1496 просмотров
1496 просмотров

Они сражались не за «кассу»

Фильм «Брестская крепость», который идет сейчас в прокате, называют совершенно иным уровнем военного кино в российском кинематографе. На новую ступень развития жанра картина вышла благодаря такой свежей изобразительности и, прежде всего, благодаря ясной, чистой, не меркантильной и не пафосной передаче на экране национальной трагедии. <br /><br />

Они сражались не за «кассу»

Они сражались не за «кассу»
Фильм «Брестская крепость», который идет сейчас в прокате, называют совершенно иным уровнем военного кино в российском кинематографе. На новую ступень развития жанра картина вышла благодаря такой свежей изобразительности и, прежде всего, благодаря ясной, чистой, не меркантильной и не пафосной передаче на экране национальной трагедии.

Изначальное желание создателей картины – режиссера Александра Котта и продюсера Игоря Угольникова – было отказаться от неправды, которая свойственна большинству военных фильмов. Поэтому в качестве источника была выбрана книга историка Сергея Смирнова «Брестская крепость», в свое время запрещенная из-за того, что без прикрас документировала судьбу защитников крепости, выжившие из которых попали сначала в гитлеровские концлагеря, а потом – в сталинские.

Само нежелание режиссера говорить и снимать явную ложь предохраняет фильм от провала. На молодой, но уже сознательный возраст Александра Котта пришлась перестройка и все жуткие подробности о войне, когда цифра потерь с 20 млн сменилась на 27, и совершенно поменялся взгляд на события тех лет.

Как в «Предстоянии» Михалкова весь взвод кремлевских курсантов был смолочен за 10 минут, так и неотъемлемой частью «Крепости» становятся кровавые горы трупов – в крепости, как в ловушке, оказалось не 35, как считали раньше, а 70 тыс. человек.

Конечно, «Брестскую крепость» нельзя не сравнивать со второй частью «Утомленных солнцем», даже не потому, что оба фильма приурочены к 65-летию Победы и сняты на бюджетные деньги (хоть «Крепость» и обошлась в 6 раз дешевле «Предстояния», в $7,5-8 млн). Перекликаются они, к удивлению, в мельчайших деталях, а расходятся в главном. В центр «Крепости» вынесены, прежде всего, люди, а не вера и власть. Котт отказывается от главных трендов, культивируемых Михалковым: православие, постмодернизм и навязывание героям излишнего патриотизма. В «Брестской крепости» ни разу не звучит имя Сталина или слово «оте-чество». Текста в новом художественном высказывании на тему войны вообще очень мало. Режиссер словно понимает, что словами на эту тему ничего нового уже не скажешь. Поэтому вместе с оператором Владимиром Башта он концентрируется на выстраивании мизансцен. Кому-то даже покажется, что Котт упивается картиной гибели и разрушений, тщательно превращая лики войны в изящные рапидные съемки.

Котт лукавит лишь в самом конце, когда живой и здоровый герой – тот мальчик, кадет-музыкант, от лица которого ведется повествование,– гуляет по восстановленной безмятежной Брестской крепости. Зрителю не сообщается, что прототип маленького трубача отсидел семь лет на Колыме и до старости не дожил. Но и без этих подробностей финальные титры кинокартины идут под гнетущее зрительское молчание. О таких фильмах не спорят, не исходят сарказмом в блогах, чем запомнились в первую очередь «УС-2». После «Брестской крепости», созданной вполне себе современным хипстером, чувство патриотизма просыпается гораздо больше, чем после грандиозных работ «профессиональных патриотов».

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook и Telegram


Материалы по теме


Читайте в этой рубрике

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

kursiv_instagram.gif

Читайте свежий номер