: купите оборудование, оплатите лицензию на производство (роялти), профинансируйте обучение специалистов. А сами при этом не вкладывают каких-либо существенных инвестиций. Этот же путь относительно недавно прошел и Китай. Но такое партнерство несет в себе большие скрытые риски: если твой производственный партнер не вкладывает инвестиции в развитие производства в Казахстане, то он ничем не рискует. И может бросить проект в любой момент. Тем более такой партнер совсем не заинтересован в развитии локализации и передаче технологий. У нашей компании, к сожалению, был печальный опыт работы с такими «партнерами». Да, мы у них многому научились, подняли квалификацию, но поняли, что это не наш путь. Они хотят создать предприятия на основе «ты плати, ты делай, ты  отвечай». Наши действующие партнеры – консорциум СМС и JAC - совсем другое. Они - отнюдь, вкладывают свои инвестиции в развитие производства и продвижении моделей.

Это первый фактор, почему мы выбрали партнеров из Поднебесной. Второй фактор – это один из лидеров автомобилестроения в мире,  в том числе по количеству инноваций, особенно в электротранспорте, а это будущее мирового автопрома.

Вообще, говоря о партнерстве, многие другие бренды, производимые в Казахстане, к сожалению, не готовы инвестировать в экономику нашей страны. Мы открываем наш рынок и еще и сами за это платим. Не хочу никого обидеть, но, к сожалению, это так. Если мы говорим о партнерстве – то должен быть партнер, который, как и мы вкладывает свои инвестиции в развитие рынка, производства паритетно, а не прикрывает словами «мы вас научим, мы вам покажем». По факту, это не инвестиции в страну, это подмена понятий, не настоящее партнерство, а просто фейк.

- С появлением крупного стратегического партнера, такого, как компания JAC, предприятие ждут какие-нибудь кадровые перестановки? В частности, в соцсетях появилось предположение, что работать на заводе будут китайские рабочие. Так ли это?

- Да, компанию, конечно, ждут определенные кадровые изменения, но я думаю, что это хорошо. В компанию добавятся новые профессионалы, инженеры, новые технологи, у которых есть практический опыт.

В целом кадровые изменения коснутся совета директоров, правления, дистрибуции, клиентского сервиса, и, конечно же, производства. Что касается конкретного вопроса о рабочих на конвейере, то этого не предполагается. У нас работают хорошие профессиональные люди, которые на протяжении 6 лет прошли много обучающих программ, у нас нет претензий к качеству произведенных автомобилей, поэтому рабочих перестановки не затронут.

- Как вы думаете, боятся ли другие исторические мировые бренды развития китайского автопрома?

- Конечно, боятся. Проведем аналогию на сотовых телефонах, компьютерах, другой техники. На сегодняшний день Китай является мировым лидером по производству гаджетов, компьютеров, техники народного потребления,  и она не вызывает у нас никаких нареканий по качеству. Китай – один из мировых лидеров в IT-технологиях и тд. Поэтому некоторые страны, включая наших некоторых соседей, применяют разные заградительные барьеры и ухищрения для того, чтобы не пустить китайский автопром на рынок. Потому что на сегодняшний день соотношение цена - качество явно в пользу автопрома из Поднебесной.

Но сдержать столь высокоразвитую автомобильную промышленность и запереть ее просто невозможно, поэтому в будущем нас будут ожидать интересные новости о покупках и поглощениях китайскими партнерами других возможно более известных для нас брендов, в том числе, и в Америке, и в Японии, и в Европе. Китайский автопром взял курс на экспорт, на развитие в партнерстве своих производств на территории других стран. Думаю, что это неизбежно: сильный поглощает слабого. Поэтому мы рады, что сегодня Казахстан идет в ногу именно с одним из самых сильных партнеров в мире автомобильной индустрии.  Надеемся, что мы, как и наш партнер, будем являться одними из лидеров на рынках ТС и СНГ.

982 просмотра

В Казахстане автомобили на газе не пускают на крытые и подземные парковки

Новые правила взбудоражили рынок – интерес к газомоторным технологиям со стороны потребителей резко снизился

Фото: Олег Спивак

Транспортные компании, которые подвозят товары в торговые центры, срочно снимают со своих автомобилей газовое оборудование – выгрузка товаров почти всегда происходит в боксах, а въезд туда транспорту на газе теперь закрыт. Новая редакция Правил пожарной безопасности запрещает стоянку автомобилей с ГБО (газобаллонное оборудование) «во встроенных в зданиях иного назначения и пристроенных к ним, а также расположенных ниже уровня земли автостоянках закрытого типа».

По «многочисленным обращениям граждан»

Запрет действует в Казахстане уже месяц – постановление правительства, меняющее правила парковки для автомобилей на газе, опубликовано 30 декабря 2019 года. Комитет по ЧС МВД РК обосновывает ограничение «многочисленными обращениями граждан», болезненно реагирующих на расширение газомоторного парка страны.

Механизм запрета прост: в правила дорожного движения внесена норма, обязывающая владельцев машин с ГБО устанавливать специальный опознавательный знак. Таким машинам и запрещен въезд на паркинги.

По данным НПП «Атамекен», только в Алматы есть 120 крытых парковок, принадлежащих торгово-развлекательным и бизнес-центрам. По парковкам в жилых комплексах точной информации нет, но и их явно больше сотни.

В управлении снижения рисков бедствий и контроля в области гражданской защиты Алматы «Курсиву» озвучили статистику, обосновывающую своевременность принятых мер. По данным городского акимата, в 2019 году в Алматы было зафиксировано 118 пожаров на транспорте, 7% таких случаев произошло с автомобилями на газе. Случись такое с газомоторным автомобилем на подземной стоянке, говорит главный специалист управления по ЧС Айдар Сарымбаев, будет трудно организовать эвакуацию людей и тушение пожара.

Также специалист по ЧС перечислил причины, подстегнувшие введение ограничений. Оказывается, в стране нет органа, который контролирует эту часть автомобильного рынка, нет специальной системы технического надзора и нет контроля за компаниями, которые устанавливают газобаллонное оборудование на машины.

Статистический учет автотранспорта на ГБО ведется без разделения на виды газа – сжатый природный (метан) и сжиженный углеводородный (пропан-бутан), хотя их характеристики различны.

Тормоз для клиента

Крупные компании, занятые установкой ГБО на автомобили, фиксируют резкое падение интереса к газомоторным технологиям. По словам директора «Эко Эксперт кз» Надежды Семидиянкиной, в январе работники компании установили ГБО на семь машин, в то время как в декабре – на 22. При этом сокращение заказов происходит на фоне роста цены на бензин. Собеседница «Курсива» говорит, что обычно в такие периоды – пик спроса, когда ежедневно проводится по три-четыре инсталляции ГБО. Сейчас же типичный заказ – на снятие уже установленного оборудования, такое решение принимают компании, обслуживающие бизнес-перевозки для крупных торговых центров.

Генеральный директор компании Green Auto Service Ерлан Нурпеисов подчеркивает, что Казахстан ратифицировал европейские нормы и законы по безопасности колесных транспортных средств, а эксперты всего мира считают ГБО наиболее безопасным. Такое оборудование снабжено целым рядом степеней защиты, которые делают невозможным взрыв даже при открытом пожаре. «Одним росчерком пера рынку закрывают доступ к экологичным современным технологиям, которые удобны для бизнеса», – удивляется Нурпеисов.

Принятый запрет может повлечь даже политические последствия – такое мнение высказывает председатель правления ОЮЛ «Газомоторная ассоциация Казахстана» Ербол Тохтаров. По его словам, ограничения для автомобилей на газе вызвали недоумение, прозвучавшее в обращениях из стран Европы, а также России и Китая. Перевод транспорта на экологическое топливо – важный общемировой тренд, который диктуют не только экономические интересы, но и тревога за изменение климата и сохранение здоровья людей. Тохтаров считает, что решение, принятое без консультации с экспертным сообществом, грозит стране потерей репутации.

Рынок ГБО: без «серых» и «белых»

Крупные игроки рынка недовольны тем, что чиновники предпочли грубый запрет поиску адекватного решения. Таковым, по их мнению, стал бы запрет мелких «серых» установщиков ГБО, которые из-за низкой компетенции работают с нарушением регламента и тем самым дискредитируют технологию и подрывают доверие к ней.

Не все участники рынка поддерживают это мнение, в числе антагонистов – официальный представитель четырех европейских производителей ГБО в Алматы Василий Бочкарев. Именно через его склад все оборудование попадает в город. Система обес­печения рынка такая: производители поставляют оборудование на сертифицированный дилерский склад в Уральске, откуда оно распределяется по стране.

По оценке Бочкарева, услуги по установке ГБО на автомобили в южной столице оказывают 150 компаний. Собеседник отрицает деление рынка на «серых» и «белых» установщиков, а все разговоры об этом объясняет конкуренцией.

Также Бочкарев не согласен с тем, что рынок установки ГБО переживает кризис: продажи склада стабильны. Главной проблемой эксперт считает падающий покупательский спрос населения. Из-за этого клиенты экономят на качестве комплектующих. Следовательно, для установки ГБО выбирают компании, не скованные жестким технологическим регламентом одного производителя, с которым заключен договор.

Кто ездит на газе

По оценке экспертов, устанавливать ГБО выгодно при ежедневном пробеге автомобиля не менее 100 километров. Стоимость оборудования и его инсталляции зависит от производителя и типа двигателя автомобиля. За установку на автомобиль, оснащенный двигателем с четырьмя цилиндрами, надо заплатить 150–200 тыс. тенге, если цилиндров шесть – 200–280 тыс. тенге, если восемь – 280–320 тыс. тенге.

Самое популярное оборудование – итальянского и польского производства, оно может безотказно «пробежать» 400–500 тыс. километров. При установке ГБО вырастают затраты на техничес­кое обслуживание автомобиля – примерно на 10–15%, по оценке Ербола Тохтарова. Потребитель выигрывает на экономии топлива и удлинении срока службы мотора.

Использование газового оборудования на автомобилях в Казахстане распространено довольно широко, несмотря на отсутствие активной пропаганды и мер стимулирования, а также обывательский страх перед газовыми технологиями. По статданным, в 2019 году в стране было 325 тыс. автомобилей, переведенных на газ. Если, опираясь на данные Ассоциации казахстанского автобизнеса, принять весь парк республики как 4,5 млн автомобилей, то на газе передвигаются чуть более 7% (с учетом гибридных), в основном использующих пропан-бутан.

Больше всего таких машин в западных регионах страны – до 80% автопарка. По Алматы оценки разнятся, максимальная из прозвучавших – 20%. Стоит учесть, что система государственного учета настроена весьма приблизительно – она разрешительная. Такая система усложняется волокитой, поэтому автовладельцы избегают хлопот, оставляя регистрацию установки оборудования «на потом».

Два вида топлива, два пути развития

Ербол Тохтаров рассказывает, что еще во времена СССР было несколько масштабных попыток внедрения ГБО. Тогда это было оборудование, работающее на сжатом природном газе – метане. В основе технологии – способность метана сжиматься, например, для ГБО его сжимают в 200 раз. Оборудование, работающее на сжатом газе, громоздкое и тяжелое, больше подходит для эксплуатации на рабочей технике и общественном транспорте.

Система снабжения этим топливом была и остается частью государственной газопроводной системы страны. На ее основе в РК сейчас делаются попытки перевода на метан муниципальной техники и общественного транспорта. Процесс идет с переменным успехом: планировалось, что число автобусов и специальной коммунально-дорожной техники на газе в 2020 году составит 6100 единиц, а в 2022 году – 12 тыс., но весь совокупный газовый автопарк страны сейчас примерно 1300 автобусов.

Параллельно развивается рынок пропан-бутана – это попутный продукт добычи нефти.
В 2006 году Казахстан взял на себя обязательство утилизировать это сырье, запустил его переработку и создал открытый рынок этого топлива. Особенность пропан-бутана – в переходе в жидкую форму при средних температурах, поэтому его так и называют – сжиженный. Топливо закачивают в баки автомобилей под давлением в 16 атмосфер. Такое оборудование менее громоздкое и пользуется популярностью у владельцев индивидуальных автомобилей.

Казахстан к развитию рынка автогаза подходит выборочно. Использование метана стимулируется. Например, сейчас разрабатываются субсидии для автопарков, обслуживающих маршруты общественного транспорта автобусами на сжатом газе. О мерах по стимулированию перехода на ГБО для индивидуальных владельцев автомобилей пока только говорят.

Перевод бензиновых и дизельных автомобилей на газовое топливо – заметный глобальный тренд. И хотя на острие информационной повестки – электромобили, эксперты авторынка, по мнению Ербола Тохтарова, видят в использовании газа большие перспективы. В соседних России и Китае применение газовых топливных систем поощряется серьезными мерами господдержки. Речь идет не только об общественном, грузовом или индивидуальном транспорте – на газ переводят дизельные локомотивы, тяжелую карьерную технику, морские суда.

infogr2.png

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif